Сирень

Никому не верилось, что очередной учебный год пролетел так быстро. Оставалась неделя до тридцать первого мая… Десятые классы чувствовали себя особенно странно — год назад они сдавали экзамены; этим у них летом будет нормальный отдых… А через год — ещё одни экзамены. Десятиклассники как меж двух огней. Девятым и одиннадцатым классам было, конечно, хуже. На улице тепло и светло, все цветёт… всё в раздражающем пухе и в жёлтых одуванчиках, сирени. Книги уже почти все сданы — и рюкзаки теперь такие лёгкие, даже как-то приятно ходить в школу с таким. Начинает ощущаться вайб свободы, вайб долгожданных многими трёхмесячных каникул! Но не для выпускников. Ибо наши главные герои — не выпускники, а десятый класс, у них уже медленно, но верно начинаются дни «когда - можно - сидеть - в - телефоне - на - уроке». И гулять на физкультуре… Собственно, с такого урока физры на свежем воздухе, всё и началось. Учительница стояла где-то далеко от подростков, говоря с коллегой. Парням разрешили поиграть в футбол, девушкам дали волейбольный мяч. Те, кто не хотел играть — неторопливо ходили по стадиону туда-сюда. Антону и Паше не особо хотелось играть сегодня — было довольно жарко, а так стало бы ещё сильнее — и они вдвоем пошли прогуляться. — …Да, блин, я этот даунский учебник забыл, и поэтому не мог его сдать! Классуха наорала, а я что, специально что-ли? — возмущался Антон, постоянно жестикулируя и идя по кругу — «окружая» друга, который сидел на ещё не скошенной траве. От скуки тот отрывал семена уже созревших одуванчиков и раскидывал их где попало; тем самым, можно сказать, что он их опылял. — М-да. Я чёт вспомнил… В прошлом году я болел почти весь май, и не знал, когда учебники сдавать. В итоге, когда пришёл, я один был с книгами. Помню, тогда мне рил жёстко влетело… — вздохнул Паша, встав и начав отряхиваться. — Что за трэш вообще под конец учебного года? Пятьдесят процентов учителей норм становятся, добрыми, остальные — злые прям офигеть, — продолжал возмущения Антон. — Забей, ещё пять «учебных» дней и каникулы. Хоть гулять больше будем, — улыбнулся Паша. — Пошли что-ли? — Ну пошли, — быстро согласился Тоша. Парни шли по стадиону, разговаривая о скором «освобождении», иногда сталкиваясь с одноклассниками. Никто не присоединялся к друзьям, им и так вполне хорошо было. Всё-таки Паша с Антоном — лучшие друзья, проводящие очень (очень!) много времени друг с другом. Паша остановился, что после сделал и Антон. Последний перевёл взгляд на то, на что уставился его друг — сирень… Она наконец-то зацвела, распустилась! В воздухе рядом с этим кустарником витал приятный аромат — отличный вариант запаха для духов. Данный аромат был ни с чем не сравним… И сразу, когда чувствуешь его, к этому вкусу прибавляется примесь весны, теплого воздуха и каких-то других цветов. Весна — лучшее время года, она даже лучше следующих трёх месяцев. В Европе тёплая и довольно «сухая» весенняя пора, не то что душное лето с частыми дождями. Единственный минус весны — начало аллергии у многих. — Лучшее в мире соцветие. Кто не согласен, тот не шарит за вкус, — произнёс Паша, глубоко вдыхая «весну». Он подошёл ближе к кустарнику, став под него, в тенистое место. — Одобряю, — Тоша, будто не обращая внимания на то, что его могла заметить учительница, прилёг на свежескошенную траву рядом с другом. От наслаждения этим моментом он прикрыл глаза. — Конечно! Ты-то шаришь, — усмехнулся Паша. — Знаешь что? — Может быть… Но не факт. — В последнее время тема сирени как-то стала популярнее. Потому что кто-то сказал, что подарить человеку сирень, это то же самое, что признаться ему в любви. — А-а, ну да. И многие ещё жалуются, типа: «плак-плак, мне не подарили сирень, меня не любят», — смеясь пародировал Антон. — Ахахаха, не завидую таким. Какой же кринж… А как ты думаешь, это правда? Про «замену» простого признания? — спросил парень, ощупывая веточки. — Может и правда. Кому как, похоже. Паша перевёл взгляд на друга, который не шевелясь продолжал лежать на почти голой земле. Наступило молчание, которое никто не решался нарушать. Вскоре Антон почувствовал на себе что-то… Первой, моментальной мыслей было: «Это наверное стадо майских жуков». Парень вскочил, открывая глаза, и боковым зрением заметив сидевшего рядом с ним Паши. С груди Антона на землю упала веточка сирени. Недоумевая, парень аккуратно поднял её. «Она отвалилась от дерева? Вроде нет, я бы услышал хруст и почувствовал её…» — размышлял он, предположения текли довольно быстро. Парень за несколько секунд перебрал много вариантов. Осталось лишь двое более вероятных… Антон посмотрел по сторонам — вблизи никого, кроме Паши, не было. Значит… — А… Э-это мне? — спросил парень неуверенно. Паша слабо улыбнулся, чуть наклонив голову вбок. — Ну, как видишь… — с почти такой же, как бы рассеянной интонацией произнёс он. Ему стало довольно неловко, и он отвёл взгляд в противоположную от друга сторону, а после вообще закрыл глаза, ожидая какого-то ответа. Ответ «прибыл» секунд через двадцать. Паша почувствовал, что ему в руки всунули что-то довольно массивное. Открыв глаза, он был шокирован ещё больше, чем до этого… У него в руках была ветка раза в четыре больше той, которую он «подарил» Антону. — Это же замена признания в любви, вроде как… — прошептал Паша, ещё сильнее теряясь. — А ты мне зачем тогда подарил? — застал врасплох друга Тоша. — …Замена признания в любви? — вопросом на вопрос ответил Паша. — Замена признания в любви, — Антон положил голову на плечо недоумевающему другу, усмехнувшись.