Трансильванская легенда

Они вернулись в Валентайн далеко за полночь. Джек оставил отцу несколько сообщений, но ответа не последовало. Ребята решили дождаться утра, и уже тогда попытаться до него дозвониться. Сейчас только мистер Фокс может пролить хоть немного света на мутную историю с двумя одинаковыми кинжалами. Эшли показала Джеку кинжал Кристины и рассказала всё, что знает, включая ночной кошмар с предупреждением от незнакомца. Джек долго вертел кинжал в руках, пытался даже нажимать на разные его части и крутить рукоять в надежде, что тот откроет свои секреты. Но ничего не происходило. Парень отложил безделушку в сторону и, как будто что-то вспомнив, поглядел прямо перед собой. — Давай сходим в библиотеку? — предложил он. — Сейчас? — неуверенно спросила Эшли. — Уже два часа ночи, может утром? — Нет, давай сейчас, — настаивал парень. — Я хочу посмотреть книгу Родословных. Они тихонько пробрались в Стеклянную башню, молясь, чтобы их не спалил за этим занятием Джонатан. В библиотеке было непривычно тихо, как вообще-то и должно быть в библиотеке. Они раскрыли книгу Родословных на странице Гритиссов. Джек возбуждённо ткнул пальцем в одну из ветвей. — Смотри! Джерард Гритисс, — Эшли проследила за его пальцем и ощутила внезапное волнение. Вот где она его видела! Джерард Гритисс — родной брат Кристины. — Значит, у брата и сестры были два одинаковых кинжала! — взволнованно сказала Эшли. — Один для него, один для неё. Кристина свой кинжал забрала в нашу Параллель, он так и остался у неё. А что случилось с Джерардом? И как твой отец связан с кинжалом Джерарда? Эшли вдруг замолчала, кое-что вспомнив. Николай говорил, что был лично знаком с Кристиной. Может, он и Джерарда знал? Это похоже на зацепку. Только вот до домика Батеры идти далеко, да и поздно уже — Батера и Ник, скорее всего, давно спят. Нет, это всё придётся решать завтра. И тоже вечером, потому что с утра и до обеда у них тренировки. Эшли и Джек покинули библиотеку и вернулись в домик номер тринадцать. Спать совсем не хотелось, поэтому они сидели в комнате Эшли и размышляли, как можно ещё добиться правды, и от кого. Девушка вертела в руках злосчастный кинжал, а Джек смотрел перед собой, откинувшись на спинку кресла. — А на что твой отец обменял кинжал? — поинтересовалась Эшли. — Да там мутная история, — устало отозвался Джек. — Оказывается, сюда нельзя проносить огнестрельное оружие. Компьютеры и другие технологии — можно, а дробовик уже нельзя, представляешь? Майк сказал, что в Трансильвании существуют какие-то высшие судьи, которые следят за законом и наказывают нарушителей. Их почти никто никогда не видел. А те, кто видел, не возвращались, чтобы рассказать о них. — Если они следят за законом, то почему не уничтожат Фаундера? Разве убийства и похищения — не нарушение закона? — задала Эшли здравый вопрос. Джек в ответ только пожал плечами. — В общем, мой отец в обмен на кинжал принёс Майку пистолет. Ему нужно было воспользоваться кинжалом, а потом его вернуть. Майку тоже пушка нужна была на один раз, поэтому они договорились об обмене на короткое время. Второй раз, когда отец принёс кинжал Майку, меня здесь с ним уже не было. — Да что в нём такого? — не понимала Эшли, разглядывая оружие. Она наугад взмахнула им, и вдруг над кроватью, где она сидела, образовалась самая настоящая брешь. Девушка от неожиданности замерла, а Джек подскочил в кресле. Брешь! Здесь! В том месте, где кинжал прорезал воздух. Пространство в этом месте пульсировало и рябило, совсем как в лесу. От него исходили мягкие вибрации и легкое свечение. Кинжал, и без того как будто подсвеченный чем-то изнутри, засиял ещё ярче. — Это то, о чём я думаю? — взволнованно спросил Джек, поднося руку к краю бреши. — Думаю, да, — неуверенно сказала Эшли. Она боялась неизвестности, в которую эта брешь могла их закинуть. Но, кажется, выбора у них особо не было — нужно идти. Лучше сделать и что-то узнать, чем не делать ничего и лишиться даже шанса. — И мы пойдём? — словно читая её мысли, уточнил Джек. — Думаю, мы должны, — всё с такой же неуверенностью ответила девушка. Они встали по разные стороны бреши и одновременно вошли в неё друг другу навстречу. Пейзаж не просто сменился, а изменился до неузнаваемости. Эшли поглядела на свою руку — кинжал всё ещё в ней. Отлично. Было бы глупо оставить его на кровати в Трансильвании, отправляясь в офисный центр в Нью-Йорке. Да, это точно был Нью-Йорк, и здесь уже было утро. Над ресепшеном с тремя сотрудницами висела табличка с громадными буквами NYFE. Никто не обратил на двоих подростков никакого внимания, несмотря на то, что они возникли прямо из воздуха. Люди здесь сновали туда-сюда как муравьи. Все говорили по телефону или по гарнитуре, нацепленной на ухо. Эшли оглядела себя и Джека: выглядели они не презентабельно. Она в потёртых джинсах и растянутой футболке, он в трико и поло. Офисные работники поглядывали на них с подозрением. Джек взял Эшли за руку и потащил к респешену. Кажется, он знает, куда идти. — Добрый день, — поздоровался он с одной из секретарш. — Мне нужно увидеть Грегори Фокса. Так это то место, где работает отец Джека? Ну конечно: Нью-Йорк Фокс Энтерпрайз — вот как расшифровывается NYFE. Девушка, не отнимая от уха телефонную трубку, внимательно посмотрела на Джека, как будто оценивая, достоин ли этот человек встретиться с самим Грегори Фоксом. — Вам назначено? — скучающим голосом спросила она, прекрасно зная ответ. — Нет... — Боюсь, мистер Фокс не сможет вас принять. Он планирует свои встречи за две-три недели до того, как они состоятся. Вы можете записаться... — она открыла увесистый блокнот и стала его листать, — ... на двадцатое декабря. Устроит? Эшли чувствовала, как Джек закипает от злости. — Нет, не устраивает, это же через два месяца! — Раньше никак, увы, — развела руками секретарша. — Я могу вам ещё чем-нибудь помочь? — Да, скажите ему, что с ним хочет поговорить его сын! — выпалил Джек. Девушка на какую-то долю секунды опешила, но почти сразу взяла себя в руки. Стрессоустойчивость — пожалуй, главный критерий для отбора на работу в Фокс Энтерпрайз. Интересно, хоть кто-то из его подчинённых вообще в курсе, что у Грегори Фокса имеется сын? — Сэр, есть ли у вас при себе удостоверение личности? — уточнила девушка, набирая какой-то номер на телефоне. — Нет. — Водительские права? — Нет. «Да, если бы знали, захватили бы с собой из Трансильвании», — подумала Эшли. — Как вы можете доказать, что вы сын мистера Фокса? — невозмутимо продолжала допрос секретарша. Джек не нашёлся, что ответить. — Мистер Фокс, простите за беспокойство, — раболепно запищала девушка в трубку, — здесь человек, он хочет вас увидеть. Говорит, что ваш сын. Как вас зовут? — обратилась она к Джеку. Он назвал своё имя, и девушка передала собеседнику в трубке. Секретарша внимательно выслушала поручение, немного покивала и положила трубку. Она выписала им пропуск и протянула Джеку: — Двадцать седьмой этаж, кабинет шестьсот тридцать девять. Мистер Фокс ждёт вас. — Благодарю, — сквозь зубы бросил ей Джек, резко уводя Эшли сквозь толпу клерков в сторону лифта. Лифт бесшумно довёз ребят до двадцать седьмого этажа. Они немного поплутали по коридорам, но вскоре нашли нужное помещение. Джек постучал в дверь с табличкой, на которой витиеватым почерком было выгравировано имя его отца. — Войдите, — услышали они. Кабинетом это можно было назвать с большой натяжкой. Огромные панорамные окна открывали вид на Таймс-сквер. Правда, с такой высоты было видно только высотки и небоскрёбы, но выглядело захватывающе. Мистер Фокс сидел за длинным рабочим столом в окружении кипы бумаг. Джек был очень похож на отца. Те же светло-русые волосы, тот же стальной оттенок глаз. Ну, пока глаза Джека ещё не приобрели фиалкового отлива. Высокий, худощавый, с острым подбородком. Мистер Фокс взглянул на сына, и в его взгляде интереса было столько же, как если бы к нему вдруг обратился бездомный. — Присаживайтесь, — буркнул отец, складывая бумаги в определённом порядке. Эшли и Джек сели напротив Грегори, и тот, отложив бумаги в сторону, сложил руки перед собой, ожидая, когда сын начнёт говорить. — Приятно, что ты выделил для меня пять минут своего времени, — недовольно проговорил Джек. — Я удивлён, что ты в Нью-Йорке, — холодно сказал отец. — Что ты тут делаешь? Мать в курсе? — Нет, — нетерпеливо отрезал сын. — Я сейчас не живу с матерью, — отчеканил он, внимательно наблюдая за реакцией оппонента. — То есть? — Я живу в Трансильвании, — Джек как можно чётче проговорил название, и реакция не заставила себя ждать. Грегори Фокс, до этого совершенно невозмутимый, вдруг побледнел, а потом, наконец, взглянул сыну в глаза. Мистер Фокс ахнул и отшатнулся. — Что? — пролепетал он, вставая из кресла и отходя на безопасное расстояние. — Почему? Губы Джека расплылись в жестокой ухмылке. Именно в такой реакции он и нуждался. Он не просто ждал её, он её провоцировал. Как же он, должно быть, ненавидит своего отца! Эшли вжалась в кресло, подумав вдруг о своих родителях. Они восприняли новости адекватно и поддержали бы в любом её выборе. В конце концов, несмотря на напряжённые отношения друг с другом, они сделали выбор в пользу семьи. Они остались со своим ребёнком. В отличие от мистера Фокса. Он трусливо сбежал. — Потому что я не человек, — сказал Джек. — И ты это знал с самого начала, не так ли? Грегори Фокс, не веря собственным ушам, смотрел на сына как на террориста, ворвавшегося к нему в кабинет с требованием миллиона долларов и вертолёта. Он вдруг впервые обратил внимание и на Эшли. — А вы... — Эшли Смит, моя подруга, — уверенно проговорил Джек. — Вы тоже... — Перевёртыш, — закончил за него Джек, не давая отцу завладеть разговором. Эшли не хотелось даже встревать в беседу, поэтому она была благодарна другу за то, что говорил за неё. Сын и отец продолжили буравить друг друга взглядами. — Мама что-нибудь знала? — спросил Джек. Мистер Фокс покачал головой и принялся ходить взад-вперёд по кабинету. Он раздумывает, что он может сказать, а что нет. Он даже не знает, сколько известно сыну. Это ставит их в выигрышное положение, если вовремя припереть его к стенке. Эшли прочистила горло и вытянула перед собой руку с кинжалом Кристины. — Вам знакомо это оружие? — спросила она мистера Фокса. Казалось, сильнее его впечатлить было невозможно, но у Эшли получилось. Он протянул было руку, чтобы взять кинжал, но Эшли не дала ему этого сделать. Она помнила свой сон. — Из рук, — отрезала девушка. — Да, я знаю его. Этот кинжал я забрал десять лет назад из «Безделушек Майка» в Трансильвании, — посчитав лучшей тактикой отвечать честно, сказал Грегори. — Зачем? — тут же спросил Джек. Его отец медлил с ответом, но потом всё же проговорил: — Мне нужно было попасть... кое-куда. — Куда? — не унимался Джек. Отец грозно на него поглядел, но он явно не знал, как лучше сказать. Эшли подумала, что за этой историей кроется что-то, что Джеку может очень сильно не понравиться. — Я хотел встретиться с нагами, — тихо произнёс он после нескольких минут молчания. Мистер Фокс устало рухнул в офисное кресло, его плечи опустились. Пять минут назад перед ними стоял энергичный бизнесмен среднего возраста, но теперь они видели только уставшего старика. Его лоб прорезала глубокая морщина. — С кем, простите? — переспросила Эшли. Но Джек, кажется, понял, о чём он. — С высшими судьями Трансильвании? — уточнил он. — Да. Никто не может попасть к ним — таких брешей просто не существует. А этот кинжал может привести куда угодно. Он взглянул на оружие в руках Эшли. Он как будто и желал его, и боялся одновременно. — Правильно ли я понимаю... — начал Джек, стараясь привести мысли в порядок, — ... что ты нарушил закон Трансильвании, обменяв огнестрельное оружие на этот кинжал, чтобы предстать перед нагами, которые по закону должны были тебя за этот обмен наказать? — Всё верно. Но мне удалось с ними договориться. Я заберу пистолет обратно, а они не станут трогать Майка. Мы все сдержали своё слово. — Но что ты от них хотел? — спросил Джек. — Я хотел, чтобы они лишили тебя всех твоих сил, Джек, — это был первый раз, когда Грегори обратился к сыну по имени. — Я ещё до твоего рождения знал, кем ты родишься. Твой прадед предупреждал об этом. Его сын — твой дед — знал об этом. Потом отец сказал и мне. Мы все ждали, когда в нашей семье родится не человек. Я чувствовал, что это должен быть мой собственный ребёнок, и я был прав. Когда тебе было полтора года, ты притянул к себе игрушку из другого конца комнаты. Она прилетела к тебе в руки прямо по воздуху! — в голосе мужчины слышались отчаянные нотки. Это были первые эмоции, на которые он решился в их присутствии. Эшли стало его невыносимо жаль. — Я не хотел этого, и стыдился тебя, — он сокрушённо покачал головой. — Поэтому, когда наги отказали мне в моей просьбе, я ушёл из семьи. Я больше не знал, как тебе помочь. — Они отказали? Почему? — тон Джека тоже стал гораздо теплее. — Они сказали, что не станут отбирать силу у ребёнка. Если однажды ты сам придёшь к ним с этой же просьбой, они подумают — так они мне ответили. Но решать за тебя никто не вправе. — Я с ними согласен, — сказал Джек. — Так кто же я? Перевёртыш? — Ты должен был родиться магом. Но твой прадед попал в нашу Параллель раненным — укус оборотня. Ему удалось запечатать яд в своей крови с помощью магии — он всегда был очень силён в колдовстве. Видимо, магия смешалась в тебе с ядом оборотня, но оборотнем ты стать не мог — для этого тебя должен укусить другой оборотень. Поэтому да, Джек. Скорее всего, ты перевёртыш, — закончил Грегори, тяжело вздохнув. — А ты уже... Он не мог произнести слово «превращался», и Джек отнёсся к этому с пониманием, покачав головой. — Я ещё ничего толком не знаю об этом. Грегори покивал. Он смотрел на Джека, и в его взгляде читались вина, сочувствие и все эмоции, которые он пытался скрыть с помощью напускного равнодушия и бравады. Сын протянул отцу руку, и тот удивлённо пожал её. — Спасибо за правду, — поблагодарил Джек. Эшли показалось, что в разговоре они упустили какую-то важную ниточку, за которую и пришли подёргать. Она взмахнула кинжалом и, пока брешь рябила за их спинами, обратилась к Грегори: — Как звали вашего деда? Того, кого укусил оборотень? Грегори посмотрел на неё и как-то отрешённо проговорил: — Джерард. Его звали Джерард Гритисс.