Вы знаете

      Вы знаете, как устроена жизнь? Большинство людей естественно скажут «да». Ведь что они теряют в таком случае? Некую репутацию в глазах индивидуумов, половина из которых завтра безо всяких ваших действий уйдёт в небытие. Выходит, что зажигай и проматывай всё то, что тебе дал господь Бог. Тогда другой вопрос. А Бог ли дал эту мерзость, какую нам предлагают взамен существования в виде кучки разбросанных по галактике атомов? Остаётся опуститься на землю, обнять сонного любовника и съездить на Пасху к матери на могилку, где с момента похорон ещё не был ни разу. Тёща скрипит, мол, надо бы съездить. А у меня нету сил. Мне и того раза хватило, когда искали заросшую берёзками аллею. Чуть сам там не помер, а вдруг не найдем. А заодно поменяли фотографию на новую, где так чётко были видны её красивые карие глаза. Чёрт. Какого же они были цвета? Карие? Дай бог памяти. Я ведь знал! Ещё недавно. А сейчас почему-то не помню. Я вообще её не помню. Только дачу. И дряблую, донельзя усталую пожилую женщину, сидевшую в старом трико на ступеньках обитой сайдингом двухэтажной халупы, между тем изо всех сил стремившуюся подняться на ступеньку выше. А забравшись на неё, почти сразу же умерла. «Сколько Господу угодно», — так она говорила. О чем это я? И кто я? Хотя бы как меня зовут? Вроде Даня. Но это не точно. Почему-то в мозгах вертится имя Джек. Странно. Имя не наше. Хотя как сказать. Вдруг я англичанин или американец какой-нибудь. Вспоминая это слово становится тепло. Прямо горячо. Обдает жаром с головы до кончиков пальцев на ногах. Я должен его вспомнить. Если он таким остался в моей памяти, значит был очень небезразличным в моей жизни, о которой я, увы, мало что знаю. Попробуем дальше? Где я? Пошевелил правой рукой. Удалось. Ураа! Значит, живой. Не успокаивай себя, хоть сейчас. Это ни о чем не говорит. Правая нога и левая. Пошевелил, а дальше они упёрлись в какую-то стену. Кстати, надо будет отцу кирпича пару поддонов заказать. Печка в бане совсем худая стала. Да угол у дома поднять не мешает. Подправить надо. Постой. Он же два года как умер. Тогда… сам. Благо через интернет это махом. И свет над крылечком починить. Будем с мамой по вечерам там сидеть у мангала, комаров кормить, да кошку гладить. Надо к выходным «Монастырской избушки» с дюжину купить. Она любит. Любила. В голове каша. Боже. Что происходит? И всё-таки самого большого карася поймал я. А Джек ещё долго дуется. Ничего. У нас в домике отдельная комната, а мама уже привыкла ко всему. И опухшие по утрам глаза — это лишь белая зависть при взгляде на наши довольные сытые мордахи, стереть с которых мы ничего не в состоянии. Родник. Маленькая, но глубокая лужица, каким-то сердобольным доброхотом выкопанная посреди леса и выложенная керамической плиткой. Даже слив сделал, так что набирать можно без проблем. Вода ледяная, аж зубы ломит, но вкусная. Только аромат непередаваемый. Пить хочется, пока пузо не лопнет. Стройка. Машу рукой крановому, и прицепленный как попало поддон сверзился со строп вниз. Досталось кирпичом по каске. Благо сегодня одел. Но от прораба всё же получил по шее. Так, для проформы. Вечером уже вместе пили «Анисовую», расположившись кругом у костра, закусывая тушёнкой и запеченной на углях горячей картошкой. Лепота. Рано расслабился. И получил кулаком в челюсть. Казарма человек на полста. Я валяюсь около потухшей «Буржуйки», а двое солдат от души пинают меня сапогами. Не доглядел. Заснул. Так мне и надо. Затем такая же ситуация с другим «духом». Только сапогами уже пинаю его я. Сик транзит глория мунди, твою мать. Вспомнить бы, что это значит. Универ. Господи. Я и там отметился. Вечеринка у кого-то из студентов. И девочка. Дай Всевышний памяти. Как же её звали? По-моему, Аня. Точно Аня. Танцевали медляк под дискотеку восьмидесятых. Затем пили коньяк на брудершафт. После косяк в кухне и секс в маленьком туалете. Блин, от возбуждения порвал ей юбку и дюже дорогие стринги. Благо хоть с процессом не оскандалился. Триппер не в счёт. Дальше пьянка и провалы… Дочка, Дашулька, лапочка, сидит на эмалированном горшке. Умилительно машет ручонками, требуя облезлого резинового зайца без одной лапы, хотя вокруг, на ковре, хватает более дорогих и классных кукол. Вот она уже в универе. Выглядит как картинка 90-60-90 и мальчик сбоку не хуже. Это фотография. Свадебная. А я в пиджаке и при галстуке. Слегка выбрит и до синевы пьян… Зачем мне показывают всё это? Наверняка неспроста. Какой-то смысл в этом есть?! Ударяю кулаком по дереву. Это что? Гроб? Выходит, меня закопали живым? Что за садисты. Не могли перед этим дать лопатой по горлу. И быстро и гуманно. Внезапно появился свет. Тёмное пространство расширилось и ослепительная радуга заблестела чистейшим спектром на горизонте, а я ощутил себя стоящим на зелёной лужайке, около текущей прозрачной речушки. Чуть портили пейзаж свеже испаряющиеся коровьи лепёшки, но за спиной темнел синевой густой смешанный лес, а впереди, совсем недалеко, около яркого небольшого костра расположились те, кого я когда-то очень хорошо знал и любил. Слов я не слышал, оттуда лишь призывно махали руками, а на счастливых чёрно-белых лицах играла тихая, умиротворенная улыбка. И я пошел…