Скованная

      Кассандра сжимала руки. Это движение словно напоминало: тело при ней. Они могут запереть её, связать, приковать, но не лишат самосознания. Люди, мрази искалеченные, они не ведают, как подчинить разум вампира. А убивать её не собираются, раз перекрыли солнечный свет из окон смятыми шторами. И серебро с распятьями было при них — она чувствовала его по карманам да на шеях под одеждой, но отчего не доставали, не прикладывали к её коже?       Шли дни, кружева черного платья Кассандры изодрались о камни на полу, ноги словно вросли в сапоги, волосы скрутились вихрем. Раз в сутки к ней заходили люди в белых халатах, будто заявляя такой одеждой — мы выше, мы несём свет! Почти все были в очках и с тяжёлыми веками. Тщательно осматривали Кассандру, как вещь, не разговаривали ни с ней, ни между собой. В их руках были блокноты, они что-то записывали. С каждым разом всё меньше, неохотнее. Кассандра верила, что однажды это «меньше» сократится до предложения, а на следующий день они и вовсе не зайдут её проведать. Уж сильно кровью пахли, а она так давно не пила! Кожа начинала высыхать, волосы выпадали, под тканью платья выступали ребра. Люди сковали ей шею, руки, ноги, тонкой цепочкой перетянули талию. Словно гусеница в коконе из цепей. Кассандра пыталась выбиться из них каждый день: всё верила, всё надеялась, что металл не так крепок и со временем треснет. Почему они её не поили, раз она столь важная находка? Они разве не знают, что вампирам нужна кровь? Кассандра напоминала им. Просила хоть собачьей, хоть крысиной крови. А ведь однажды мимо пробегала мышь, и она умудрилась дотянуться, прихлопнуть её ступней. Но это было наихудшее решение в её жизни. Кровью от трупа пахло так соблазнительно, Кассандра возбуждалась на всех уровнях, рычала от удовольствия-боли и самоиронично рыдала… Ведь не могла достать до лакомства.       С вампирскими силами к ней не пришли дополнительные способности. Как оно обычно бывает: подчинение людей, телепатия, превращение в летучую мышь. О, нет, нет! Она не позаимствовала ни один из даров своих собратьев. Как ни тренировалась, чего только не пробовала, но всё, что отличало её от людей — иное пропитание да бессмертие, о прелести которого ходят споры с самого начала существования вампиров.       Никогда недостаток дополнительной силы не оказывался для неё пагубным. Обаяние и красота зачастую играли на руку даже лучше, чем сверхспособности. Иногда она думала, что это и есть её вампирская сила. Но сразу вспоминала, что те несчастные двадцать пять лет, которые она прожила человеком (как фурункул на фоне четырехсот тридцати), она тоже цепляла окружающих этими тривиальными характеристиками. Они отлично работали при соблазнении жертвы. Но, увы, никак не помогали ей сейчас. Превратись Кассандра в летучую мышь или поменяй ход мысли учёных — давно бы была дома. Но всё, что ей остается — сидеть у каменной стены, она теперь ощущала её частью тела. И наблюдать, ждать, как высохнет тело да рассыпется пылью. Хорошо, что учёные хотя бы убрали тот мышиный труп — ей не хотелось так уродливо умирать, в сантиметре от возможного пропитания.       По комнате, кроме мышей, ползало много насекомых. Сквозь щели пробивались муравьи, тараканы. Кассандра не всегда могла от них увернуться, а потому, когда на её лицо заползла огромная мухоловка, просто терпела, чувствуя, как все её тело окутывает немой крик. Насекомое проползло у губ, перебежало через нос, словно через мост, и остановилось у уха. Вампирша не хотела думать, что мухоловка может запутаться в её волосах, как в паутине, но и не надеялась, что та настолько умная, чтоб спуститься по шее и вернуться на стену. Этот час длился для неё дольше, чем все дни, проведенные здесь. И как только мухоловка все-таки перегнула подбородок, оббежала складки платья и скрылась в щели на полу, Кассандра заплакала. Она ещё ни разу не чувствовала себя в заточении настолько слабой, даже история с мышью не так задевала гордость.       А ещё вокруг неё часто летали мухи да комары. Этих насекомых хоть отпугнуть было легче. Мухам было достаточно аккуратного, легкого движения. Комары улетали сами по себе, когда понимали, что кровью пахнет из соседних комнат, а здесь им искать нечего. Но в один из дней Кассандра заметила на колене неподвижного комара. Он сидел, приподняв крошечную голову в её сторону. Зрения Кассандры не хватало, чтоб рассмотреть его глаза, но она была уверена: глядит насекомое прямо на её лицо. Вампирша неосознанно взмахнула указательным пальцем, мол, подлети поближе. И комар подлетел, пусть и не мог видеть этого сигнала — рука находилась внизу, скованная и накрытая юбкой.       И Кассандра увидела себя со стороны, его глазами. Жалкое зрелище. Иссохшее, скучное лицо, помутневшие глаза, одежда — как мешок поверх её костей. Она отвела взгляд — и комар тоже отвернулся. В сторону двери. Там была кровь, много крови, много качественной крови! Наверняка её новый друг был самкой, ведь только они стремятся напиться этой терпкой жидкости. Кассандра боялась упустить такую странную, непонятную связь, но и медлить было нельзя. Она представила, как комар огибает порог и впивается хоботом в первую попавшуюся жертву. Эти насекомые обычно тщательно их подбирали, ведь речь о ресурсах для будущего потомства. Но Кассандре не было дела до комариных детёнышей. Её подчиненной всё равно оставалось жить недолго.       Как только комариха оказалась в коридоре, Кассандра перестала видеть её зрением. Но вампирша ощущала объекты вокруг подчиненной, движения других насекомых, крыс, и такое теплое, огромное, аппетитное человеческое тело. Его открытые запястья излучали жар. Запах можно было сравнить с оргазмом: он буквально покрывал весь организм, заставлял поджимать конечности и тонуть в воздухе. Кассандра едва не поддалась судороге, но цепи вовремя её остановили. Она испугалась, что сбила связь с комарихой, но вдруг ощутила себя снова в воздухе. Уже с напоенным, огромным брюхом. Подчиненная стремительно летела к ней.       Комариха уселась на её губах. Вампирша задумалась: если бы та хоть на долю могла осознавать свою участь, сумела бы спастись? Она выдвинула клыки и уперла один в нижнюю губу, точно проколов тело насекомого. И сразу же облизнула губы, подбородок, боялась, что потеряет хоть каплю лакомства… Не глядя на то, что всё лакомство и так было одной крохотной каплей. Комариха была ужасна на вкус, но кровь перебивала всё. Кровь, кровь, кровь! Так точно, так правильно текла по её горлу. Кассандра буквально ощущала, как кожа свежеет, как мышцы вновь приобретают форму. Она призовёт сюда стаю комаров, и все они будут её поить.       Шли годы. Ученые сменялись, не выдерживая скуки эксперимента. Новые рабочие не верили, будто когда-то вампирша и вправду иссохла, похудела и была на грани смерти. Они стали круглосуточно следить за ней, даже не вели записей, ведь им и так стало видно, что вампира голодом не сморить. Кассандра всегда оставалась прекрасной: изящная фигура, сверкающие глаза, заводная улыбка — словно не взаперти сидит, а пришла на бал. Зачем тогда вампиры питаются человеческой кровью — было не ясно, ведь Кассандра на все вопросы молчала, а убить бы её не осмелились: еле-еле отловили, ценнейший экземпляр. Никто из ученых не связывал искусанные комарами тела со своей работой. Последствия нахождения в неотремонтированном здании с плохими стенами и окнами, от этого никуда не денешься. Выловить момент, чтоб запустить комара себе в рот, было трудно, зато обычно к тому времени у её юбки оказывалась целая стая, и крови во рту оказывалось столько, что Кассандра теряла рассудок от счастья.       Каждый день она ждала, когда к стае присоединится малярийный комар. И уж тогда она отыграется…