Снег. Ветер. Холод.

Снег. Ветер. Холод. Мороз, который проходил по твоему телу, ты запомнила надолго. Запомнила, как тебя несли в темное место. Матерь Миранда взяла тебя за руку, при этом вселяя в твое тело паразита Каду. Она возлагала на тебя большие надежды , но её план снова потерпел крах, заставляя испытывать злость, а тебя - очередное непонимание происходящего. Миранде нужно было что-то от тебя, но ты оказалась бесполезна. Теперь чувство холода осталось в тебе навсегда, видимо, заснеженную деревню запомнил и паразит Каду, замораживая твоими руками все, к чему ты прикасалась. – Мы делаем то, что хочет от нас Матерь Миранда, верно?.. – Тихо спросила ты, стоя на высоком заснеженном холме. Перед твоими глазами раскрывалась вся та картина, вселяющая в любого нормального человека лишь ужас. Полуразрушенные дома когда-то бодрой деревни, кровь на улочках; трупы, что когда-то были людьми, бездвижно лежали на земле, синея и медленно разлагаясь. Этот народ верил в Матерь Миранду, славил ее, считая то ли божеством, то ли правительницей. Это так и осталось для тебя большой тёмной загадкой, потому что когда ты очнулась от долгого, холодного сна, то зло уже уничтожило здесь все живое, если не считать Миранду и её приспешников. – Иногда мне кажется, что она сама не знает, чего хочет. – С легким смешком ответил Карл, поправив свою шляпу. – Она одержима мыслями о своей погибшей дочери Еве, а мы лишь её эксперименты. – Прям как лабораторные крысы, да? – Ты обняла себя за плечи, словно замерзнув, но холодный ветер совсем не ощущался. – Что-то в этом роде. Только она считает нас своими детьми, потому что ей так удобно. – Гейзенберг сел на большой камень. – Лабораторных крыс уничтожают после неудачных экспериментов, а мы с тобой ещё живы. Ты прикрыла глаза. Действительно, Матерь Миранда была добра ко всем. Она делала вид, что любила леди Димитреску, несуразного Моро, жуткую Бениевито и даже бойкого, порой слишком дерзкого Гейзенберга. Миранда делала вид, что любит и тебя - юную девушку, которая стала повелительницей снега и льда. Все прошлые опыты казались тебе куда успешнее, чем ты, но с этим ничего не поделаешь. Нужно отдать ей должное, что она не отдала тебя на съедение ликанам, которые уничтожили всех жителей деревни. – Ты бы никогда не осмелился сказать ей это в лицо. – Ты усмехнулась и, образовав в ладонях снежок, кинула его в Гейзенберга, но тот ловко увернулся. – Свою ненависть ты показываешь только леди Димитреску, но в сторону Миранды ты послушно молчишь. Карл повел плечом, понимая, что ты абсолютно права, а разговор постепенно шёл к тому, чтобы открыть правду, которую он прячет. Гейзенберг старался скрывать свое презрение и ненависть к Матери Миранде, которая сделала из него мутировавшего человека против его воли, а потом и заставила служить. Ещё ребенком она ввела в его тело паразита, убив тогда все добрые чувства. – Ты ненавидишь её. – Тихо отозвалась ты, прожигая мужчину взглядом голубых глаз. – Это не запрещено. – Но и опасно. Карл натянул усмешку, которая была тут совершенно не кстати. – Т/И.... Когда придет время... Я скажу тебе кое-что.... Почему-то я уверен, что ты не откажешься от моего предложения.... Его слова перебил взрыв где-то в деревне. Ты резко развернулась, бегая глазами по пустым улочкам и разрушенным зданиям. За одной из построек начал подниматься темный дым, словно от небольшого взрыва. – Итан Уинтерс здесь...– Хрипло прокомментировал Карл, поднимаясь с места и закидывая за плечо свой огромный молот. – Уинтерс...– Тихо прошептала ты, когда до твоих ушей долетел приглушённый рык ликана, доносящийся из деревни.