К чёртовой матери

      Эрен как всегда завёл свою очередную и любимую шарманку: опять ему не нравилась излишняя забота Микасы. Хотя Аккерман давно не опекает его так активно, как раньше. Наверное, у Йегера осталась эта привычка: кричать, бить руками по рулю, агрессивно дёргать коробку передач, зарываться рукой в отросшие волосы, тянуть их и с гневом смотреть не на дорогу, а на Микасу. Они даже чуть не врезались в дорожный знак.       Она всего лишь спросила его: всё ли он взял? И тут он вспыхнул, как спичка.       Микаса ничего не говорит, молчит, пытается это терпеть, но Эрену это не нравится, и он ещё больше напрягает свои голосовые связки, а Микаса молится, чтобы эти голосовые связки он подорвал наконец.       Армин не будет в восторге, когда они к нему приедут и будут вести себя так, будто их друг для друга не существует. Вернее, Эрен будет всячески пытаться игнорировать её существование.       Аккерман не хотела портить отпуск себе и другу, поэтому, наконец, сказала:       — Останови машину, Эрен.       Эрен злобно оборачивается, смотрит на неё и сжимает руль.       — Зачем?!       — Останови машину.       Эрен какое-то время кряхтит себе под нос, но затем сбавляет скорость и останавливается, с непониманием глядя на девушку.       Микаса ни слово не говоря, открывает дверцу и выходит из машины, немного резко хлопая ею. Она обходит машину и подходит к багажнику, открывая его и доставая оттуда свой чемодан с вещами.       Эрен как обычно что-то орёт, находясь в салоне своего порша. Как всегда. Слова ненависти. Затем он просит её вернуться в машину. Микаса не подчиняется этому, продолжая стоять у багажника. Она видит Эрена, как и он её через зеркало заднего вида. Затем он просовывает голову через через окошко и просит в последний раз. Аккерман машет головой.       Эрен сплевывает. Его голова исчезает. Затем исчезает его машина, оставляя её одну у обочины шоссе.       Микаса наконец не выдерживает и все эмоции вываливаются наружу. Она злится. Из-за чего из её глаз начинают лить слёзы. Она проклинает Эрена. Так же, как и он говорит, как сильно она его ненавидит. Только не ему в лицо, потому что его здесь уже нет. Говорит она всё это воздуху и палящему солнцу.       Она ничего не пишет Армину, обещая себе поговорить с ним позже, когда он всё узнает от Эрена и сам позвонит ей.       Она немного успокаивается, когда слышит приблежающийся рёв мотора.       Она поднимает взгляд и встречается со взглядом светло-карих глаз. И когда он уже успел снять шлем? Ей хотелось бы посмотреть, как он его снимает, как встряхивает головой, словно пытаясь привести его длинные пепельно-каштановые волосы в порядок, но затем ему всё равно пришлось бы взбить их рукой. Он красивый. Очень.       Он ей что-то сказал, а она не услышала.       — Что? — тупо говорит Микаса.       — Куда, спрашиваю, направляешься?       А куда, она, собственно, направляется? Теперь уж точно не к Армину. Там Эрен, которого она желала видеть в самую последнюю очередь. Точнее вообще видеть его не хотела.       — К чёртовой матери, — резко и многозначительно отвечает Аккерман, от чего парень удивлённо дёргает головой, слегка испугавшись её резкого тона.       Но удивление быстро сменяется ухмылкой, и он говорит:       — Надо же. Нам с тобой по пути.       Микаса ничего не говорит, а смотрит, как он снова дёргает головой, но уже не от испуга, а приглашая её сесть позади него.       Послав ещё сто один раз Эрена к черту, Микаса не говоря ни слова, подходит к мотоциклу и быстро села, обвив руками тело парня.       — Держись крепко, — говорит он ей, и Микаса сразу усиливает хватку, прижимаясь к нему вплотную.       Она утыкает лицом парню в спину, прежде чем он заводит мотор, и они трогаются с места, оставляя злочастный чемодан Эрена на шоссе.