Тварь

      Тело найденной девушки, очевидно, перед убийством было подвергнуто сексуальному насилию. На её запястьях и щиколотках широкие следы от стяжек, есть небольшие гематомы, не успевшие оформиться в синяки, это означает, что пытали её недолго. По всему следует, что жертву связали, точнее, разместили на столе или другой ровной поверхности, закрепив. Но сначала, каким-то гуманным способом, мучитель отключил её сознание. Будто тот, кто все это совершил с бедняжкой, очень аккуратен, а возможно, физически недостаточно силен, чтобы идти хоть на незначительный риск. Жертва не должна выбраться, жертва не должна… Победить?       Догадки свои Алина Витальевна прокручивала мысленно в голове уже который день. Девчонку действительно было жаль. Молодая, видно - была красавицей. Что-то личное для следователя Варфоломеевой было в этом деле, вызывало непрошенный эмоциональный отклик.       Толстая папка-скоросшиватель была открыта посередине, как раз на странице сфотографиями жертвы, найденной прямо во дворе частного дома, где она проживала с престарелыми родителями.       А ведь давно уже окончился рабочий день. Старенькая мать Алины всегда волнуется не в меру, когда та задерживается на службе. Пора собираться.       По пути домой Алина зашла в супермаркет, быстренько накидала корзину продуктов по списку, подготовленному ещё пару дней назад заботливой матерью.       Кроме мамы, у Алины в жизни не было человека, которого можно было бы назвать близким или родным. Мать всегда, сколько помнила себя девушка, заботилась о ней, любила, оберегала, помогала в меру своих скромных возможностей, гордилась дочерью. Алина Витальевна — районный следователь, делала неплохую карьеру.       Ничего, что в свои двадцать восемь, она не завела еще отношений, не родила ребёнка, — думала старенькая мать, — Сейчас и в сорок рожают, успеет ещё. Она ведь красавица, ножки стройные, глаза словно небо.       Но Алина рожать детей или заводить семью не собиралась, ни в сорок ни в пятьдесят. Матери она никогда не признавалась в своей нетрадиционной ориентации. Постоянной партнерши у следователя не было, да и не планировалось. Когда хотелось расслабиться, удовлетворить физическую потребность тела в удовольствии, Алина прибегала к услугам профессионалок. Но чаще следователь изнуряла себя в спортзале, бассейне, на терренкурах в парке — пробежками по несколько часов.       «Она и в самом деле настоящая красавица, только замужем за работой» — говорили за спиной Алины избалованные женским вниманием коллеги-мужчины.       Дома был лёгкий ужин, книга «Психология серийного убийцы» в наушники, чтобы поскорее заснуть, и мысли снова об этом деле - светлые волосы, голубые глаза, стройное тело убитой, никак не шли из головы.       — Есть ли продвижение в вашем расследовании, Алина Витальевна? — задал начальник стандартный вопрос на планерке.       — Да, товарищ подполковник! — уверенно отрапортовала следователь, чем привлекла внимание коллег.       — Останетесь после совещания для детального доклада — сказал шеф.       Седой, мудрый офицер знал наверняка, что слово Варфоломеевой всегда подкреплено делом - таких сотрудников как она нужно еще поискать. Всегда точная, аккуратная, в меру вежливая и отчасти бесстрашная, она вызывала в начальнике чувство уважения и какой-то по отцовски теплой заботы. У него самого подрастают две дочери, как хочется, чтобы они выросли такими же достойными девушками как Алина - обдумывая все э, то подполковник обратился к остальным:       — Вот, товарищи офицеры, как нужно относиться к работе.       И совещание продолжилось.       Когда Алина Витальевна изложила шефу свои заключения, обосновав их вполне доказательной базой, у того волосы на голове зашевелились от неожиданного поворота дела. Но, найдя все изложенное логичным и верным, подполковник только предупредил:       -Не ходи одна, дождись опер-группу.       Она и не планировала идти одна, только обстоятельства её опередили.       Телефон зазвонил как только Алина вышла из кабинета начальника.       — Алло! Вы срочно должны приехать! — просил взволнованный голос отца убитой.       — Что-то случилось?       — М-мне страшно! Кажется она сошла с ума… — звонящий отбил разговор. Трубка бессмысленно оставалась у щеки, когда взволнованная Алина уже заводила мотор своего личного автомобиля.       — Она не планировала задержание, даже табельного оружия при ней не было — докладывал растерянный и не скрывающий угнетающего его горя подполковник, сидя в собственном кабинете, напротив прибывшего из управления генерала.       — Алина, Алина Витальевна приехала в дом потерпевших, когда отец убитой Жени был уже мертв. Его жена — мать Жени, убила супруга хладнокровно, воткнув ему, инвалиду-колясочнику, нож в горло и перерезав артерию.       — Но следователь… — подполковник старался взять себя в руки,— …труп мужчины обнаружить не могла - он был в подвале, там же, где и стол, на котором, очевидно, моя подчиненная и обнаружила себя, очнувшись. На нем нашла группа оперативников ее тело через несколько часов после того, как она была…       Он не договорил - сердце старого следователя дрогнуло перед всей бессмысленностью и трагичностью смерти несчастной Алины.       То, что ненормальная старуха убила собственную дочь, он переживал тоже нелегко.       Руководство недвусмысленно после всего произошедшего намекало офицеру на необходимость уйти на покой. Пожалуй, нервы его уже непригодны для такой работы, да и дочери. Сейчас как никогда подполковник мысленно просил у Господа защиты для своих детей.       — Предлагать чай или другой напиток красотке-полицейской было бесполезно - она уже знала, кто убил мою дочь, и ни за что бы не выпила снотворное добровольно, как это сделала Женя.       Так рассказывала на допросе престарелая женщина, убившая троих людей, свою версию произошедшего.       Преступница сразу созналась в изнасиловании и умертвлении двух девушек, одна из которых приходилась ей дочерью. Она говорила, что сделала это на почве сексуального помешательства. Созналась и в том, что убила мужа, чтобы избавиться от свидетеля. Затем шепнула, отвернувшись к стене: «Никогда не испытывала влечения к этому куску гнилой плоти… То ли дело девочки…» и томно закатила глаза.       Мужчина в офицерской форме нетерпеливо кашлянул, и убийца продолжила свой рассказ:       — Мне пришлось ввести снотворное Алине Витальевне в шею - шприцем. Опыт работы медсестерой пригодился. Нужна была осторожность, я и с дочерью с трудом смогла бы справиться, а эта вообще очень сильная, к тому же тяжёлая — говорила хрупкая, сухая женщина, на лице и в движениях которой заметно читался возраст за шестьдесят.       — Она мне напомнила Женю, ваша девушка-следователь, мне приятно было делать с ней это… — не докончив фразу, женщина покраснела и потупилась, словно стеснялась мыслей или воспоминаний,пришедших сейчас в её голову       Оперу стало совсем тягостно вести допрос - он знал Алину, она ему нравилась. Но мало того - знал он и Женю, весёлую, молодую красавицу Женю, которая за день до своей смерти пообещала познакомить его, своего возлюбленного, со своими замечательными родителями…       Нет… он не должен, нужно было признаться, что он не может вести этот допрос…       Только он очень любил Женю, а эта мелкая, старая сука сидит и заискивающе смотрит на него снизу вверх, словно кокетничает, словно хочет его соблазнить, соблазнить… вот оно! Опер не хотел совершать преступление, но эта тварь сама его соблазнила.