Притяжение

Линеви старается не шуметь, когда заходит в палату к одной из вожатых. Весь день он ждал, когда его дети разойдутся по комнатам и он, наконец, сможет навестить девушку, которая попала сюда по его вине. Почему он сейчас здесь? Чувство вины или переживания за подругу? Или, может, что-то большее? Все чувства смешались в один большой ком, и вряд ли сейчас он сможет разобрать их. — Привет, — хрипло произносит вожатая, только открывшая глаза. Она всегда хрипела, когда просыпалась. И это чертовски нравилось Дилану. — Добрый вечер, — улыбаясь, он подсаживается на стул, поставленный возле его койки. — Я тут хлопики принес… Ты их, вроде, любишь, — из-за волнения его смешок больше похож на нервный, но это проходит мимо внимания Т/Ф. — Как себя чувствуешь? — Немного лучше, — улыбаясь в ответ, Т/И принимает положение полулежа, — Спасибо большое. Я сейчас не откажусь от чего-то вкусненького. — Я еще сок принес… Не знаю, какой именно ты любишь, поэтому взял сразу несколько, — парень выкладывает несколько небольших коробочек на тумбу. — Прости, что так все получилось. Мне очень жаль. — Линеви, ты каждый раз будешь извиняться?! — смеется вожатая, перенимая их рук собеседника хлопья, — Все хорошо, уже скоро буду в строю. — Как твоя нога? — взгляд Дилана устремляется на нижнюю часть тела подруги. Больная конечность высунута из-под одеяла, оголяя не только больное место, перевязанное эластичным бинтом, но и голень, и даже бедро. Открывшийся вид заставляет нервно сглотнуть слюну, оторвать взгляд от столь притягательного места сложно, но ему это удается. — Это простое растяжение, — пожимает плечами девушка и пытается открыть злосчастную пачку, однако помощи приходится просить у гостя. — Спасибо, — благодарит она и кладет небольшую горсть лакомства себе в рот, напоминая хомяка, что откладывает запасы в щеках. — В общем, через пару дней меня выпишут. Могли бы и раньше это сделать, но Лора настаивает на том, что ногу нужно держать некоторе время в покое. — Нужно было тогда тщательнее следить за тобой, — от чувства стыда Линеви опускает голову, рассматривая непонятные узоры на полу. Рука собеседницы оказывается на его плече, подбадривающе гладя его. — Твоя первостепенная задача — присмотр за детьми. — успокаивает Т/Ф, ничуть не считая партнера виноватым, — Просто иногда мне нужно смотреть себе под ноги. — Мне кажется, к концу смены ты будешь вся искалечена, — подхватывает вожатый, намекая на неуклюжесть подруги: каждый день она зарабатывала новый синяк или ссадину. Даже в больнице умудрилась удариться об тумбочку, о чем свидетельствует новая гематома на голени, на которую, конечно же, Дилан не смотрит. Старается не смотреть. — Главное уехать отсюда живой, — смеется она, хватая новую порцию хлопиков. Уже несколько минут она замечает, как гость пялится на ее открытые части тела, но прятать их под одеялом не собирается: то-ли потому что ей нравится это внимание, то-ли из-за понимания, что этот человек не причинит ей угрозы. Вместо этого, Т/Ф еще немного сдвигает его, оголяя ногу чуть выше. Линеви облизывается, но, поняв, что на него направлена пара глаз, тут же принимает серьезное выражение лица и переключает внимание на лицо вожатой. — Знаешь, мне бы хотелось встретиться с тобой за пределами лагеря. Так что, умереть я тебе не позволю! — рука девушки накрывает его собственную, подхватывая ее и гладя на манящее бедро. — Т/И? — конечно же, Дилана удивляет такой поступок, второй рукой приходится скрывать бугорок, торчащий из джинс. — Поцелуй меня, — смущенно просит подруга, а Линеви не может ей в этом отказать. Все-таки, его чувства — это симпатия к ней не как к человеку, а как к девушке. И сейчас он в этом снова убедился.