Пристанище

      Рой не мог себе ответить, почему каждый раз возвращался сюда. На вид местечко настолько отталкивающее и непримечательное, насколько возможно: здание от времени покосилось, первый этаж почти целиком ушёл под землю, стены, поросшие плесенью и неприхотливым мхом, привыкшим к тяжёлому, грязному городскому воздуху, начали осыпаться без надежды на восстановление. Неоновые вывески, одна перекрывающая другую, горели тускло, блеклого голубого света едва хватало, чтобы осветить входные двери во всевозможные лавочки, ремонтные мастерские и полужилые подъезды. От наполненных газом светящихся трубочек расползалась паутина проводов, плотно обтянувшая всё здание, делая его похожим на большой клубок.       В месте, где здание ушло под землю особенно сильно, в асфальт были ни то вдолблены, ни то вварены увесистые металлические балки, поддерживающие здание от падения или ещё большего погружения. Туда, где раньше была подъездная дверь, на тройку метров под землю, уходили ржавые ступени, ведущие в тёмное, не усеянное неоновым свечением помещение. Лишь миновав вторую дверь, более тяжёлую, сверху до низу разукрашенную надписями всех возможных цветов, можно было попасть внутрь.       Укрывшееся от чужих глаз заведенье больше походило на жилое помещение: облупившаяся люминесцентная краска со стен выцвела, едва освещая комнату тёплым жёлтым светом, зал был уставлен всего парой-тройкой обшарпанных диванчиков, обтянутых таким же потрёпанным габардином, чей изначальный цвет уже было бы трудно узнать. К каждому диванчику прилагался низкий столик из какого-то сплава неизвестного содержания. Свисающие с потолка грушевидные старомодные лампочки не сильно влияли на уровень освещённости, болтаясь на тонких проводах, они то и дело начинали мигать, а вскоре вовсе затухали. Минимально приемлемо было освещено только узкое пространство за барной стойкой, впрочем, названия на пожухлых этикетках разнообразных форм и размеров бутылок, бережно расставленных на стальных этажерках, было всё равно не разобрать.       Мужчина перешагнул порог, тут же ощущая, как тяжёлые армейские сапоги обхватывает нечто, ползущее вверх по голеням, не давая сдвинуться с места.       — Пароль? — донеслось из-за стойки, где копошилась некая неразличимая тень.       — Не валяй дурака, — сохраняя спокойствие ответил Мустанг, безразличным взглядом сопровождая нити мягкого, будто тесто, металла, утекающие, освобождающие его, принимающие вновь форму тонких титановых пластин, присверленных к полу. — Совсем некуда себя деть, раз по таким пустякам алхимию используешь?       — А сам-то, — хмыкнули ему в ответ, и Рой зашагал ближе, цокая подкованными подошвами.       Силуэт во мраке начал принимать привычные очертания — юноша размеренно протирал стаканы, звонко ударяясь металлическими фалангами о стекло. Он то и дело сдувал с лица лезущую в глаза русую чёлку, не глядя на пришельца.       — Ты ещё не всю посуду перебил, Эд? — с уставшей, вымученной усмешкой протянул мужчина, забираясь на барный стул.       — Я ведь стараюсь, — нахмурился парень, отставляя стакан на полку, поправляя рукава изношенной, такой же серой, как и всё здесь, рубашки, — не раздражай. Что пить будешь?       — На твой вкус, — отстранённо пробормотал Мустанг, снимая перчатки, пряча их в карман, — но учти, у меня почти не осталось денег, так что…       — За счёт заведения, — равнодушно ответил бармен, отворачиваясь и долго разглядывая полки.       Наконец, он попытался дотянуться до самой верхней секции, где стояла одна-единственная бутылка. Привстав на носочки, но всё равно не дотягиваясь до нужной склянки, он чертыхнулся, складывая ладони перед собой. Мужчина наблюдал, как преобразовываются механические суставы, плавится сталь протеза, по которому то и дело пробегают маленькие молнии и искры. Обхватив тонкими, неестественно гнущимися пальцами горлышко бутылки, алхимик плавно опустил её на стол, возвращая роботизированную руку в нормальное состояние.       — Что это? — Рой кивнул на тёмную жидкость за стеклом.       — Попробуешь — узнаешь, — загадочно протянул парень, наполняя стакан. — Прости уж, закусить нечем.       Мустанг обхватил пальцами тонкое стекло, поднося к лицу. Жидкость явно отдавала не самым качественным спиртом, каким-то почти выветрившимся, едва ощутимым запахом ни то шоколадным, ни то ореховым. Он уже не мог точно сказать, как давно ему попадался настоящий шоколад, а уж хотя бы про ореховый ароматизатор говорить не приходится, поэтому прекратил гадать, опустошая стакан за раз. Морщась от ударившего в нос запаха спирта, мужчина потряс головой, приходя в себя.       — Лучшее, что у меня есть, — пожал плечами Эдвард, присаживаясь на стул со своей стороны стойки, оглядывая собеседника медового цвета глазами, — Снова остался без работы? — в ответ лишь кивок. — Тяжко.       — Я ничего больше не умею, — тихо произнёс Рой, вынимая из пачки самокрученную сигарету, протягивая вторую бармену. Тот жестом отказался, — кроме как убивать. А толку? То, что я могу предложить, можно купить в любой оружейной лавке за несколько тысяч. Самый простой огнемёт будет куда полезнее, да и вопросов задавать не станет… Э-э-эх…       Он, было, щёлкнул пальцами перед собственным лицом, но опомнился, цыкнув. Эдвард уже достал из-за стойки зажигалку, чиркнув колёсиком. Мужчина благодарно кивнул, впуская дым в лёгкие, но тут же закашлялся. Он не задавался вопросами, что закрутили в эту бумагу вместо табака, который уже несколько месяцев, как нигде не найти, поэтому вдохнул снова.       — Альфонс не возвращался?       Поникший, хмурый взгляд в ответ.       — Уже пол года, как ушёл. Даже не пишет?       — Даже не пишет, — проворчал киборг в ответ, — Ещё бы, ему не до меня…       Сизый дым растворялся в тусклом свете ламп.       — Быть государственным псом не так-то и плохо было, да?       Эдвард молча барабанил пальцами по столешнице. Тишину просторного бара нарушал визг моторов где-то на поверхности, и скрежет шарниров стальной руки.       — Тебе бы починить её, — тихо произнёс Рой, скользя по блестящему искусственному предплечью внимательным взглядом чёрных глаз, — Может, к другому мастеру…       — Нет, — покачал головой парень, со скрипом сжимая роботизированную кисть в кулак, — Лучше неё никто уже не починит.       Очередная пауза затянулась. Сложно сказать, сколько сейчас времени, вечно затянутое чёрными тучами небо уже давно не позволяло отличить рассвет от сумерек, а в стенах этого заведения и вовсе становилось не важно.       — Куда ты теперь? — нарушил тишину юноша, пряча взгляд.       — Пойду на восток, — спустя минуту ответил мужчина, задумавшись о чём-то своём, — если и там работы не будет — вернусь в Централ, на гражданку… Только вот что делать дальше…       Внезапно его ладони коснулись холодные, тонкие пальцы. Мустанг замешкался на мгновение, но встретившись взглядом с янтарно-жёлтыми печальными глазами сдался. Скользнул ладонью чуть вперёд, накрывая ладонь парня, поглаживая запястье грубыми от физической работы пальцами.       — Значит, пришёл попрощаться? — холодно спросил он, тяжело дыша.       В ответ лишь молчаливый кивок. Красноречивее некуда.       — Может, останешься?.. — едва слышно, одними губами зашептал Элрик.       — Эд… — так же тихо ответил Рой. — Ты же знаешь, я не могу…       — Почему? — слабым голосом, унимая дрожь спросил он. — Я… Мы здесь могли бы… Работа скучная, и денег вечно не хватает… Но тебе не нужно… Уходить…       Последнее слово он выдавил на выдохе, отворачиваясь, пряча лицо за светлой чёлкой.       — Ну что ты… — мужчина подался вперёд, касаясь с парнем лбами. Прикрыв глаза, он коснулся губами переносицы юноши, и зашептал: — Я вернусь… Всегда ведь возвращался… Так будет лучше для тебя, Эдвард, поверь. А когда я вернусь — заберу тебя отсюда. Нас всегда учили только подчиняться приказам, и убивать. Я не умею ничего, кроме как решать проблемы при помощи алхимии. Но сейчас, кажется, эра алхимиков ушла в прошлое. И мне нужно идти, искать для нас новое место.       — Ты можешь просто остаться… — сквозь ком в горле заговорил Эд, касаясь щеки Мустанга вечно холодными пальцами, упираясь стальной ладонью в разделяющую их барную стойку. — Жить, как гражданские, это вовсе не так плохо… Тебе не нужно рисковать… Ты можешь остаться здесь… — тараторил он, кусая губы, стараясь сохранять мужество. — Ты можешь остаться со мной…       Перед глазами, уже в тысячный раз, заплясали искры, едва сухие горячие губы коснулись его, влажных, искусанных. Парень задержал дыхание, зарываясь пальцами в чёрные пряди, путаясь, притягивая к себе. На языке остался сладкий терпкий привкус паршивого алкоголя, когда мужчина отстранился и мягко, успокаивающе заговорил:       — Ну же, малыш, не грусти, — через силу улыбался, поглаживая большим пальцем того по щеке, — Я не оставлю тебя здесь одного надолго…       Оба молчали, глядя друг другу в глаза. Разумеется, Рой прекрасно всё понимал. Понимал, что может не вернуться. Понимал это и Эд. И оба прекрасно осознавали, что вдвоём в этой дыре им не выжить. Прошло время, когда их серебряные часы чего-то стоили, когда они были при должности и не гадали каждый день, лягут ли спать голодные сегодня. Мир так стремительно изменился, что им не осталось в нём места.       — Я скоро вернусь, — напоследок убрал в сторону светлую чёлку, целуя парня в лоб, — Дождись.       Мустанг не оборачивался, окончательно уговорив себя, понимая, что второй раз заставить себя уйти не удастся. Элрик дождался, пока захлопнется тяжёлая, расписанная надписями на неизвестных языках дверь, прежде чем сполз по стене, обхватывая руками колени, захлёбываясь слезами. Когда он вернётся сюда через полгода, то найдёт лишь куски неоновых труб, груду разноцветных бутылочных осколков, да серую, пыльную рубашку бармена под обломками арматур.