Грехи Святых

В эту ночь храм Святого Зимфора не пустовал – компанию ему составил одинокий силуэт, что неловко разместился у самого алтаря. И пускай человек, скрывавшийся в тени, явно пытался сохранить тишину, воцарившуюся в этом, как было уже известно, покинутом Богом месте, отчаянная молитва, срывавшаяся с его губ, затмевала собой даже разыгравшуюся снаружи бурю. Однако тень просила не о мире и покое всех живых существ – на этот раз все было иначе, и тот, что только вчера являлся Святым, в одно мгновение предался эгоизму. «Я не виноват, помилуй. Я не виноват, услышь же, это не моя вина» - продолжал бормотать силуэт, не повинуясь зову природы, пытавшейся заглушить его греховные речи. Даже она не хотела верить в то, насколько просящий был испорчен. В момент, когда мужчина был готов перейти на яростный крик, будто он действительно верил в то, что так сможет заставить весь окружающий мир замолчать навеки, раздался очередной громовой раскат, а после него – тишина… Тишина, которую сумел прервать лишь один звук, который заставил покрыться мурашками бледную кожу просящего. Это был приглушенный скрип старой двери, что с незапамятных времен служила входом в столь священное место. «Беда не приходит одна» - и мужчина лучше всех знал это, а шаги, последовавшие за открытием двери, лишь в очередной раз подтвердили эту мудрость. И вот, пока незнакомец шаг за шагом приближался к спине грешника, тот лишь набрал как можно больше воздуха в свои легкие, будто боясь, что через несколько секунд он потеряет возможность дышать. Казалось, он уже был готов принять свою участь, однако внезапно «гость» храма остановился, отрекшись от своего первоначального плана лишь в двух шагах от мужчины. Тем не менее, грешник не спешил расставаться со своим драгоценным запасом воздуха – безусловно, за подобной «пощадой» должен скрываться подвох. И он был прав. Хватило лишь голоса, что раздался за спиной мужчины для того, чтобы это понять.   - Святой Отец, молитесь за души усопших в столь поздний час? Вы так благородны. Похвала, произнесенная насмешливым тоном... Да, на подобную дерзость был способен лишь он. И даже поняв, кто стоит за его спиной, Отец продолжал, сжав кулаки, тихо бормотать уже более «привычную» молитву. - Продолжаете? Понимаю. Вы всегда славились своей преданностью делу. Позвольте мне присоединиться. Мужчина хотел возразить, оттолкнуть «гостя» как можно дальше от себя, но тот был уже слишком близко. Отец, до этого сидевший перед алтарем в полном одиночестве, теперь обзавелся компаньоном. Его рыжие локоны беспорядочно свисали, закрывая собой лицо, однако яркий взор глаз юноши все же пробивался сквозь подобную «преграду». Молившийся доселе священник и не заметил, как перестал произносить столь далекие от его ума слова, засмотревшись на изумрудные глаза «гостя», а после и вовсе напрямую столкнувшись с его взглядом. Он до сих пор помнил, как еще совсем маленький мальчик смотрел на него с восхищением, видя перед собой идеальный образец для подражания. Теперь же мужчина наблюдал за юношей, чей взгляд был полон презрения и разочарования. Однако, вопреки чувствам, что передавали глаза его «компаньона», на его лице красовалась улыбка – все такая же, как в тот раз. И все же мужчине стоило помнить, сколько лет прошло с того момента, не позволить юноше взять над ним контроль, воспользовавшись обманчивыми воспоминаниями. Противясь влиянию молодого человека, Отец прикоснулся к своим темным волосам, которые постепенно седели, лишний раз напомнив себе о беспощадном времени, что уже давно забрало годы юности. Размышления мужчины были прерваны на первый взгляд невинным вопросом: - Сестры говорят, Вы посещаете храм чаще, чем кто бы то ни был. Уверен, даже сам Зимфор не бывает в нем так долго, как Вы. Неужели все это время Вы молитесь? - Молитв никогда не бывает достаточно. Вы должны были убедиться в этом, проведя столько времени при храме. – коротко ответил мужчина, тут же отведя взгляд своих темных очей от собеседника. Слова давались священнику тяжело. Он тщательно обдумывал каждую произнесенную им фразу, пытаясь найти то, к чему юноша мог придраться. Каждый раз Отец думал, что избежал двойственных изречений, и каждый раз веснушчатому «компаньону» удавалось их обнаружить. Конечно, он всегда был достаточно сообразительным и чутким – это никогда не нравилось мужчине. Возможно из-за того, что уже тогда он опасался будущего, в котором мальчик захочет использовать свои качества против него. Но ведь безгрешные не боятся расплаты за содеянное, верно? На этот раз тишину в храме нарушил веселый смех юноши, который знаменовал очередной проигрыш Отца. - Конечно. Признаться, я узнал даже то, что мне не следовало знать никогда. К примеру то, что каждый раз на одиночные молитвы Вы берете кого-нибудь из подопечных. В этот раз Вы не позвали никого, вот я и решил проявить инициативу. Хочу доказать, что дух мой так же силен, как и почтение к Вам, Отец, а вера не… - Зачем Вы сюда прибыли? – внезапно спросил мужчина, оборвав своего собеседника. Его сердце билось так быстро как никогда доселе, однако сам священник наивно оправдывал это внезапно появившейся раздражительностью. Чем дольше он находился с юношей, чем больше слушал его речи, тем сильнее становилась его тревога: то ли за собственную жизнь, то ли за сохранность своих мыслей. Он чувствовал, как мальчишка играл им – умело жонглировал его слабостями. - В Вашем храме начали пропадать люди, Отец. – спустя какое-то время сухо заключил юноша. – Я здесь для того, чтобы найти пропавших или, в случае чего, подарить их душам покой. Знаю, Вы горюете по ушедшим больше всех нас. В конце концов, среди них была и Ваша любимица, сестра Вайолетт. Произнесенное собеседником имя заставило мужчину вздрогнуть, в то время как его сердце предалось еще более учащенному ритму. Он думал, что теперь никто никогда не вспомнит о бедной сиротке, пропавшей в храме Зимфора, что была так сильна в своей вере. Конечно, сначала сестры активно обсуждали пропажу такой благочестивой девушки, однако даже они не до конца чисты – вскоре личность Вайолетт была заключена в гигантский ком из переплетенных меж собой слухов и интриг. Кто-то говорил, что она сбежала из храма, осознав свою «земную натуру», другие предполагали, что сестра до сих пор с ними, однако не может показаться, потому что ее жизнь была в опасности, третьи предполагали, что Вайолетт продала свою душу дьяволу. И лишь Отец знал о том, что на самом деле произошло с бедной девушкой. Его замешательство длилось ровно минуту, после чего он судорожно продолжил читать молитву, то и дело забывая слова и сбиваясь с ритма. И все же помощь не заставила себя ждать. - Не волнуйтесь, Отец. Я понимаю всю боль Вашей утраты. Давайте помолимся за сестру… вместе. Едкое чувство ностальгии пронзило мужчину, когда он, сидя перед алтарем, с удивлением наблюдал за переменившимся юношей, который тут же занялся чтением молитвы... за упокой. В тот раз все было иначе. Священник еще не занимал никакого важного поста, а мальчик был настолько юн, что являлся подопечным мужчины. В тот вечер именно он помогал юноше, который никак не мог закончить чтение молитвы. Дело в том, что в тот вечер погибла одна из сестер – девушка тяжело болела долгое время и вопрос о ее смерти заключался лишь в том, когда именно это произойдет. Мальчик все продолжал смотреть то на тело погибшей, то на спокойного священника, умиротворенно произносившего слова молитвы. Кто знает, быть может именно тогда юнец увидел в своем наставнике нечто, что позже стало поводом для восхищения. Мужчина же, наоборот, думал о собственной никчемности. Иногда посматривая на подопечного, он ненароком видел в нем самого себя – когда-то он так же был обманут чей-то «святостью», и то, что в глазах мальчика было поводом гордиться своим учителем, для него было причиной ненавидеть то, чем он занимается. Именно тогда он всерьез задумался над тем, насколько это несправедливо – почему некоторым людям так легко найти свое место в жизни, в то время как другие тратят на это столь драгоценное время? Почему кому-то дано стать Святым Отцом, а кто-то всегда будет гнить в рядах сливающихся друг с другом священников? Поток воспоминаний, нахлынувших на мужчину, не давал тому понять, что в храме давно воцарилась тишина, а юноша изредка поглядывал на священника, будто выжидая подходящий для нападения момент. И, пожалуй, он наконец дождался. - Теперь, когда мы закончили, я бы хотел узнать, Отец – как именно Вы это сделали? Как избавились от тела сестры? Резкие слова собеседника и его уверенность в них заставили мужчину прийти в себя и вновь задержать дыхание. Он тут же повернулся к юноше и, посмотрев прямо в глаза, крикнул тому в лицо: - Как Вы можете говорить такие греховные вещи? Сестра Вайолетт пропала, и мы все еще надеемся на ее скорейшее возвращение. Вмиг накопившиеся раздражение и тревога готовы были обрушить свою силу на «компаньона» Отца, который сумел сказать что-то столь же абсурдное и бессмысленное, сколь и заявления о том, что сестра продала душу дьяволу. — Это… безумие. – сорвалось с губ мужчины, беглый взгляд которого свидетельствовал о том, что в громких словах юноши все же скрывалась истина. - Не тошно ли Вам от Ваших же оправданий? Если не думаете о самоуважении, подумайте о сестре и всех людях, которых загубил этот храм. И Вы приняли в этом участие, Отец. Неужели Вы даже не задумываетесь о том, что делаете и для кого? – в отличие от мужчины, юноша с упреком смотрел прямо в глаза Святого Отца, который все так же продолжал избегать прямого контакта. - В ночь, когда пропала сестра Вайолетт, Вы вновь посетили храм, взяв с собой кого-то из подопечных. Конечно, я не могу заключить, что «подопечным» в тот раз была именно она, однако днем сестры заметили, что ее поведение отличается от привычного – она была встревожена и потеряна. Впервые за долгое время сестра не смогла увидеть «праведный» путь самостоятельно, но и от помощи она отказывалась. Весь день она ненароком поднимала тему о Святом Зимфоре и его учениях, а некоторые и вовсе говорят, что Вайолетт пыталась оспорить несколько устоявшихся заветов. – юноша сделал многозначительную паузу, после чего вновь продолжил. – Так что же могло заставить столь верующую девушку усомниться в правильности пути Зимфора? Или, скорее, кто сумел это сделать. К вечеру сестра и вовсе замкнулась в себе, а после отбоя она так и не вернулась в свою комнату, как и с рассветом. Не секрет, что, помимо Святого Зимфора, единственным авторитетом для сестры были Вы, Отец. Только Вы могли своими словами дать ей повод засомневаться в том, кому она преданна так же, как Вам. Вы ей что-то предложили, верно? В тот день она тщательно обдумывала Ваше предложение, а с приходом ночи направилась в храм, чтобы дать Вам окончательный ответ, так? - Мы вверили судьбы свои в надежные руки Святого Зимфора. Все, что происходит в стенах этого храма, делается в его честь и ради всеобщего блага. – бездумно произнес Отец, уже не стараясь прятать свой взгляд. Вместо этого мужчина наблюдал за темным углом, словно пытаясь что-то в нем рассмотреть. Нечто, что будет способно оправдать его. Однако все, что там было – пустота. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. - Вы сказали ей то же самое? И всем остальным перед кончиной Вы говорили эту чушь? Ник, ты настолько глуп, что даже не смог понять, кому молился все эти годы, кому так послушно прислуживал. Сестра Вайолетт знала намного меньше твоего, но даже она поняла, насколько неправильны заветы, которые Он тебе диктовал. – юноша вдруг усмехнулся, а затем, вздернув бровями, продолжил. – Ты знал, Ник. Знал обо всем, но хотел этого. Признайся, что заставило тебя отречься от веры? Чем Он отплатит тебе за услуги? - Замолчи! Это чушь! Ты не понимаешь, о чем говоришь. Не понимаешь, с кем имеешь дело. Бог поощряет труды людей, и я не исключение! После всего, что я сделал, после столь долгих лет праведной службы я заслужил то, что имею сейчас. Заслужил почести, достоин большего! – одержимо кричал мужчина, теперь пытаясь заглушить собственную совесть, которая и без того мучила его долгое время. Все жертвы, принесенные Ему, долгие годы без признания, вслед за которыми последовала долгожданная награда, первая смерть, отчаяние в глазах Вайолетт, когда она разочаровалась в тех, кому доверяла больше всех на свете, глаза других невинных жертв, молящих о пощаде, и он, стоящий в стороне – все это вмиг захватило разум Ника. Он не хотел принимать реальность, не мог возвратиться к правде – для него было слишком поздно. Мужчина не мог найти ни оправдания себе, ни утешения для погибших – как он мог не понимать, что его руки запятнаны в крови. В крови жертв, которые были принесены не Богу… Святой Зимфор не был святым, так же, как и Святой Отец никогда таковым не являлся. Пришла пора осознать, что в этом храме он был греховнее всех грешников. Священник устало поднял взгляд на юношу, который все это время внимательно наблюдал за сомнениями своего собеседника. В его взгляде не было ни жалости, ни былого упрека, однако изумрудные глаза все же каким-то образом успокаивали мужчину. На поверхности лежало лишь то, что он завидовал своему ученику, его предстоящему жизненному пути, но в глубине души Ник был рад, что он не повторил его долгий путь к «святости». Тишину в храме прерывало лишь постукивание капель дождя по крыше и тяжелое дыхание священника. Каждый из присутствующих в этом греховном месте, омытом кровью, думал о своем, однако лишь один из них мог говорить искренне: - Все началось со смерти брата Кристиана двадцать лет назад? Он был твоей первой жертвой? – спросил юноша, глядя на своего бывшего попечителя. - Брат… Кристиан? – Отец удивленно посмотрел на своего «компаньона» и, поразмыслив немного, добавил. – Все началось со смерти сестры Эрики и твоей первой молитвы. Именно тогда я впервые встретил Его. Однако… Кристиан? Не припомню, чтобы при храме когда-либо служил брат с таким именем. - Как ты можешь его не знать? Он был единственным человеком, с которым я разговаривал во время своего обучения. Тут очи Ника широко распахнулись, как казалось, от осознания, однако он не успел ничего сказать своему «ученику», ведь вскоре увидел тень, что выскользнула из того самого темного угла, за которым он наблюдал в бреду. И Это двигалось в его сторону. Священник сразу же понял, что к чему, поэтому лишь покачал головой и взглянул на своего собеседника в последний раз. В последние секунды его жизни он думал о том, что было бы, если бы тогда его ученик остался в храме Зимфора… Был бы он спасением для своего учителя или первой жертвой? - Виктор… Прошептал мужчина, тут же потеряв сознание. Юноша же лишь подхватил тело своего учителя, взволнованно рассматривая его лицо. Он попытался «пробудить» Ника, однако это было бесполезно – его учитель мертв. - Надеюсь, ты сумеешь найти искупление. Произнес Виктор, аккуратно положив тело мужчины на холодный пол. Пусть дело и не было полностью раскрыто, теперь юноша знал хотя бы часть правды. Приподняв свою голову, он уперся спиной об алтарь и с интересом рассматривал столь знакомую и родную его сердцу фреску. И все же момент долгожданного спокойствия не пролился и минуты, ведь через несколько секунд тело умершего учителя начало понемногу шевелиться, вскоре открыв глаза. Однако, в отличие от темных очей мужчины, те, что с интересом рассматривали Виктора, были янтарными. Юноша тут же поднялся с каменного пола и отошел от своего «учителя», в то время как тот привстал и неумело отряхнул свои пыльные одеяния. - Зимфор? – бросил Виктор, глядя на «незнакомца» в теле Отца. - Нет, Виктор, ты знаешь меня под другим именем. – произнес незнакомец, с неподдельным интересом рассматривая стоявшего перед ним юношу. Идея пришла так же быстро, как и осмысление. Нахмурив брови, Виктор неосознанно прикоснулся к своим рыжим прядям и, вопреки всему, уверенно спросил: - Кристиан? «Незнакомец» лишь улыбнулся и, «по-дружески» махнув рукой, ответил: - Рад встрече, друг.