yes sir.

Билли был неприятным человеком. Он был любимчиком тренера, хорошо разбирался в машинах, за что всегда получал дополнительные пару-тройку долларов на работе в автосервисе, был крутым любовником и сводил девушек и женщин с ума. Но моральные качества Билли оставляли желать лучшего ему и окружающим его людям. Большинство девушек старшей школы Хоукинса ощутили на себе побочные эффекты от общения с этим молодым человеком. Кто-то из них выстраивал в голове пустые надежды на совместное будущее, типичную "Американскую мечту" и детишек, которых они обязательно родят от Билли. Другая половина девушек выходила со школы с засохшими ручейками слез и туши на щеках, ибо Харгроув никогда не стеснялся говорить, что они не слишком хороши для него. Билли был словно граф, герцог, король, имеющий при себе своих фавориток, каждая из которых была на столь коротком поводке, что шагу не могла ступить от кудрявого Дон Жуана. Да никто из них и не собирался, ведь нахождение рядом с ним придавало престижа, калифорнийского гламура, ведь многие замечали, что Харгроув хорош настолько же, как и Марлон Брандо в молодости. Расстёгнутая наполовину рубашка, пропахшая моторным маслом куртка, зажатая между губ сигарета и визг шин– все это синонимы к имени "Билли Харгроув". Он не любил ни одну из своих девушек, считая это пустой тратой жизненных ресурсов. Зачем усложнять, если можно просто достигнуть пика в машине, заставив очередную Эшли дрожать под собой? Он не любил нежности, никогда не целовал никого из девчонок в губы, потому что знал, что в этот момент на периферии сознания услышит голос Нила, который не даст забыть о том, что Билли "чёртов слюнтяй". Он не водил никого из прекрасных дев домой, трахая их исключительно в школе, туалетах забегаловок, на копоте Камаро на какой-нибудь уединенной полянке. Дом– это был "храм семьи, где не место твоим потаскушкам, Билли". Несмотря на то, что Нил был, есть и будет самым конченным мудаком, каких только стоит поискать, он желал показать себя добропорядочным семьянином, пытаясь день изо дня выстраивать своих домочадцев в лицемерные слащавые позы для воображаемой картинки идеальной семьи. Но старик в упор не хотел замечать простой истины, гласящей о том, что хорошие и примерные отцы не впечатывают своих сыновей в стены, разбивая лицо в кровь. Когда Билли совершал попытку прикрыться от ударов (нет-нет, вовсе не желая дать сдачи нерадивому папаше), Нил с отвращением говорил: "Не будь таким жалким, Билли, будь мужчиной!" И Билли был. Притворялся грушей для отработки приемов. А отец наслаждался, гордился тем, что воспитывает настоящего мужика. По правде говоря, ему было абсолютно наплевать на сына и на то, каким он там вырастит. Он уже знал, что Билли давно взял собственную судьбу в свои руки и живёт в уродском Хоукинсе ровно до тех пор, пока не накопит достаточное количество Франклинов. Вот тогда-то он запихает все свое скудное имущество в спортивную сумку, трахнет какую-нибудь подружку, и, возможно обольет бензином отчий дом, в который кинет спичку, оставив за собой лишь визг шин. Но в этом театре, режиссерами которого были Нил и Сьюзан, существовал свой костер, который каждый раз обжигал. Макс. О-о-о... Про Макс Билли мог рассуждать долго. Долго мог говорить о том, какая она заносчивая, наивная, бесячая... А ещё о том, какая она чертовски красивая и очаровательная. Первый раз он понял это весной 1986 года. В самый необычный день его самой обычной жизни. Билли не любил всю херню связанную со школьными балами, выпускными и прочей лицемерной чушью. Он предпочитал скорее то, что происходило после, например в доме у кого-то вроде Стива Харрингтона. Вот там уж было, где развернуться, и с кем пообжиматься.  Он знал, что на подобную вечеринку собиралась и Макс, приглашенная каким-то бедолагой из ее уродского клуба. Она не была сильно воодушевлена его приглашением, но все же постаралась нарядиться более вызывающе, как и полагалось для вечеринок. Макс могла бы и отказать Синклеру, но идти на вечеринку без пары она считала позором и лузерством. Макс ворвалась в комнату Билли, словно ураган: бесцеремонно, нагло, не предупреждая банальным стуком. –Билли, подбросишь до дома Стива?– говорила она, вынимая бигуди из медных волос. Билли лежал спиной к ней, читая Набокова. В ответ на вопрос Билли лишь вздохнул, пытаясь показать полное равнодушие к вопросу сводной сестрицы. Та не стала долго ждать и уже через несколько мгновений появилась перед Билли, выдернув из его рук книгу. На ней не было ничего, кроме мини юбки, розового белья и бигудей. Скрестив руки, она лишь придала более четкую форму своей груди, которая выглядела так же, как у девиц с плакатов. Билли на долю секунды бросило в жар, но он этого, конечно же, не показал, чтобы не опозориться перед малолеткой. –Я же надеюсь, что ты не попиздуешь в таком виде?– его глаза выглядели так, будто он накурился травки и вот-вот заснет. –Не смешно,– Макс посмотрела на книгу, которую теперь держала в руках. –Какого черта ты рылся в моих вещах? –Хотел проверить, чем живут шестнадцатилетки, конечно,– медленно ответил Билли. –У тебя специфичные вкусы, Макс? Как давно читаешь про малолетних проституток? Макс нагнулась к брату, из-за чего ее грудь почти выпадала из лифчика. На ее лице играла легкая улыбка: –Во-первых... К твоему сведению, братец, эта книга не про малолетних проституток, а про старых извращенцев. А во вторых, я спросила, отвезешь ли ты меня? –Я бы рад сказать, чтобы ты шла на хуй, Макс, но мне придется отвозить тебя, потому что Нил сожрёт мой мозг,– Билли прикрыл глаза. –Спасибо!– крикнула Макс и поцеловала Билли в щеку. Харгроув не ожидал такого поворота событий, из-за которых у него в одночасье в штанах стало слишком тесно. Он схватил Макс за предплечье, пока та не убежала слишком далеко, и повалил ее на кровать. –Макс! Какого хера ты творишь?!– спросил Билли, тяжело дыша и наваливаясь на Макс всем телом. –О чем ты?– она невинно хлопала глазами и нагло улыбалась. "А-а-а... Рыжая сучка затеяла игру. Насколько же далеко она зайдет?"– размышлял Харгроув. –Да так... Ни о чем,– ответил Билли, скользув языком по ряду ровных зубов. Сердце Макс забилось быстрее, когда она начала понимать, что Билли собирается ей подыгрывать. "Учти, братец, я не сдамся". Игра началась. –Ты такая красивая, Макс,– эти слова были в голове парня вне их спектакля. Он действительно считал Мэйфилд жгучей красоткой. Его пальцы убрали прядь огненных волос с лица Макс, мешающую ему наслаждаться этой красотой. С колючими валиками в голове Макс напоминала ему красавиц из пин-ап постеров 50-х. Она выглядела на пару лет старше, когда лежала под ним, тяжело дыша и коварно улыбаясь. 1:0. В ответ на комплимент, который заставил щеки гореть, Макс проникла пальцами в шевелюру Билли, пытаясь приблизить его лицо к своему. Когда у нее это получилось, она без зазрения совести провела языком по его губам, которые, так же как и ее собственные, были изогнуты в дьявольской улыбке. Она стала целовать его, втянув в рот сначала его верхнюю губу, а затем нижнюю. Все это время она массировала тонкими пальцами кожу головы Билли, сползая на его скулы и широкие мускулистые плечи. 1:1. Билли готов был сорваться и без колебаний трахнуть мелкую дрянь, упиваясь ее сладкими стонами, но взял волю в кулак, желая выйти из этой игры победителем. Он оторвался от губ сестры, чтобы чмокнуть ее в нос, а потом резким движением сорвать с нее лифчик и заставить ахнуть. Его рука сжала грудь Макс, пока его рот оставлял красные отметины на молочной коже шеи. –Билли... Не надо,– отрывисто просила Макс. Рука мужчины переместилась с груди под спину девушки и прижала к себе ещё сильнее. –Умоляю. –Зайчик боится, что у Сьюзан возникнут вопросы?– прохрипел он в ухо девушки, прикусив мочку. –Брось, Макс. Не думай ни о чем. Мэйфилд заскулила, словно брошенный щенок, заставив член Билли буквально вырываться из джинсов. 1:2. Макс перестала следить за счётом их игры. Ее грудь стала вздыматься, а руки трястись. Она уже не была такой дерзкой, как несколько минут назад. –Билли?– позвала она целующего ее ключицы парня. Его лицо все ещё было на уровне ее шеи, словно он не слышал. –Билли?– повторила она. –Да...– протянул он, посмотрев на ее обеспокоенное покрасневшее лицо. Очаровательная. –Что мы делаем? –Ох, детка, я как раз собирался показать тебе...– поцелуй в скулу,– а ты меня отвлекла. –Билли, я серьезно.– она отвернула лицо от его губ. Харгроув закатил глаза. –Макс, ты прекрасно знаешь. Не знаю, как ты, но лично я собрался заняться с тобой сексом,– он видел как плотно губы Макс прижались друг к другу. Ее лицо было настолько напряжённым, что могло показаться, что ее зубы вот-вот треснут. –Тебя ничего не смущает?– вопрос прозвучал тихо, застенчиво. Так, словно она боялась услышать ответ. –А что-то должно?– Билли было и вправду интересно. Если она намекает на их фальшивую семейную связь, то он даже не думает об этом. Они оба понимали, что сестра и брат из них никакие. –Многих парней смущает, когда...– Макс сделала вдох и прикрыла глаза от откуда-то взявшегося стыда. –Когда у девушек нет сексуального опыта. Билли нахмурил брови в замешательстве. Она сейчас серьезно? Перед ним лежит невероятной красоты девушка, похожая на сказочную ведьму, а он должен думать о том, сколько членов в ней было до него? –Макс, поверь, это последнее, что меня интересует. То, что ты решила разделить свой первый секс со мной... Очень льстит. Но это последнее, о чем ты должна думать, хорошо? Ма-а-акс...– Билли протянул ее имя и двумя пальцами повернул ее голову на себя. Она открыла глаза. –Хорошо? Она обдумывала то, что он сказал. Чего она не ожидала, так это того, что Билли будет столь заботлив по отношению к ней. Макс всегда считала его мудаком, каких поискать надо, а сейчас лежит на кровати в его комнате, с обнаженной грудью и стесняется его перед их совместным сексом. Макс кивает головой. Билли говорит с ней так, как никогда раньше не разговаривал: –Если ты не хочешь, то можешь идти. Я не собираюсь обижать тебя, либо принуждать к чему-то. Но если ты хочешь продолжения, я обещаю, что буду осторожен. Ты хочешь, Макс? Она молчит. А он ждёт. Ждёт столько, сколько этого будет требоваться. –Да. Билли улыбается, стягивает с нее юбку, массируя руками бледную кожу. Вслед за ней, Билли стягивает розовые трусы и перед ним открывается картина, которая заставляет его дышать чаще. Он замечает, что Макс успела стать жертвой моды наступающих девяностых, сбрив все волосы с лобка, оставив лишь тонкую полоску посередине. –Господи, Макс... За что ты так со мной?– у Билли начинается тремор, он готов умереть за эту рыжую засранку прямо здесь и сейчас. Глаза Макс расширились, ведь она никогда не видела Билли настолько уязвимым. Даже во время ссор с Нилом, его лицо оставалось непоколебимым и не выражало никаких эмоций, но сейчас казалось, что он вот-вот разрыдается, как маленькая девочка. Он наклонился к ее веснушчатому лицу, прильнув к полуоткрытым губам. Макс положила ладони на его шею, а ногами обвила торс, пока Билли на ощупь рылся в ящике прикроватной тумбочки, опираясь на одну руку о кровать. –Подожди,– сказал он, когда достал что-то. Макс привстала на локтях, наблюдая за парнем. Билли спустил джинсы и ремень со стуком сполз на пол, пока Билли открывал пакетик с презервативом. Грудь Макс вздымалась, а кулаки сжимали простынь в предвкушении ее первого в жизни сексуального опыта. Когда Билли спустил боксеры, взору девушки открылся член парня, который в размерах превзошел все ее ожидания. –Билли!– вскрикнула она. Он ждал такой реакции, из-за чего лукаво улыбнулся. Надев презерватив, Харгроув вновь склонился над лицом Макс: –Готова? –Да, сэр,– улыбнулась она, прикусив губу, чем заставила Билли думать про нее самые грязные вещи. Три. Два. Один. Комнату наполнил короткий визг Максин, прерванный поцелуем. Билли двигался медленно, постепенно наращивая темп. Он искренне придерживался мнения о том, что мужчина не должен стонать во время секса. Но Макс, ее вскрики, дурманящий цитрусовый запах заставили Билли испускать низкие гортанные стоны вперемешку с грязными словами, которые он шептал девушке на ухо. Макс сдалась первая– ее тело задрожало, спина выгнулась, из уголков глаз потекли слезы, а из горла вырвалось кульминационное: «Ох, Билли!» Билли продержался немного дольше, но почувствовав приближение, вышел из Максин, быстро снял презерватив и выстрелил на ее живот теплой белой жидкостью. Он обессиленно рухнул рядом с девушкой, которая сразу же прижалась щекой к его бицепцу. После того, что он пережил за последние полчаса, он не мог не сказать короткое: "Люблю тебя, чертовка", признав, что эту игру выиграла Макс.