Сборник Дриммитов

— Нет, всё не то! — молодой художник бросает только что законченную картину в стену без капли сожаления. Единственное, что он испытывает — это разочарование и злость. — Я ничтожество. Парень обессиленно опускается на пол. Он бездарность. В его картинах нет искры, нет жизни. С самого детства Томми знал своё предназначение, он был уверен в нём на сто десять процентов. Ему нравилось рисовать, будущий художник получал от этого незабываемое удовольствие. Цветные линии, постепенно складывающиеся во что-то прекрасное, радовали его сердце и разум. Со временем его аппетиты только росли, карандаши начали тесниться с мелками, пастелью и углём, а акварель терялась за всё новыми и новыми акриловыми тюбиками. И не просто так — его навыки росли с каждым днём, Томми всё чаще начал побеждать в конкурсах: сначала школьных, потом районных. Он сам не заметил, как конкурсы сменились выставками для юных и не очень художников, где выставлялись их лучшие картины. Томми они не нравились — слишком большое самомнение. Нет, он не сноб, их картины и правда были не плохи, но не выше среднего. Не нужно быть гением искусства или иметь академические знания, чтобы увидеть недочёты. Некоторые не могли банально наложить тени в соответствии с освещением, а перспектива просто плакала в уголочке. Единственное, что действительно стоило ожидания — это люди, желающие купить картины за кругленькую сумму, и фуршет. Эти толстосумы были готовы предложить чертовски большие деньги, лишь бы купить картину нового «популярного» автора и похвастаться ей в высших кругах. Среди них редко можно было найти тех самых самородков, умеющих ценить искусство. Однако они сильно выделялись на фоне простых богатеев: ведут себя отстранённо и не заинтересовано большую часть времени, пока не найдут ту самую, тогда их глаза загораются, а руки сами тянутся выписать чек. Томми это забавляло, кто вообще пользуется чеками в их время? Но у богатых свои причуды, какая разница, в каком виде — деньги есть деньги, если, конечно, это не что-то запрещённое. Художник уважает свой талант и время, поэтому и продаёт только настоящим ценителям, а они охотно покупали. Часами стоять у фуршета, обсуждая картины и их ценник, было весьма утомительно, но занятно. Хотя, если говорить откровенно, не будь там фуршета, обсуждение явно стало бы короче. Камчатский краб был действительно хорош, но лобстер разочаровал. Несколько таких выставок и юный художник обзавёлся определённой популярностью, которая шла ему лишь на пользу. Неприступный юный гений, продающий свои работы не каждому. Томми, конечно, гением не был, но второй пункт был абсолютной правдой. Слава росла, ценник тоже, на электронную почту приходило всё больше приглашений и выгодных предложений. Томми чаще игнорировал их, исключением были общественные мероприятия и уже знакомые ценители. Так бы и продолжалось пока художнику не надоест писать картины. Но произошло то, что оборвало эти не особо грандиозные планы. Муза покинула его. Не в буквальном смысле, просто в какой-то момент он взял в руки кисть, сделал несколько лёгких движений и... всё. Руки словно сами отказывались рисовать дальше, это было странно и непривычно, он не потерял навыки, он мог их использовать. Только вот каждый раз стоило ему через силу закончить работу, он был готов вырвать собственные глаза от увиденного. Нет, они были так же красивы, как раньше, может даже лучше, но жизни в них не было. Той искры, что при едином взгляде на картину заставляла влюбиться в аккуратные мазки, больше не было. Это стало ударом для Томми, он перестал появляется на публике, пропал из сети. А когда особо назойливые фанаты начали пытаться выяснить его место жительства с помощью фото из Инстаграма и Твиттера, художник задумался о переезде. И он сделал это, после того, как на одном художественном форуме он увидел скриншот Гугл-карты с отмеченным на нём районом — его районом. А ещё через пару дней уже фото его дома, где несколько балконов разных квартир были обведены красным. Его балкона там не было, неслыханная удача. Однако мириться с подобным он не хотел, это было ненормально, это был блядский сталкеринг. Стоило подать заявление в полицию и прикрыть эту сомнительную лавочку, но это означало бы, что он действительно жил в этом доме и переезд стал бы ещё более проблематичным. И тогда в его головушку прилетела до безумия спонтанная идея. Почему бы не переехать в другую страну? А действительно, почему нет? Деньги у него были в избытке, картины приносили хороший доход, все нужные документы также были в порядке, да и в Англии его никто не держал. Родители особо не обращали на него внимания после того, как он начал обеспечивать себя сам и съехал, друзей тоже не было, только бизнес партнёры. И он уехал, это заняло больше времени, чем Томми планировал. Во всём виноваты чокнутые сталкеры и его немаленькая коллекция всевозможных материалов для написания картин и не только. Крафтинг тоже был весьма занимательным, особенно папье-маше, почему этот способ так хейтят? Но не важно, вещи перевезены, новая квартира оплачена чуть ли не на год вперёд, а на всех художественных форумах его всё ещё ищут в том злополучном районе. Красота, если не считать того, что он всё ещё не может писать картины. Его новым местом пребывания стала Флорида — один из самых жарких и популярных штатов США. Пошла к чёрту холодная погода, он собирается обзавестись загаром и, возможно, отрастить волосы. Не желая светиться в светских кругах, Томми снял квартиру в обычном, ничем, кроме приятной атмосферы, не выделяющемся районе. Конечно, не хотелось снимать трёхкомнатную квартиру снова, ибо предыдущая буквально угнетала его пустыми комнатами, но материалов было слишком много. Да и если у него будет отдельная комната для работы, он сможет вернуть ту искру в свои картины быстрее, верно ведь? Кого он обманывает? Это не поможет, а рисовать он будет везде, где сможет.

***

— Боже, если ты есть, помоги мне... Пожалуйста, верни мне эти искры, эту льющуюся через край жизнь, — настойчивый стук в дверь прервал его самобичевание. Художник лениво встаёт, разминая спину и аккуратно огибая разлитую краску. Он выглядит, как оживший труп: желаемый загар он так и не получил, а отросшие волосы потеряли свой светлый оттенок. Томми даже не помнил, когда в последний раз менял одежду, поскольку пачкались вещи быстро, а краска дерьмово отстирывалась. В дверь ещё раз постучали, немного настойчивей чем в прошлый раз. — Да иду я! Клянусь если это блядские рекламщики или типо того, я их убью, — Томми торопливо щёлкает замком и чутка нажимает на ручку двери. Она легко поддаётся, дверь открывается, а перед носом художника возникает явно мужская грудь в ярко-зелёной толстовке. — Здравствуйте, мистер, не посчитайте мою просьбу странной, но позвольте пройти на ваш балкон. Пожалуйста, — чегось? Какой ещё балкон? — Что? — Томми поднимает глаза повыше, разговаривать с грудью —такое себе занятие, но он замирает, когда видит перед собой два ярких изумруда. Они были такие завораживающие, такие живые. Парень на против смотрел на него своими прекрасными глазами и даже не подозревал, что сердце художника забилось сильнее. Томми хочет их нарисовать, блять, он умрёт, если не сделает это. — Балкон. Вы не против? — о боги и демоны, этот парень так мило улыбается, прищурив глаза. Кажется у него есть этот оттенок в палитре, но глаза не будут выглядеть так ярко, может использовать пастель для объёма? — Да, конечно проходите. Только аккуратней, у меня тут грязно, — два изумруда наполняются радостью и словно загораются ещё ярче. Он пропускает его в квартиру и ждёт, пока гость снимет кеды. Это занимает от силы минуту, и вот они уже пытаются пройти на балкон. Слишком много всего валяется на полу, в том числе его не законченные работы, большинство из них изорваны, но есть парочка целых. Томми краем глаза замечает, как парень с интересом поглядывает на них. «Чёрт, не смотри, я могу лучше, они всего лишь мусор,» — приходится прикусить язык, чтобы не сказать этого вслух. Как на зло дверь на балкон не сразу поддаётся, художник давно туда не заходил. Но когда она всё же соизволила открыться, между его ног быстро, что-то проскочило. Обернувшись, Томми увидел, как небольшая кошка трётся о ноги зеленоглазого. Его глаза начали светится ещё ярче когда кошка оказалась на его руках. — Малышка, не пугай меня так больше, пожалуйста, — то, с какой нежностью этот парень смотрит на кошку, выглядит так завораживающе. Интересно, этот парень согласится стать его музой? — Прошу прощения, мне правда жаль, вы, похоже, были заняты, — его гость обводит глазами целые картины. — Нет, я не занят. И прекращай выкать! Готов поспорить, я не старше тебя, — Томми опирается об косяк, он не настолько стар чтобы к нему обращались на "Вы" вне общественных мероприятий, которые он не посещал уже год с лишним, ему ещё двадцати нет! — Ох, простите, то есть, прости. Просто ты выглядишь куда старше где-то на двадцать минимум. Мне самому двадцать два, не думал, что ты младше, — художник чуть собственной слюной не подавился, когда это услышал. Неужто он выглядит настолько плохо? Может, таки стоит прогуляться и обзавестись загаром или волосы состричь, он где-то слышал, что это может взрослить. Томми неосознанно потянулся к волосам, когда его руку вдруг остановили. — Нет, дело не в волосах, просто ты сам выглядишь сильно старше, —неловко гладит кошку за ухом парень и стыдливо отводит глаза. «Нет, не надо, смотри этими яркими изумрудами на меня, я хочу видеть их красоту». — Вот как. Ну и ладно, зато не надо показывать паспорт в алкомаркете, — шутка глупая, но гость смеётся. — Ах, да. Почему твоя кошка оказалась на моём балконе? Не то чтобы меня это беспокоило, — гость мнётся, но отвечает. — Мы только заехали, а Патчес не очень любит замкнутые пространства. Я подумал, что ничего не случится, если она немного погуляет, пока я раскладываю вещи. Но, как оказалось, дверь на балкон была не закрыта, а эта проказница решила проявить свои навыки паркура. И вот она здесь. Томми улыбается. Обычная ситуация ничего странного, с кем не бывает? Но от чего-то на сердце тепло, что эта кошечка запрыгнула именно на его балкон. Если бы не эта случайность, он бы никогда не увидел этих прекрасных глаз. — Вот как. Значит ты мой новый сосед? Приятно познакомиться, я Томми, — протягивает руку художник. Парень с охотой пожимает её. — А я Дрим, надеюсь, мы станем хорошими соседями, — парень смотрит на него своими глазами и словно прожигает насквозь. Сердце Томми готово выпрыгнуть из груди в любой момент. — У тебя тут немного грязно, я не хочу лезть не в своё дело, но я мог бы помочь прибраться. Как раз отблагодарю тебя, — художник слегка опешил от такого предложения, звучавшего заманчиво, но это было не совсем то, чего он хотел. Интересно, а если он попросит его стать натурщиком? Это не слишком странная просьба для человека, которого знаешь от силы пару минут? «Так, Томми, соберись, тебе уже давно не пятнадцать». — Не нужно, творческий беспорядок имеет свой шарм, ты так не думаешь? — Дрим хмурится, смотрит на кошку в его руках, похоже, он серьёзно задумался над этим. — Да, определённо, в этом что-то есть. Может, я мог бы сделать что-нибудь ещё? Не люблю долго ходить в должниках, — художник щурится и пристально рассматривает своего соседа, тот от этого слегка ёжится. — Как насчёт стать моим натурщиком? Мне понравились твои глаза, — Дрим от этого краснеет и сильнее прижимает к себе Патчес, которая успела задремать на руках у хозяина. — Я не уверен, что справлюсь. И это так неожиданно, мне никогда не доводилось быть, — наглым образом парень был прерван, его рот просто напросто закрыли рукой. — Ничего сложного, правда. Я рисую довольно быстро, когда настроен, а твои глаза заставляют моё сердце биться быстрее, — Дрим краснеет ещё сильнее. — Я... я не против попробовать, но чуть позже, всё-таки я только заехал, — Томми качает головой, внимая каждому слову. — Конечно, конечно, без проблем, — парень улыбается напоследок и выходит из комнаты, а потом и из квартиры. Томми думает, что действительно стоит прибраться и подготовить какой-никакой реквизит, где-то у него был чёрный тюль.