A Common Cuckoo || Обыкновенная Кукушка

      В жизни Шоты было много случаев, когда он чувствовал себя бесполезным. Например, когда он был свидетелем того, как злодеи вторглись в тренировочный лагерь, а его ученики отчаянно боролись за жизни; или взять хотя бы то время, когда он ощущал удушение от галстука, а Всемогущий сражался с врагом, которого Шота не смог бы победить, даже если бы он был там; или тот момент, когда капли дождя падали ему на лицо, парамедики накрывали тело Оборо белой простынёй, а он всё ещё слышал в ухе призрачный голос своего друга.       Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, как Хитоши закричал, когда Джуничиро потащил его по коридору.       — Отпусти его! — Шота дёрнулся из верёвок, удерживающих его.       Рядом заревела Эри, и в голове у него загремело. Его дети плакали, отчаянно желая, чтобы он их спас, но он ничего не мог сделать, кроме как слушать.       — Подожди! Стой! — выкрикнул Хитоши.       — Хитоши! — закричал Шота со слезами на глазах, раскачиваясь на стуле.       Коридор наполнился звуками борьбы, каждый удар и глухой стук, каждый возглас и вопль пронзали Шоту.       И тут крики Хитоши прекратились.       На них опустилась оглушительная тишина. Всё, что мог слышать Шота — это плеск воды из ванной и стук собственного сердца в ушах.       Резкий вдох нарушил тишину, как будто кому-то отчаянно не хватало воздуха.       Ужасное осознание поразило Шоту, вырвав из груди болезненный всхлип.       Злодей топил Хитоши. Хитоши тонул. Его сын умирал.       — Борись, Хитоши! — крикнул Шота. — Дерись!       — Отец-!       Шота взвыл; втайне он всегда хотел, чтобы Хитоши называл его отцом, но не так. Не тогда, когда его сын боролся за жизнь.       Хитоши снова задыхался, всхлипывая, он болезненно хрипел, и затем не издал ни единого звука; звук воды, выплёскивающийся через край ванны с хлюпаньем о кафельный пол, слишком громко звучал в голове Шоты.       Шота раскачивался на стуле, и, когда он встал на цыпочки, верёвки впились в его запястья. Это было неудобно, он почти не мог удержать вес, но он помнил истории о родителях, которые до появления причуд поднимали машины, чтобы спасти своих детей. Шота отскочил назад, сильно ударившись о стену позади себя.       Стул треснул, обломки врезались в руки и спину, и Шота снова сильно толкнулся назад. Стул прогнулся, а после развалился, как сломанные кости. Верёвка упала.       Шота рванулся вперёд, прыгая из верёвок, ноги несли его по коридору. Он ворвался в ванную.       Сначала его охватила жара. Всепоглощающая. Заставляя задыхаться и щуриться от поднимающегося пара.       А после Шота увидел их. Джуничиро стоял над ванной, глубоко погрузив руки с прижатым Хитоши в воду. Хитоши боролся, царапая Джуничиро ногтями и обдирая его кожу, кровь стекала по лицу Джуничиро, окрашивая его зубы. Он насмехался над Хитоши.       Шота рванул, не задумываясь. Он сбил Джуничиро с ног и толкнул его в стену, где тот рухнул, утаскивая с собой на пол бутылки с шампунем и полки. Шота не жалел его и секунды. Он залез в ванну и, когда жар обжёг его ноги, вскрикнул. Но он отогнал боль и погрузил руки прямо внутрь, вытаскивая Хитоши из воды. Ребёнок отплёвывался и задыхался, сопротивляясь ему.       — Хитоши, это я, пацан. Это я, — сказал Шота близко к его уху. Это было ошибкой. Одним отработанным движением Хитоши вскинул голову и врезался лицом в скулу Шоты, едва не задев его нос.       Шота хмыкнул, голова мотнулась назад от силы удара. Он бы не удивился, если бы Хитоши сломал ему скулу; он уже чувствовал, как она горит. Но это не имело значения. Он продолжал держать Хитоши, вытаскивая их обоих из ванны.       — Пацан, это я. Это Шота. — Шота изо всех сил пытался удержать его. Хитоши пошатывался, и ноги Шоты отказывали держать его вес, но руки метнулись к Хитоши, чьи пальцы были похожи на когти. Шота схватил его за запястья, удерживая ногти ребёнка подальше от своего лица.       Хитоши издал удушливый, всхлипывающий звук, и тело предало его, обмякнув, не оставив Шоте другого выбора, кроме как опуститься на пол вместе с ним. Ещё один булькающий звук вырвался из Хитоши, спина прогнулась, а руки и колени упёрлись в пол. Он хрипел и брызгал слюной, его глаза были плотно зажмурены, и он пытался дышать.       — Вставай, — попросил Шота, он плотно приложил руку на спину ребёнка, побуждая к действию. Хитоши подавился, глаза расширились, и затем его вырвало водой, которую он проглотил до этого. — Вот и всё. Хорошая работа, — подбодрил Шота. Его собственный желудок скручивало от вида спазмов Хитоши, от дёрганья его тела, которое пыталось одновременно дышать и извергать воду.       С тяжёлым вздохом Хитоши начал заваливаться; ребёнок падал так, будто его мышцы просто исчезли. Шота поймал его прежде, чем он успел удариться головой о плитку в ванной, и притянул ребёнка к себе на колени, положив на него подбородок и обхватив дрожащее тело руками.       — Всё в порядке, я держу тебя. Всё хорошо, — прошептал Шота, зарывшись лицом в мокрые волосы Хитоши.       Хитоши цеплялся за него, тело ослабевало при каждом движении. Шота потянул его за голову и поморщился от покрасневшего лица Хитоши. Лицо выглядело обожжённым.       — Хитоши, мне нужно облить ожоги холодной водой. — Шота попытался подняться, но Хитоши пискнул, мотая головой из стороны в сторону и скуля до тех пор, пока Шота снова не опустил их обоих на пол.       — Больно, — прохрипел Хитоши, приоткрывая налитые кровью глаза и щурясь на Шоту.       — Я знаю, но вода поможет. — Шота растрепал его мокрые пряди, и ребёнок хныкнул, когда они скользнули по его лбу. — Я буду-       Бутылка шампуня отскочила от плитки в ванной и полетела в их сторону. Шота поднял взгляд и обхватил Хитоши руками, обнимая и пряча собой, чтобы хоть как-то защитить его. Но он не отводил взгляда от Джуничиро.       — Как ты смеешь?! — завизжал Джуничиро с выпученными глазами и покрасневшим лицом, покрытым пятнами. — Этот маленький злодей-       Все мышцы на спине Хитоши напряглись, и со звериным выкриком он бросился на Джуничиро.       Шоте пришлось приложить все силы, чтобы оттащить Хитоши назад, обхватывая его за торс, пока он размахивал руками. Крича, Хитоши вцепился в руку Шоты, его ноги брыкались, и он отчаянно пытался броситься на Джуничиро.       — Позволь ему. Я накажу этого маленького сучонка так сильно, что он даже не поймёт, какой сегодня день, — прорычал Джуничиро.       — Хватит. Вы оба! — рыкнул Шота.       В голове пронеслась вся героическая подготовка, и Шота резко повернулся и загнал Хитоши себе за спину, вытянув руку, чтобы удержать его. Хитоши, находясь позади него, задрожал, а тело напряглось, борясь с болью, которая, несомненно, пронизывала его вместе с желанием напасть на Джуничиро.       — Этому мальчику нужна надлежащая дисциплина.       — Достаточно. — Шота стиснул зубы, глядя на Джуничиро.       — Он всё портит! — взревел Джуничиро, а затем указал пальцем на Хитоши. — Ты должен быть благодарен! Ты мог бы быть на улице, демонстрируя свою причуду любому злодею, который захотел бы тебя использовать!       — Иди нахуй! — рявкнул Хитоши, крутанувшись вокруг Шоты и снова бросаясь на Джуничиро. Шота едва успел схватить Хитоши за рубашку и оттащить его назад.       — Хитоши! — Шота схватил Хитоши за руку и развернул его так, чтобы Хитоши оказался прижатым к стене. — Успокойся. Сейчас, — приказал Шота строгим и низким голосом. Хитоши издал влажный звук и замолкнул, инстинктивно прислушиваясь к тону, который Шота использовал во время патрулирования и тренировок. — Успокойся. Дыши со мной. — Шота сделал большой, управляемый вдох.       Шаткое дыхание Хитоши перешло во всхлипы.       — Если бы он был моим, я бы отправил его туда, откуда он пришёл, — усмехнулся Джуничиро позади них.       Каждый мускул Хитоши напрягся в хватке Шоты.       — Спокойнее. — Шота перехватил взгляд Хитоши. — Полегче. Дыши.       Хитоши сделал три болезненных вдоха.       — Теперь выдохни. — Всё тело Хитоши содрогнулось, лёгкие выталкивали воздух. — Не слушай его. Ты же знаешь, что это неправда. — Шота подождал, пока Хитоши сделает ещё один вдох, затем выпустил его из хватки. Хитоши так и остался прижатым к стене, тяжело дыша, и его руки раскинулись на плитке, будто он не знал, что с ними делать. Ребёнок выглядел истощённым. — Всё хорошо?       — Ага… — буркнул Хитоши, прежде чем рухнуть на пол. Его ноги распластались, как мокрая лапша.       Шота похлопал его по колену и повернулся к Джуничиро. Тот смотрел тёмными, яростными глазами.       — Он ослушался меня, — сказал Джуничиро так, будто бы это было оправданием.       — Я не бью и не оскорбляю своих детей, — прорычал в ответ Шота.       — Этот ребён-       — Я думал, ты хочешь эту семью, — парировал Шота. — Этот ребёнок наш.       Слова тяжело оседали в животе, хотя и лились из его рта. Авантюра, риск — использовать детей таким образом, но если Джуничиро был правдив в своих намерениях, то Шота готов дать ему то, что он хочет. Пока что.       Джуничиро сделал паузу. А потом моргнул.       — Что?       — Ты хочешь быть их отцом? Ты хочешь быть моим партнёром? Тогда мы вместе решим, что делать. — Шота никогда не изменял Хизаши, эта мысль никогда не приходила ему в голову, но то, что происходило сейчас, было очень похоже на измену.       — Но он-       — Да, он проявил к тебе неуважение, но его наказание — это то, что мы должны были обсудить. — Шота потянулся назад, схватив Хитоши за штанину, надеясь, что Хитоши не слишком погружен в мысли, чтобы принять его слова за правду. Хитоши был хорошим ребёнком, который едва ли выходил за рамки приличий. Он был дисциплинирован и вежлив куда больше, чем подобает подростку. За то время, пока он находился под его и Хизаши опекой, им ни разу не пришлось его наказывать. Они даже не думали об этом.       Джуничиро нахмурился, губы задумчиво скривились. Этот человек отчаянно хотел одобрения Шоты, его любви, его семьи, и если он действительно этого хотел, то ему нужно было правильно разыграть карты. Шота готов позволить Джуничиро думать, что он выигрывает эту партию. Если это поможет им выжить, то он сделает всё, чтобы умиротворить его.       Джуничиро вздохнул и потёр лицо ладонями, пыхтя в них, как чрезмерно нетерпеливый ребёнок.       — Хорошо, — сказал Джуничиро, — но я больше не потерплю его неуважения.       — Спасибо. — Шота быстро склонился и повернулся к Хитоши, чтобы поднять его на ноги. — Мне нужно нанести немного лосьона на его ожоги. — К счастью, ожоги выглядели не так плохо. Руки самого Джуничиро, которыми он держал Хитоши под водой, были красными и язвенными. Похоже, он не мог выдержать ни жару, ни холод, излучаемые его причудой. — Я принесу немного и для твоих рук.       — Спасибо. — Джуничиро наблюдал за ним с открытым и любопытным лицом, но в глазах плескалось подозрение.       Шота проигнорировал его и повёл Хитоши в гостиную, где оставил его рядом с диваном.       Джуничиро наблюдал за ними из коридора.       — Я скоро вернусь, — сказал Шота, обращаясь к Хитоши, — мне нужно забрать Эри. — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился, когда почувствовал, что его дёрнули за низ рубашки. Он оглянулся, находя рубашку зажатой в руках Хитоши, но затем ребёнок отпустил ткань и кивнул. — Я буду через две секунды.       Хитоши снова кивнул, его глаза были влажными и доверчивыми. Шота почти остался рядом с ним, но Эри всё ещё была одна.       Эри застряла в стуле, её лицо было покрыто пятнами, а глаза расширены от испуга. Шота подошёл к ней.       — Извини, что оставил тебя здесь, — сказал Шота, проведя рукой по её спутанным волосам. Он приступил к работе, ослабляя переплетения верёвок.       — Ты мокрый. — Эри моргнула.       — Я в порядке.       — С Хитоши всё хорошо? — Эри хныкнула, верёвки спали. Шота нежно убедил её протянуть ему руки. Её запястья были мутными от синяков, а в местах, где стяжки тёрлись о кожу, образовались волдыри.       — Он в порядке. Иди сюда.       Эри подняла руки, и Шота поднял её и прижал к груди. Она крепко обняла в ответ и вцепилась в его рубашку дрожащими руками.       — Папочка, мне страшно.       — Я здесь, — прошептал Шота, целуя её в макушку и не обращая внимания на то, как сердце сжалось от её тихого голоса. — Я здесь.       Эри прижалась к нему, шмыгнув носом. Её лицо всё еще было покрыто соплями и подсушенными слезами.       — Давай сходим и умоем тебя и Хитоши? — Шота прижал Эри к боку, вынося её из гостиной. Она встрепенулась, увидев Хитоши, который съежился под рукой Шоты.       — Тоши! — выкрикнула Эри, и Шота опустил её на пол. Она приклеилась к боку Хитоши.       — Хэй, Эри. — Хитоши обхватил её рукой и притянул к себе.       — Присмотри за ней, пока я схожу за аптечкой.       Хитоши вяло кивнул. Шота, поколебавшись ещё секунду, оставил Хитоши с Эри.       В ванной царил беспорядок. Полки оказались сорванными, везде валялись бутылки, повсюду была вода, пропитавшая коврики. Шота сунул руку в ванну и вытащил пробку, игнорируя, насколько розоватой была вода.       Он отступил назад и на секунду пришёл в себя, прислоняясь к стене и наблюдая, как вода стекает в слив. Его охватило знакомое чувство, такое же, когда он очнулся в палате Исцеляющей Девочки после инцидента в USJ. Он не мог осознать и не мог дать этому чувству названия. Оно просто сидело глубоко в груди и душило его.       Он почти потерял Хитоши. Прошёл всего один день, а из-за него ребёнок чуть не умер.       Как они должны были продержаться ещё четыре дня?       Шота устало провёл рукой по лицу, затем нырнул под раковину в поисках аптечки. Не было смысла волноваться и терять спокойствие. Он должен был рассуждать здраво.       Но тут волосы на затылке встали дыбом, и, будь проклята логика, Шота повернул голову так быстро, что она у него закружилась.       Джуничиро стоял в дверях. Тёмные глаза пристально смотрели на Шоту. Ни один из них не пошевелился. Единственным звуком была вода, капающая с одежды на пол ванной.       — Мне нужно вернуться к детям, — сказал Шота, вставая с аптечкой в руках. Он сделал осторожный шаг вперёд.       Рука Джуничиро обхватила и сжала его запястье. Вмиг Шота побледнел, внезапно кожа стала слишком горячей, а внутренности будто горели на углях. Колени подкосились ещё до того, как он понял, что происходит.       — Бросишь мне вызов ещё раз, и Эри останется единственным ребёнком. — Джуничиро наклонился к нему, и Шота рухнул на колени. — Я не собирался убивать мальчика, но, если мне это понадобится, я сделаю это. Мне нужно, чтобы он уважал меня. И он должен научиться этому у тебя. — Жар внутри Шоты разгорался всё сильнее, и он не смог удержаться от вскрика. Желудок скручивало до тех пор, пока его не вырвало завтраком. — Я сварю Хитоши заживо, если ты не научишь его уважению, хорошо, любимый?       Шота кивнул, почти задыхаясь от ощущения, будто ему в горло засунули кулак.       — Отлично. — Джуничиро отпустил его, и Шоте пришлось изо всех сил постараться, чтобы не упасть лицом вниз. — Мне правда ненавистно причинять тебе боль, детка. Я так сильно тебя люблю.       В ответ Шота мог только вдохнуть: лёгкие нуждались в воздухе даже тогда, когда он уже мог дышать.       Чужая рука откинула его волосы в сторону и заправила за ухо.       — В таком виде ты так прекрасен.       Шота сжал рот, сдерживая подступившую рвоту к горлу.       — Я вижу, как усердно ты работаешь. — Джуничиро отдёрнул его мокрую рубашку. Ткань прилипла к нему, но затем начала отслаиваться так, словно с него сдирали кожу. — Ты такой сильный.       Шота хотел уползти прочь, найти тёмный угол и спрятаться там. Будучи про-героем, он привык к ранениям, привык к боли. В этом он мог бы быть чемпионом. В конце концов, было всего два выбора: перевернуться и умереть или сражаться, несмотря на боль. Он мог легко протолкнуть эту мысль в голову. Он уже делал так — вопреки сломанным костям он сражался в USJ, защищая своих студентов.       Но сейчас Шота чувствовал, что его внутренности вопят. Кровь под кожей ползала, словно муравьи. Ему хотелось царапать и сдирать ногтями плоть до тех пор, пока не осталось бы ничего, кроме сухожилий и костей.       — И всё же сейчас ты стоишь передо мной на коленях. — Джуничиро схватил лицо Шоты ладонями и повернул его лицом к себе. Он тепло и мягко улыбнулся ему. — Как я уже сказал, ты прекрасен.       А потом он поцеловал его. Шота замер, забыв, как дышать. Он держался неподвижным, ожидая, когда этот момент закончится. Перед глазами вспыхнул образ семьи. Причина, по которой он позволил этому случится.       Это длилось всего секунду. Едва мгновение. Всё закончилось, когда чужая рука задела низ рубашки, а потом пальцы скользнули к животу, покрытому мурашками, касаясь. Шота отскочил назад, не в силах подавить инстинкты и оставаться неподвижным. Он споткнулся о самого себя и привалился спиной к стене. Джуничиро последовал за ним, жадные руки потянулись к его талии, чтобы притянуть к себе и никогда не отпускать.       — Мне нужно помочь детям, — выпалил Шота и, прижав аптечку к груди, попытался отгородился от него.       Джуничиро облизнул губы и улыбнулся, нежно и любяще, будто Шота принадлежал ему, словно он создан для него. Он обхватил щёку Шоты и поцеловал туда, а затем уткнулся носом в его шею.       — Хорошо. Я понимаю. Ты всё ещё расстроен из-за Хитоши.       Шота тяжело сглотнул, когда губы коснулись его учащённого пульса.       — Иди к ним. — После Джуничиро отступил в сторону, позволив Шоте протиснуться мимо него.       Шоте пришлось сдержаться, чтобы не броситься прочь от него. Вместо этого он просто ускорил шаг, остановившись только для того, чтобы взять запасную одежду для Хитоши. Джуничиро был позади него, и он чувствовал, как глаза наблюдают за ним, раздевая его до тех пор, пока он не станет тем, кто будет полностью принадлежать ему. Шота похоронил мысли, похоронил каждое чувство, бушевавшее в теле. Дети всё ещё ждали его в гостиной. Ему просто нужно было сосредоточиться на детях.       Ему просто нужно было, чтобы его руки перестали дрожать.       Он встряхнул руками, пытаясь избавиться от адреналина, клокочущего в теле. Сделав глубокий, расчётливый вздох, Шота вошёл в гостиную.       Дети были там же, где он их оставил. Эри прижалась к Хитоши, спрятав лицо в его бедре. Хитоши, сильно нахмурившись и сжав кулаки, смотрел себе под ноги. Они оба подняли глаза, когда заметили его. Взгляд Хитоши метнулся к его рукам, а затем снова к его лицу, и Хитоши охватил ужас.       — Держи, переоденься. — Шота протянул одежду, не давая Хитоши и секунды на раздумья. — Оставайся там, где я могу тебя видеть.       Хитоши колебался, смотря в конец коридора, где стоял Джуничиро.       — Он там, — сказал Хитоши тихим голосом.       Шота встал перед Хитоши.       — Я буду стоять здесь. — Шота сжал плечо Хитоши и повернулся, потянув за собой Эри, чтобы дать Хитоши уединиться. — Отвернись. Ему нужно переодеться.       Джуничиро не ответил, тёмные глаза смотрели на Шоту, затем он пожал плечами и свернул в коридор. Было маленьким облегчением понять, что Хитоши не подвергался такой опасности со стороны Джуничиро.       Шота положил руку на макушку Эри, а беспокойство тем временем глубоко вгрызалось во внутренности. Он крепче прижал Эри к себе.       — Я закончил, — сказал Хитоши позади него.       — Садись. — Шота усадил Эри на диван. — Мне нужно помочь Хитоши, а потом мы приведём тебя в порядок, хорошо?       — Я сама сделаю это. Папуля научил меня этому. — Эри полезла в аптечку и достала влажную салфетку. Она осторожно провела салфеткой по своему лицу. — Вот так, да?       Шота тепло и очень гордо улыбнулся.       — Отличная работа. — Его маленькая девочка росла. Эри озарилась, продолжая промачивать лицо салфеткой.       Наконец Хитоши сел, а Шота уселся напротив него на журнальном столе.       — Извините, — пробормотал Хитоши, глядя себе на колени.       Шота выдавил на пальцы лосьон из тюбика, аккуратно нанося его на лицо Хитоши. Хитоши поморщился и откинул голову назад, но чуть погодя он позволил Шоте продолжить.       — За что? — спросил Шота, осторожно минуя глаза Хитоши. — Закрой для меня глаза. — Хитоши так и сделал.       — Если бы я остановил его, когда он только вломился, — прошептал Хитоши, пытаясь опустить голову, но Шота постучал по его подбородку, так что ему пришлось посмотреть вверх.       — Пацан, это не твоя вина. Мы можем вспомнить каждую ошибку, каждое движение, каждое правильное действие, которое мы сделали, но сейчас мы здесь. Единственное, что сейчас мы можем предпринять — это спланировать, что делать дальше. Вместо того, чтобы оглядываться назад на то, что мы могли бы сделать.       Шота почувствовал, как что-то мокрое пробежало по его пальцам. Он отстранился и увидел, что по щекам Хитоши текут слезы.       — Ох, парень.       Хитоши сокрушённо всхлипнул.       — Мне жаль.       Шота поддался вперёд, чтобы обхватить рукой Хитоши за голову и притянуть его к плечу.       — Всё это из-за того, что он сказал? — Шота играл с прядками Хитоши на затылке.       — Ты бы не выгнал меня, если бы я не был героем, верно?       Шота надавил на затылок Хитоши.       — Ты настоящий герой, Хитоши. И даже если бы ты им не был, и наши пути пересеклись бы иным образом, я бы всё равно взял тебя к себе. Ты мой ребёнок, наденешь ли ты плащ или будешь подавать картошку фри в забегаловке.       Хитоши ещё глубже уткнулся лицом в плечо Шоты.       — Всё в порядке, Тоши. Папочка любит тебя. И я тоже. — Эри протянула ладошку и похлопала Хитоши по колену. Хитоши всхлипнул сквозь смех, и Шота улыбнулся детям.       — Спасибо, Эри. Я тоже тебя люблю.       — Я так сильно люблю вас обоих. — Шота притянул детей и прижал их к себе. — Больше всего на свете.       Хитоши издал болезненный звук, цепляясь за Шоту. Эри держалась за них настолько крепко, насколько могла.       Они так и остались в таком положении, прижимаясь друг к другу. Шоту немного знобило, мокрая одежда всё ещё прилипала к коже, но он готов был смириться с холодом, чтобы ещё немного подержать детей.       Но Хитоши отстранился первым, потирая глаза и морщась от того, что его рукав поцарапал ожоги.       — Вы мокрый, — сказал он хриплым голосом.       — О, да, я в курсе. — Шота ткнул Эри в макушку, заставив её хихикнуть. Она по-прежнему отказывалась отпускать. — Давай я тебя перебинтую, а потом пойду переоденусь. — Шота полез в аптечку и вытащил бинты. Медленно, Шота начал обматывать Хитоши до тех пор, пока не перебинтовал его так, как только мог. У них не было достаточного количества бинтов, чтобы покрыть каждый дюйм Хитоши, поэтому в основном Шота сосредоточился на его лице и руках, надеясь, что ожоги не станут шрамами.       — Ты выглядишь как мумия, — сказала Эри, осторожно касаясь бинта на щеке Хитоши, будто она приглаживала бинт.       — Ах, да? — Хитоши приподнял бровь. — Разве мумии не едят маленьких девочек?       — Не-а! — Эри хихикнула.       Хитоши ухмыльнулся ей.       — Я не знаю. А вы что думаете… отец? — произнёс Хитоши, поглядывая на Шоту нерешительно, но с надеждой, словно он не знал, правильно ли он сказал.       — Я думаю, что вы двое смотрите слишком много фильмов. — Шота улыбнулся им, но улыбка переросла в безумную ухмылку, когда Хитоши улыбнулся в ответ.       Он хотел дорожить этим чувством. Он хотел спасти это ощущение. Он хотел наблюдать за этим вновь и вновь, пока улыбки Хитоши и Эри не стали бы всем, что он мог видеть перед собой.       Шота снова притянул детей в объятия, нежно поцеловав их обоих в лоб.       — Я обещаю, я вытащу нас отсюда.