Смотри на меня

— Хватит поддаваться. Алтан даже не говорит: бросает слова резко, на выдохе, почти не двигая губами. По его вискам уже давно течёт пот, дыхание прерывистое, слишком взведён, наплевал на холодный рассудок и внутреннее спокойствие. Его раздражает нахождение в Гонконге, он больше не может сталкиваться в коридорах с сестрой, его бесит прилежность и расчётливость, которой от него требуют. Вадим, согласившись вроде как на спарринг, понимал, что на деле попросту станет грушей для битья. Если золотку от этого станет легче, Дракон совершенно не против. — Я и не поддаюсь, Золотейшество, ты такой сильный и быстрый, за тобой не успеешь, — хрипло усмехнулся Вадим и почти не соврал. Кто угодно, кроме него, действительно бы за Алтаном не успел, уже лежал бы носом в маты, моля, чтобы Дагбаев не разломал пополам ему руку. А Вадим успевал. Отражал его удары, уворачивался — и тотчас наступал, не давая Алтану отвлечься на мысли. Сейчас — думай только обо мне, золотко. — Ты-то успеешь, — почти прорычал Алтан, оказавшись очень близко. Брови сведены, взгляд хищный и острый. Не хладнокровный взгляд змеи — раздражённый и усталый взгляд мальчишки. Вадим прекрасно знал его таким. Алтан хотел бы раскромсать кирпичную стену, разбив об неё кулаки, и поорать в лесу, для достижения гармонии с собой и миром; возможно, хотел бы напиться и утанцеваться в клубе. У Вадима был, конечно, вариант растратить нервную энергию в постели, но Алтан последние пару дней шуток его совершенно не выносил. Ругался, хмурился, хлопал перед носом дверью. О том, чтобы пустить Дракона в свою постель, и речи не шло. Вадим не унывал. Они и не такое вместе прошли, временное раздражение по сравнению с месяцами сближения и постепенного доверия друг другу казалось детским лепетом. И если Алтан хочет отвлечься физической активностью, будет ему активность. Вадиму нравится смотреть на Дагбаева, на его горящий взгляд, на то, как он теряет всю стать золотой статуи из музея и превращается в опасную, злобную змею, грациозную в своей резкости. И вся эта неприручённая животная красота — только для Вадима. — Не отвлекайся, — прошипел Алтан. Его кулак просвистел рядом с ухом, Вадим вовремя отклонился. — Смотри на меня. — Всегда смотрю, — ответил Дракон и перешёл в наступление. Алтан блокировал удары, шумно выдыхая и кое-где неровно отбиваясь. Вадим следил, у него-то голова всё ещё холодная, несмотря на привлекательный вид забившего на правила Дагбаева, следил, чтобы не навредить, проверял реакцию Алтана, не давая змейке слишком расслабиться и возможности пошипеть. Алтан от напора невольно отступал, но адреналин в крови мутил разум. От неожиданного удара слева Вадим по привычке увернулся и, забыв на миг, где они, по-уличному врезал Алтану локтем. — Блять, золотко, — Дракон замер, смотря на кровь, струйкой стекающей из носа по губам; она окрасила алым зубы и закапала с подбородка на пол. Алтан быстро дышал через рот, всё ещё не отойдя от спарринга, хлопал глазами, из которых рефлекторно брызнули слёзы. — Погоди, за аптечкой сгоняю, — сказал Вадим, сбрасывая перчатки, пока босс не начал ругаться, о, это определённо точно ещё больше выведет его из себя, нужно... Глаза Алтана быстро наполнялись слезами. Большими, крупными каплями, почти как в мультфильмах, перелившись через край, они полились по щекам, словно вода, пока Алтан медленно осознавал произошедшее. Дагбаев дотронулся разбитого носа, вздрогнул, одёргивая пальцы, и всхлипнул, жмурясь от боли. Он расплакался. Несколько тупых мгновений Вадим стоял примерно в том же состоянии шока, что и Алтан до этого, но, когда юношу качнуло куда-то в сторону, быстро оказался рядом и подхватил его. Держа за плечи, совсем уж по-глупому попытался извиниться: я ж не нарочно, золотко, очень больно? Алтан не ответил, размазывая слёзы и кровь по лицу. Плакал он удивительно тихо, лишь плечи вздрагивали, и глаза закрыты, словно он испытывает невероятное по тяжести горе. Понятно, что не только от физической боли его так развезло. Все эти дни, недели, слившиеся в одно большое испытание Алтановой гордости и чувства собственного достоинства, оскорблённые поражением врагу и выговором сестры, вышли за край его мыслей и пролились слезами. — Ну-ну, всё хорошо, — подавив первый ступор и неловкость, Вадим усадил Алтана на стул, подал ему полотенце, чтобы держал пока у лица и не заляпал всё вокруг, побежал за аптечкой. — Прости, золотой мой, не уследил я, — Вадим придерживал Алтана за плечи, пока тот утирал слёзы. Благо, до сломанного носа дело не дошло. Вадим остановил кровь, принёс платок и бутылку воды. — Хочешь, тоже можешь мне врезать? — наклонив голову к голове Алтана, с виноватой улыбкой предложил Дракон. — Я нос уже ломал, ничего особенного. Алтан фыркнул, нехотя рассмеялся и охнул, поморщившись. Вадим подул ему на носик, поцеловал в горячий лоб, жест, который всегда успокаивал в детстве. После тренировки Алтан быстро остывал, а из-за всплеска эмоций его слегка потряхивало. Вадим растирал ему плечи, согревая и успокаивая. — Всё хорошо? Алтан помял в пальцах платок и неуверенно кивнул. — Не говори никому, что я плакал, — немного гнусаво сказал он, наконец подав голос. Он смотрел в пол, стесняясь, похоже, взглянуть на Вадима из-за своей слабости. Судя по тому, как тих был его голос, усталость и нервозность ушли, оставив место бессильной меланхолии. Вадим надеялся, что после этой встряски ему немного полегчает, но Дагбаев как будто совершенно угас, растеряв огонь раздражения, помогавший ему не сойти с ума в чужом городе. — Алтан, — Вадим наклонился к нему, заставив посмотреть на себя. Алтан захлопал влажными ресницами, смущённый, такой беззащитный с покрасневшим носом и (Вадим ещё раз мысленно дал себе подзатыльник, предыдущие два получил, пока останавливал кровь) синяками под глазами. Вадим ему улыбнулся, просто, без издёвок. — Смотри на меня. Ты же хотел, чтобы и я смотрел на тебя. И я буду. При мне ты можешь и смеяться, и плакать, и кричать. Нет ничего постыдного в том, чтобы плакать, — он подмигнул, не сдержав хитрой усмешки. — Я же тебя каким только не видел, ну? Алтан закатил глаза и охнул, схватившись за лоб. Вадим цокнул языком (какой там по счёту мысленный подзатыльник?) и поцеловал золотко в макушку, поглаживая затылок. — Ну, таким точно ещё не видел, — фыркнул тихо Алтан и закрыл глаза. Подался ближе, желая сохранить ощущение губ рядом. Румянец, разлившийся розами по щекам, они спишут на то, что он недавно плакал. Дагбаев замер, наслаждаясь приятной тяжестью на голове; руки Вадима, губы, весь Вадим целиком сумел в прямом смысле выбить из Алтана все тревоги. А теперь держал в своих руках с нежностью, которая может быть присуща только такому опасному человеку, и от его слов, именно таких и именно от него, на душе становилось легче. — Ты любым мне нравишься, — уверенно сказал Вадим. Они замолчали, оба удивлённые тем, как легко прозвучали эти слова. Даже в постели они показались бы менее интимными и правдивыми, чем сейчас, в тихом спортзале, пока они сидят в обнимку. Наверное, хотя бы что-то сегодня Вадим сделал правильно. — Ну охренеть теперь, — вздохнул Алтан. — Я бы предпочёл услышать это не после того, как ты мне нос расквасил, — он положил голову Вадиму на плечо, совершенно обмякая в его руках. Вадим проверил, на всякий случай, нет ли у юноши жара — полюбившимся способом, губами ко лбу. Но всё было в порядке: Алтан постепенно расслаблялся и теплел от прикосновений его рук. — Да, предпочёл? Значит, я тоже тебе нравлюсь? — поглаживая Дагбаева по спине, уточнил Вадим. Бесполезный вопрос, если вспомнить, как их отношения начались: босс затащил Дракона после нескольких бокалов вина за собой в комнату, они остались вдвоём на ночь, потом на другую, потом ещё и ещё, с каждым разом всё крепче привязываясь и понимая, что между ними уже давно не просто деловые отношения. — Кошмар, забудь, ты уволен, за то, что ударил меня, — выдохнул Алтан и положил руки Вадиму на плечи. Выпрямился, немного отстраняясь, чтобы посмотреть Вадиму в глаза. — Извини за эту неделю, я вёл себя отвратительно. Спасибо, что помог. — Пустяки, золотко, я уже говорил, ты прекрасен, когда злишься, — довольным котом улыбнулся Вадим и добавил: — Я же и ударил, конечно, должен был помочь. — Я не об этом, — Алтан улыбнулся уголком губ. В усталом взгляде сквозила нежность; с такой же нежностью и ещё немного самодовольством Дагбаев смотрел на цветы в оранжерее, с такой же нежностью и немного грустью Дагбаев смотрел на старые фотографии. Сейчас он нежно смотрел на Вадима. Во взгляде было что-то ещё. Что-то, о чём они обязательно друг другу скажут. Не в обстановке спортзала и не после того, как кто-то из них пострадал, может быть, но обязательно скажут. — Понял, золотко, — Вадим улыбнулся в ответ и положил ладонь Алтану на щёку. На губах его остался привкус соли и железа, но это был самый сладкий из всех поцелуев, которые Вадим когда-либо получал.