Трансильванская легенда

В кабинете тихо. Я поставил флакон с кровью на столик и огляделся. Заглянул под стол, в шкаф, за дверь. — Фред? — позвал я негромко. Зверёныша нигде нет. Я тихонько выругался, затем замер, отдышался и прислушался другим слухом. Гул в голове усилился, но сквозь него я расслышал, как в библиотеке копошатся в книгах двое учеников. Я повернул ухо в другую сторону. Теперь я слышу, как в фонтане на улице плещется вода, как ползут муравьи и... стоп, а это что за звук? Я цыкнул. Нет, не то, это амазонки скачут в лесу. Он должен быть где-то в замке, слушай, Джон, слушай... — Да, слушай, Джон, — произнёс ленивый, тягучий как патока голос за спиной, и я едва не подпрыгнул от неожиданности. Машинально я потянулся к кинжалу, лежащему в кармане, хотя и знал, что он мне не поможет. — Ты, — выдохнул я. Он прошагал от окна к моему столу и взял в руки флакон. — Я, — ухмыльнулся мужчина с чёрными глазами, откупорил флакон и выпил кровь. — Ммм... Кажется, этот был склонен к депрессии. Хотя не, стой, — он покатал кровь на языке и проглотил. — Она, а не он. Чё как, брат? Единственный человек, чьи мысли я не могу прочесть. Единственный, кто может застать меня врасплох. И единственный, кого я создал сам. — Обнимемся? — невозмутимо предложил он, простирая ко мне руки. — Ладно, не будем. — Что ты тут делаешь? — отчеканил я, не двигаясь с места и внимательно наблюдая за каждым его движением. — Я? — удивлённо спросил он, как будто тут кто-то ещё был. — Да я просто мимо проходил. Дай, думаю, заскочу. Он двумя пальцами сжал флакон, и тот с оглушительным треском лопнул, разлетевшись на осколки по всему кабинету. Остатками крови забрызгало пол и кипельно белый стол. — Убери, пожалуйста, руку с кинжала, я не собираюсь тебя убивать, — вежливо, но с едва уловимой угрозой в голосе проговорил выродок. Я не убрал руку, но ничего ему не ответил. Всё моё внимание приковано только к его лицу, с этими отвратительными, мерзкими глазами, в которых темнота покрыла каждый миллиметр глазных яблок. Я смотрел на эти ужасные шрамы на его шее, которые разрезали татуировку рваными розовыми полосами. Я помню каждое мгновение, как сейчас. Помню невыносимый запах крови, гниения и смерти. Помню его крики, конвульсии и как он потом затих, когда я осуществил свой замысел. Я до мурашек помню тот момент, когда его глаза заволокло чёрной дымкой, а потом он замолчал. Помню, как я уходил, молясь, чтобы он выжил. Теперь я молюсь, чтобы он погиб. Но уже слишком поздно. — У меня есть наводка для тебя, — сказал он, — одна прекрасная особа: огненные локоны, голубые глаза... которые, впрочем, довольно скоро станут фиалковыми. Дерзкий характер и эта вечная смелость юных лет! — он мечтательно вздохнул. — Ты, кажется, таких коллекционируешь? — Она не в нашем мире. И Кристина не хотела бы, чтобы она была в нашем, — проговорил я, зная, о ком он говорит. — И у меня всего семь человек. Даже будь Эшли здесь, мы бы не смогли выдвинуться против Фаундера. Нужны сотни. У него тысяча плащей, а у меня даже на школьный класс не наберется. — С ней тебе не нужны тысячи, ведь она такой же выродок, как я, — произнёс мужчина. — И ты явно преуменьшаешь! — он прислушался и медленно добавил: — Кажется, в подвале кто-то есть. Да и изба на опушке Золотого леса не просто так стоит. Он сделал шаг ко мне, и я вскинул руку с кинжалом вперёд. — Не подходи! — Не собираюсь, — он примирительно выставил вперёд руки, показывая, что безоружен. Но я знал, что оружие ему и не нужно. — Эта девушка — ключ к вашей победе. Или «Протест» перестал протестовать? Я не отвечал, только ждал, что он скажет дальше. — Она нужна тебе, и ты это знаешь. Её так многому нужно обучить. Кто, как не ты, сделает это лучше всех? — Тебе-то это зачем? — вырвалось у меня, несмотря на осторожность. — Или слухи о том, что ты на него работаешь, возникли на пустом месте? — Ты прав, — он склонил голову вбок, — у меня, как всегда, свои заморочки. Не забивай сейчас себе этим голову. Лучше подумай, как добраться до Лондона. Он повернулся ко мне спиной и зашагал к открытому окну. — Прости, что не задержусь на чашку чая, но мне пора. Держи ноутбук включённым, Джонни. Я пришлю информацию по почте. Пора повторить Великое переселение! С этими словами он вспрыгнул на подоконник, последний раз взглянул на меня, ухмыльнулся, а затем полетел с окна вниз. Я не стал выглядывать. Я знал, что ничего не увижу внизу. Он исчез. А затем я услышал уведомление о новом письме. «Ричмонд-апон-Темс, Мерилебон лейн, 79. Советую взять белый шоколад.»