Сборник имейджинов // Волчонок

　　　　—Это ебаное дерьмо, Айзек — констатирует Т/И мрачным тихим голосом, нагоняющим тоску и отчаяние. Она стояла напротив, оперевшись спиной о холодную плитку в ванной, и скрестила руки на груди, неосознанно стараясь закрыться от него и выразить протест. Внезапно, спустя пару секунд тишины, прерываемой лишь звуками музыки с первого этажа, настолько громкой, что не спасает даже закрытая дверь самой дальней комнаты на втором этаже, слышится горький смешок, а потом Т/И снова подаёт голос — И это дерьмо происходит не только с тобой. Оно происходит со всеми нами — добавляет девушка, чувствуя невероятную потребность поставить его на место, уколоть, дать понять, что не только бедному мальчику-оборотню тяжело — Это происходит и со мной в том числе. Всё меняется, также, как и мы. 　　　　—О чем ты говоришь вообще? — зло шипит Лейхи, не желая понимать или принимать сказанное. И дело отнюдь не в том, что ему сложно поверить в существование проблем у всех остальных, напротив, это даже слишком легко. Он сам во многом старается помочь каждому из стаи справляться с навалившимися трудностями. Только оставался один нюанс — Где же всё это время была ты сама? 　　　　—Несмотря на твою любовь к Эллисон — сделав паузу, словно отдав молчаливую дань уважения погибшей подруге, ставшей и для Т/И родной за такой короткий срок их знакомства, она продолжает, слегка поджимая губы от ревности, которая стала настолько привычной, будто никогда никуда не уходила — Мы с тобой всё ещё ёбанные соулмейты, хочешь ты того, или нет. Это не имеет значения. 　　　　—Для меня мало что имеет значение — добавляет парень, заметно сникший после упоминания умершей девушки — Она имела значение. Но её больше нет. 　　　　—И что теперь? Бежишь, как подлый трус? — наконец отлипая от стены, Т/И вскидывает руки в негодовании и прыскает, на секунду отводя взгляд — Оставишь нас позади и уедешь? 　　　　—Да — коротко говорит Айзек, будто это что-то совершенно очевидное — Если придётся. 　　　　—И как понять, придётся ли? — подходя ближе к оборотню, Т/Ф уже не кажется такой дерзкой и смелой, как в начале разговора. Её собственные страхи и чувства медленно всплывают на поверхность, показываясь совсем не тому, перед кем она хотела бы выглядеть слабой и ранимой. 　　　　Айзек расставляет руки в сторону. Поджимая губы, Т/И подходит вплотную и оборачивает свои руки вокруг торса Лейхи. По его плечу быстро расползается мокрое пятно, но молчание уже никто не прерывает. Они выглядят комично, стоя посередине ванной в самом дальнем углу дома, и обнимаясь, плача друг другу в плечо. 　　　　—Нам всем тяжело, Айзек — тихо добавляет Т/Ф, а у голосе слышно едва уловимую просьбу, мольбу остаться. Остаться и помочь, разделить их боль и вылечить друг друга от общей потери, ударившей слишком внезапно и слишком сильно — Мне тоже тяжело.