Сборник имейджинов // Импровизация

　　　　Когда Т/И собиралась идти учиться на юриста, она скорее хотела проходить практику в полиции, но, увы, это не совсем то, что она получила по итогу. Нет, альтернатива была неплоха, ведь на распределении она попала в довольно известный суд, где безусловно нашла бы какую-нибудь интересную историю. Точнее, дело. 　　　　–Ну, ребят, пойдёмте попросимся в первую инстанцию! Я устала слушать апелляции, они не интересные, едва ли они что-нибудь удовлетворят! – вскидывая руки, одна из подруг Т/И возмущенно выдыхает, на что другие поддакивают и кивают. 　　　　–Конечно, это же будет значить, что предыдущая инстанция ошиблась! Будто им это нужно – поддерживает Т/Ф, решительным шагом направляясь к руководительнице своей практики – Я попрошу нам интересное дело! Убийства, изнасилования, послушаем что-нибудь хоть нормальное! – зайдя в кабинет, девушка немного подрастеряла былую уверенность, но от идеи своей не отступилась, подойдя к женщине, смутно запомнившейся как руководительница второй подгруппы – Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, мы с апелляции… не будет у Вас для нас интересного дела? 　　　　–Привет – подняв добрый взгляд на столпившуюся у своего стола компанию, женщина мягко улыбнулась. Полная противоположность их начальницы-гоблина. Переведя взгляд в компьютер, работница суда явно открыла расписание, оценивая, что студентам-практикантам будет интересно послушать – Убийства хотите? 　　　　–Да, нам желательнее поинтереснее! Убийства там, изнасилования – повторяет Т/И, взяв на себя роль лидера в этой небольшой ситуации. 　　　　–Ну, на изнасилование вы не попадете, такие дела рассматриваются в закрытых судебных заседаниях, а вот убийства есть, довольно интересное и известное дело, суд присяжных! – поняв, что это именно то, что нужно этим ребятам, женщина получает их согласие и берет телефонную трубку. Договорившись с секретаршей зала, в котором будет проходить судебное заседание, она поднимается со стула – Идемте! 　　　　Воодушевленные, ребята выпорхнули из её кабинета, уже в нетерпении ожидая начала дела. Когда их посадили на лавку около двери, познакомив с секретаршей и наказав ждать тихо, Т/И достала телефон, пытаясь по фамилиям подсудимых найти информацию о деле: 　　　　–Надо же! Информация о нём засекречена! – вдруг говорит она, показывая всем сидящим рядом знакомым то, что нашла. Найдя в кодексе статьи, девушка вкратце поясняет, что к чему, и едва может сидеть на месте от предвкушения, желая узнать больше. К залу медленно подходят люди, очевидно, собираются участники процесса, кто-то рядом спорят, будут ли подсудимые сидеть за стеклом, как в фильмах. В зал постепенно заходят присяжные, появляется секретарша, объясняя ребятам, что они ждут доставку: 　　　　–Когда доставят подсудимых и зайдут все присяжные, после адвокаты, а потом вы! Пройдете и сядете на скамейки, главное тихо. Снимать нельзя ни в коем случае! – все кивают, дверь закрывается, и тут Т/И видит их. 　　　　–О боже – выпучив глаза, девушка внимательным взглядом провожает двух мужчин в форме, по обычаю здоровается, а после дверь за ними закрывается – Кто это? – тут же спрашивает она, обернувшись к своим друзьям – Следователь и прокурор? Почему их двое? 　　　　–Нет, это оба прокуроры, просто один младше по званию, новичок или вроде того – поясняет одна из новых знакомых голосом знатока, очевидно, в отличие от Т/И, обратив внимание на погоны, а не безусловно красивое лицо младшего прокурора. 　　　　–Он… вау – моргая, Т/Ф улыбается, пока друзья смеются с её реакции. Подруга толкает в плечо, мол, ты в отношениях, а сама Т/И едва не палит сама себя, сдержав удивление. Она рассталась с парнем уже полтора месяца назад, но говорить, почему-то, никому не хочется. Может, это шанс наладить личную жизнь? В конце концов, на вид он не сильно старше её самой. Осталось только набраться решимости и познакомиться, не так ли? 　　　　–Заходите – дает зеленый свет секретарша, пропуская ребят внутрь. Т/И залетает первая, желая занять самое удобное место, и вдруг думает, что ей нужно сосредоточиться на деле, а не этой прелестной фигуре в плотно сидящем пиджаке. Словно услышав, как мысли девушки убежали в другую сторону, мужчина стягивает пиджак, оставаясь в одной рубашке, что так выгодно подчеркивала каждую мышцу. У Т/Ф на глаза слёзы навернулись. Тяжело выдохнув, она отвела взгляд. Это будет долгое судебное заседание. 　　　　Такие длинные дела обычно рассматриваются месяцами, но ребятам повезло, они попали на самую сладкую часть, вернее, одну из. Прокуроры выдвигали обвинение. Это означает, что голос столь цепляющего мужчины в этот день звучать будет долго. Осталось лишь узнать, как его зовут. 　　　　–Добрый день, уважаемая коллегия присяжных и иные участники процесса! Сегодня мы с вами продолжаем судебное разбирательство в соответствии с расписанием, предлагаю сразу приступить к ходатайствам. Сторона обвинения… – судья рушит все розовые мечтания Т/И о идеальной жизни в объятиях незнакомца, когда, естественно, пропускает вводную часть с представлением сторон друг другу. Зачем их представлять, если это уже не первое их совместное заседание? Все уж друг друга помнят. 　　　　Решительно отвернувшись, Т/Ф усилием воли игнорирует все заинтересованные взгляды участников процесса на них, особенно пугающие взгляды подсудимых, и внимательно вслушивается в то, что зачитывает второй прокурор. Увы, он, как более старший и опытный, говорит чаще, почти всё время процесса лишая девушки возможности насладиться голосом неизвестного красавца. Но вдруг, во время чтения одного из протоколов осмотра места преступления, поднимается второй прокурор, начиная представлять присяжным то, что собирается зачитывать. Т/И растворяется в его голосе, прикрывает глаза, стараясь представить, что вместо заумных актов о применении служебной собаки она слушает его «Доброе утро, родная» солнечным утром, и решительно понимает, что продолжит следить за этим делом до самого конца практики. 　　　　А прокурор будто играет на нервах стеснительной практикантки, той единственной, что при одном пойманном взгляде тут же краснеет и отводит глаза. Постоянно следит за её действиями боковым зрением, прикидывая в голове, сколько ей может быть лет и как могут звать такую девушку. Всё же, на этом процессе он играет не самую главную роль, а слушает его уже второй месяц, ей богу. Имеет право отвлечься. 　　　　В голове мужчины созревает план, достаточно быстро и решительно, словно это именно то, что должно произойти, а он внезапно увидел будущее. Но Т/И удивляет его и тут. После заседания прокурора задерживает судья, уточняя какие-то детали, и ему бы удалиться в свой «кабинет», который нельзя назвать чем-то большим, чем коморка, но, увы, проходится ждать коллегу, пока за дверью, вероятно, спешно сбегает девушка, взволновавшая опытного мужчину, который, в силу своей профессии, многое успел повидать. 　　　　–Извините! Я знаю, не положено – едва он выходит за дверь, наконец вырвавшись от судьи и коллеги, как тут же врезается в маленькое тело, что-то мяукающее при этом. Он уже приготовился услышать что-то вроде «Как Ваз зовут?» или другого вопроса, что крутились в его собственной голове в течение всего заседания – Но может… Вы могли бы показать мне фотографии? – выпучив глаза, мужчина нахмурился. Фотографии, вот что интересовало эту практикантку. А ты уже себе надумал! 　　　　–Да, конечно. Отойдите к дальнему подоконнику и ждите меня. Только тихонечко, хорошо? – заглянув в её глаза мягким, но строгим взглядом, он разглядел в них что-то, похожее на легкое возбуждение, но не придал этому никакого значения. Он сам с тем же борется. Нужно срочно идти за фотографиями. Т/И послушно двинулась к указанному подоконнику, истерично поправляя кофту. Зря она надела сегодня именно эту кофту с вырезом! Знала же, что для суда это слишком! 　　　　–На кого ты учишься? – появившись из-за спины, мужчина стоял почти вплотную к ней, опалив горячим дыханием чувствительную шею, заставляя Т/Ф вцепиться ногтями в подоконник, чтобы не упасть от подкосившихся ног – Ты ведь тут на практике, верно? 　　　　–Да… я юрист – тихим голосом отвечает она, чувствуя, что если прибавит громкость хоть немного, то вся интимность и сексуальность этого момента в миг растворяться, а голос предательски дрогнет, выдав постепенно намокающее бельё с потрохами. Если этот мужчина отойдёт от неё хоть на шаг она завоет раненной волчицей. 　　　　–И кем же ты хочешь быть в будущем? – властный голос получается у прокурора как-то сам собой, он даже не узнает себя сначала. Едва ли его возбуждение когда-то доходило до такого предела. Зажимать в углу какую-то незнакомую девчонку-практикантку, с которой переглядывались всё судебное заседание, сумасшествие! Он сглатывает вязкую слюну и, успев проклянуть себя тысячу раз, откладывает папку с делом на этот злосчастный подоконник, обеими руками цепляясь за талию девушки. 　　　　–Криминалистом – отвечает она шёпотом, не в силах выдать из себя что-то более громкое. Когда руки мужчины прижимают её ближе к его груди, со стороны Т/И раздаётся мягкий стон, едва не срывающий голову прокурору. Сознание во всю вопит взять себя в руки и оставить это хотя бы до окончания рабочего дня, но Т/Ф такая маленькая в его руках, при этом, помимо безоговорочного смирения и возбуждения, излучает какую-то скрытую опасность, похоть, что таится глубоко внутри неё и доступна лишь самому близкому человеку. 　　　　–Только юрист может так гореть желанием разглядеть фотографии с места преступления – границы стираются, мужчина приближается к ней так близко, как позволяет одежда, вжимаясь собственным возбуждением в её ягодицы, и шепчет на ухо таким голосом, словно сказал что-то невозможно пошлое. Т/И, кажется, даже не слышит, о чём он говорит, снова издавая мягкий стон, и начинает подрагивать, когда его руки проникают под кофту и поднимаются выше, обхватывая грудь. Она кричит на себя в мыслях, что это не нормально, так легко позволять незнакомцу делать с собой всё, что вздумается, а потом сильные мужские ладони мягко сжимают её грудь, отделяемую лишь тканью топика, и Т/Ф хочется упасть на колени и взмолиться всем богам, чтобы он наплевал на рамки приличия и заполз руками ей под топ, приласкал так, как не делал ни один из её предыдущих неопытных мальчиков – Такая податливая – похвала действует совсем уж опьяняюще, Т/И стонет громче, чем в прошлый раз, но всё равно едва в пределах слышимости, а мужчина, словно услышав мольбу в этом стоне, всё же проникает руками под топ, с удовольствием замечая отсутствие на ней бюстгальтера – В таком виде в суд… – словно отчитывая, прокурор благодарит небеса за то, что на ней нет чертового лифчика и они могут окунуться в это безумие полностью, сорвать все возможные запреты. Он мягко сжимает грудь девушки, чьего имени даже не знает, и начинает играть с сосками, осторожно задевая пальцами чувствительные точки. Т/И извивается, тихонько стонет, начинает двигать задницей, потираясь о явно выпирающее возбуждение, словно готовая кончить от одной лишь атмосферы, что сейчас витает тут. 　　　　Но в голове мужчины что-то стукает, также, как умирающее сердце Т/Ф стукает последний раз, и все касания прекращаются. Этому невозможно было сопротивляться, нельзя было, но прокурор, мягко придерживая Т/И за талию, отстраняется, поворачивая её к себе. Раскрасневшаяся и с бешеными глазами, она явно не готова встретить спокойствие на его лице. 　　　　–Меня зовут Арсений – улыбается он, пододвигая одной рукой к ней злосчастную папку с делом. Т/Ф кажется, что вокруг неё всё плывёт, но эта игра нравится ей всё больше с каждым разом, несмотря на ускользнувший оргазм. Такого опыта в её жизни никогда не было… 　　　　–Т/И. Приятно познакомиться – хихикнув, она несколько раз моргает, бросает быстрый взгляд на штаны нового знакомого, где весьма красноречиво выпирает его собственный ускользнувший оргазм, и разворачивается изучать предоставленные доказательства. 　　　　А это, черт возьми, всего второй день на практике…