Их поле с одуванчиками

Тодд никогда не задумывался, какие цветы его любимые. Вопрос до невозможности лёгкий и глупый даже, но неужели столь важно знать такие ненужные мелочи? Есть куда более интересные темы для размышлений, ей-богу. Потому, наверное, вопрос Нила застаёт врасплох. Вроде спокойно молча гуляли по парку, наслаждались тишиной и приятной прохладой утра, к чему это все? –Ну так? – напоминает про себя Нил, наблюдая, как Тодд морщит лоб в раздумьях. –Нет у меня их, – в итоге выдыхает тот и махает рукой, мол, без разницы. –Серьезно, это ведь даже значения не имеет. –А вот как я должен тебе букеты дарить? – по-доброму смеётся Нил и берёт Тодда за руку, переплетая пальцы. Тодд усмехается. Не нужны ему никакие цветы. Ему хватит и простой совместной прогулки по прекрасному утреннему или вечернему городу, для него время, проведенное вместе, куда важнее каких-то подарков. –Пойдём, покажу тебе кое-что, – Нил резко поворачивает влево и сходит с основной дороги. –Или побежали? Ответа он не дожидается, сразу же срываясь с места и уносясь вперёд. Нет даже смятой под ногами других людей травы, но Тодд склонен доверять своему парню, потому лишь смеётся и бежит следом, стараясь запомнить дорогу. Трава в какой-то момент едва не достаёт до колен, Из-за чего ноги неприятно щекочет и даже царапает. Парни проносятся меж высоких старых деревьев все дальше и дальше от самого парка и будто отрываются от всего мира, улыбаясь яркому солнцу и духу свободы. –Закрой глаза, пожалуйста, солнце, – просит Нил и резко тормозит, –осталось пройти самую малость. Тодд покорно опускает веки и протягивает руку Нилу. «Веди тогда». Ходить вслепую по дороге, которой, как таковой, вообще нет, оказывается куда более сложным занятием, чем казалось на первый взгляд. То камни, то ямки, то кусты или деревья. Нил, конечно, очень сильно помогает, но этого будто не хватает. Желание открыть глаза и спокойно дойти самому появляется в голове уже через полминуты, но Тодд решает немного потерпеть. Вскоре, судя по ощущениям, они выходят на относительно нормальную дорогу и становится в разы легче. Волнение и невыносимый интерес, как у маленького ребенка, прыгают где-то внутри и заставляют вовсе зажмуриться, чтобы случайно не открыть глаза раньше позволенного. –Забавный ты, – Нил нежно целует в щеку и наклоняются к самому уху. –Смотри. Тодд облегченно выдыхает. Они стоят на..заброшенном стадионе. Только воспоминания говорят, что когда-то тут был ровный асфальт, толпа бегающих детей и заполненные родителями скамьи. Сейчас же заросшие мхом трибуны, побитые жизнью гнилые доски и высокая, некошеная трава и одуванчики. Поле полностью покрытое яркими желтыми цветками, словно кто-то специально покрасил в такой насыщенный цвет. Тодд помнит, что раньше здесь не то что цветов не было, далеко не все сорняки выдерживали сотни играющих детей и подростков. А сейчас про стадион забыли все, как будто умерли те, кто раньше и дня не мог прожить без этого места и дружной компании. –Это.., – Тодд, кажется, теряет дар речи, оглядываясь по сторонам, –вау. –Еще бы. Сюда буквально никто не ходит. Так что можем считать, что это только наше тайное место. И еще одного дедушки, который по вечерам наворачивает тут круги, – Нил лучезарно улыбается реакции Тодда. Его самого поразило до глубины души, когда он нашел самое излюбленное в детстве место. –Бродил вечером по парку, пока ждал тебя с учебы, и наткнулся случайно. Представляешь, я буквально забыл про все это. Нил погружается в воодушевленный рассказ про свое детство и направляется к скамьям. Те еще, конечно, не развалились, но доверия особого все равно не внушали. –Не парься, я проверял, пока еще выдерживают, –информирует Нил и уверенно садится в первый ряд. –Так вот, мне было тогда лет двенадцать от силы. Тодд с упоением слушает своего парня, не мешая и не перебивая, внимательно ловя каждое новое слово и запоминая новую интересную историю. Он любит всей душой голос Нила, так и слушал бы его час за часом без перерывов и остановок. Тодд невольно улыбается и рассматривает чужое лицо, так и норовя вовсе утонуть в глубине темно-карих глаз. Он безумно любит их, любит родинки, рассыпанные по всему телу, любит каштановые волосы, особенно заплетать маленькие косички поздним вечером, любит уши, почему-то кажущиеся слишком милыми и необыкновенно красивыми, любит тонкие запястья и длинные пальцы. Нил замолкает и расплывается в счастливой ухмылке, наблюдая за завороженным Тоддом. –Как будто смог сложную реакцию по химии решить, – комментирует он и сразу уклоняется от шуточного подзатыльника. –А что? У тебя точь-в-точь такое же выражение лица в такие моменты. –Иди ты, – шепчет Тодд и поворачивает голову в сторону и уходит от поцелуя. Нил разочарованно надувает губы и едва не вздыхает. –Догоняй! Тодд соскакивает со скамейки и убегает. Он прекрасно знает, что сок от одуванчиков может просто-напросто не отстираться, но счастливое мгновение дороже всех футболок. Цветы под ногами мнутся, хоть и идут отчаянные попытки наступать на пустые места (их просто нет, чего вы хотите? ). Ощущение попадания в какую-то волшебную сказку не пропадает, а только усиливается. Потому что такая концентрация ярко-желтого цвета в одном месте точно может быть только при помощи магии. Как бы Тодд не старался убежать, Нил намного быстрее, этого не отнять. Так что нагоняют его почти сразу, даже половину поля не удается пройти. –Догнал! Заяц, ты скорее черепашка. –У тебя ноги длинные, – не теряется Тодд и, секунду помешкавшись, специально падает, не забывая потянуть за собой и Нила. –Даже извиняться не буду. Они заливаются смехом. Звонким, радостным и почему-то слишком родным. Они давно стали друг для друга такими. Слишком близкими, слишком важными, слишком дорогими. Точно родственные души с заранее переплетенными жизнями. –Спасибо, – тихо произносит Тодд и прижимается к Нилу, – большое. –За что, интересно знать? –За все, – слова отчего-то вылетают из головы, и мир погружается в чуть неловкое молчание. –За то, что подошел ко мне в тот день в библиотеке, за приятные слова, за крепкий чай по утрам, за прогулки и рассказы обо всем на свете. За жизнь. –За жизнь надо Янис благодарить, – Нил с любовью смотрит на небольшую заминку Тодда. –Ладно-ладно, прости, я понял. Тебе спасибо, – он улыбается, погружаясь в воспоминания. –Но за ту надменную усмешку в первую нашу встречу я тебя никогда не прощу. –Черт, ну я же извинялся. Не хотел тебя обидеть, честно, просто удивилс... И вообще ничего не надменная! Начать возмущения он не успевает. Нил аккуратно берет его за подбородок, отчего у Тодда словно выбивается весь воздух из легких, и наклоняется к губам, выдыхая одну фразу: "Люблю тебя очень сильно, солнце". *** –Одуванчики. Мои любимые цветы – одуванчики.