червивые яблоки (18+)

the inside waltz - bo burnham утро начинается с кофе, только если вы игнорируете первые минут двадцать после пробуждения. или если у вас есть работа. даня взял себе «отпуск» пару недель назад и, честно, теперь не представляет, как будет возвращаться в рабочий режим. отдохнуть иногда, конечно, стоит, но только в том случае, если вы умеете отдыхать. первые дни кашин всё равно не мог не делать что-то, но со временем всё же расслабился. однако было у него ещё одно дело, сделать которое во время работы никак не получалось. год с чем-то назад они с русланом съехались, и всё бы ничего, да только по ощущениям они… стали реже видеться. нет, правда. а всё потому, что у дани режим сбит настолько, что проще будет сбивать его ещё сильнее, чтобы в итоге сделать круг и вернуться в норму. а руслан бы и рад вести ночной образ жизни вместе с кашиным, да только здоровье не позволяет. и не позволит никогда. хотелось завтракать вместе, хотелось курить вдвоём на балконе, хотелось засыпать в обнимку, в конце концов, а не вырубаться, когда другой только-только пришёл в себя. но, как уже было сказано выше, совмещать работу с восстановлением режима сна не удавалось. поначалу было тяжело. тяжело хотя бы потому, что кашин меры никогда не знал, из-за чего в первое же утро «новой жизни» ебанул себе будильник на восемь часов, а учитывая тот факт, что он обычно в это время видит первый сон, это было достаточно жёстко. и тупо. руслан выходки не оценил и всё пытался уговорить даню доспать своё и впредь менять режим более плавно. тот сначала отпирался, но потом всё равно уснул на чужих коленях, мирно при этом сопя. дальше смена режима действительно происходила аккуратнее, и вот, спустя почти две недели, даня проснулся чуть раньше руслана. кашин сначала разглядывал спящего шатена, а потом тот понемногу начал просыпаться, но от этого разглядывать его даня не перестал. — можно вопрос? — сипло отозвался он, когда рус продрал таки глаза. — какой? — судя по голосу, тот ещё не до конца отделял сон от реальности. — почему мы живем вместе почти два года, а ты ни разу не спал со мной без футболки? — руслан сначала на это только хорошенько проморгался. да, он действительно всегда спит полностью в домашнем, даже если за окном плюс тридцать и даже после близости шарится по полу или кровати в поисках одежды. но… — тебя ебёт? — но он просто очень не хочет торопиться. — если спрашиваю, значит ебёт. — потому что поторопился в тот раз, и чем всё закончилось? — мне так комфортнее, — промурчал руслан, пожимая плечами, и потянулся в сторону дани, чтобы обнять, но того на месте уже не оказалось. то ли от смены погоды, то ли от того, что он чаще начал находится на солнце, у дани в последнее время стремительно ехала крыша. не всегда, но в некоторые моменты он чувствовал это особенно явно. например сейчас, когда не понимает, почему доебался до руслана, и не понимает, недоговаривает ли тот. перехватив по дороге на кухню чью-то футболку, — нельзя точно сказать, кому она принадлежала изначально, — кашин надел её, включая кофемашину. курить очень хочется. на улице опять светло-серое небо, а по стеклу окна стекают мелкие капли дождя. даня опирается на столешницу. слышит, как руслан выходит из комнаты и идёт до ванной. потом слышит непродолжительный шум воды, а потом, спустя буквально несколько секунд, чувствует, как руки обвили его талию сзади. затем ощущает, как чужие губы оставляют дорожку поцелуев на его плече. поначалу было приятно, а потом кофе приготовился. руслан отпрянул, когда понял, что даня не просто не подставляется, а даже уходит от поцелуев. протяжное «да-ань» раздалось из-за спины. кашин встал вполоборота. — я ласки хочу. — а я кофе хочу. руки отпустили талию, руслан вышел в коридор, направляясь обратно в спальню. блять. слова дани звучали резковато. казалось бы, что может обидеть грозу интернета и олицетворение токсичности? а вот, что. даня улыбнулся этой мысли и вновь повернулся к кофемашине. когда он вернулся в комнату вслед за русланом, тот лежал на кровати лицом к окну. даня сначала подошёл к его половине, оставляя на тумбочке чашку кофе, и лишь после этого подошёл к своей, ставя вторую. руслан с прищуром рассмотрел содержимое. на этот раз без молока. неужели даня обучаем? кашин устроился рядом, рука легла на чужую талию, губы прильнули к смуглой шее. руслан сначала никак не реагировал, а потом как-то аккуратно перехватил веснушчатое лицо, теперь держа его в руках. извиняться они оба никогда особо не любили, особенно на словах. да и зачем этим заниматься, когда глаза говорят куда четче и понятнее? шатен всегда прекрасно видел, когда это «мне жаль», когда «я не хотел», а когда «ты мне больше не нужен, руслан, пошёл нахуй». тушенцов слегка улыбается и только после зрительного контакта длиной в несколько секунд целует в ответ. — ладно, дань. — выдыхает. — снимай. — что? — ну, футболку. даня приподнялся, и уже в следующее мгновение руслан едва ли не заливается смехом. — в смысле мою, придурок. а кофе так и остался стыть в кружках(((