Ce n'est pas amusant pour les enfants.

      Луч небесного светила прошёлся сначала по столу, стоящему у окна, потом же медленно и с предвкушением пройдя по полу, он сверкнул в глазнице кареглазого гения. В непонимании луч так и остановился на лице Осаму и не стал идти дальше на веснушчатую спину рыжего сони. Быстро моргая, Дазай окончательно избавился ото сна и встал из своего уютного гнезда. Потянувшись и прислушавшись, шатен ухмыльнулся собственным мыслям и пошёл готовить кофе и завтрак.       Пройдя по небольшому коридору и завернув в по-королевски обставленную кухоньку, он напевал несложный мотивчик одной американской песенки. Из окна на него смотрели сидящие на подоконнике сизые голуби и глазастые чайки. Накахара обожал подкармливать этих безобидных птичек, но они после столь невинного акта доброты лишь гадили на их окно. При рыжем выгонять их было строго запрещено, потому, что «Братьев наших меньших нужно кормить и жаловать всегда», а уж как они отплатят это явно не дело человека. Осаму бы было гораздо приятнее если бы эти пернатые твари приносили ему пачки денег какого-нибудь неряшливого миллионера. Послышался щелчок. Кофе было готово и ожидало своего невыспавшегося господина. Развернувшись от окна он вытащил свою чашку и начал попивать свой бодрящий напиток, позабыв о подгорающей яичнице. Спохватился он уже когда она стала непригодна к пище.       Всё утро юный гений проводил в раздумьях о предстоящем дне. А день этот должен был стать лучшим за всю их с Чуей совместную жизнь. Хотя сам Чуя ни о чём не догадывался и спокойно посапывал из спальни. Хитроумный план Дазая знал лишь он сам и ещё одно действующее лицо. Этой значимой фигурой в плане был Рюро Хироцу — пожилой мужчина со страстью к курению и коллекционированию револьверов и табака. Он был кем-то навроде коллеги Осаму по работе. Их фирма по изготовлению светильников высокого качества славилась на весь мир. Хрусталь, бриллианты и различные другие минералы служили основой их продукции. Высчитать выходной Хироцу не составило особого труда. Также, как и взять отгул на этот день.       Но вот только уговорить этого слишком начитанного деда на такую авантюру было той ещё загвоздкой. Но и Дазай не зря являлся самым востребованным консультантом. Когда на смену выходил он, то продажи вырастали в несколько десятков процентов. Что уж поделать с врождённым навыком внушения.       Хироцу согласился лишь после четырёх встреч с Дазаем. Для менеджера была отведена самая важная роль. «Охранник парка развлечений». Когда он в первый раз это услышал, то лишь покрутил пальцем у виска и сказал про странные идеи консультанта. Осаму стал говорить про цену, но и она не устраивала его будущего помощника. Установилась она, когда шатен случайно проговорился о новой бутылке вина Чуи с одного аукциона в Греции. Для рыжего она была частью коллекции и особую цену имела лишь глубоко в сердце. То, что он испытает в будущем будет точно стоить этой жалкой бутылки тысяча девятьсот шестидесятого года. Возможно.

***

      Весёлый Дазай шагал по плитчатому тротуару, если хорошо присмотреться, то можно было заметить его слегка припрыгивающий шаг. На улице были слышны радостные крики детей и недовольные голоса родителей. Но голосов было не так много, так как был уже поздний вечер с розовыми и оранжевыми облаками. Закрытие парка было ещё далеко, но ответственные взрослые решали всё за своих безрассудных детей. Аттракционы по типу каруселей, батутов и лодочек потихоньку закрывались. В парке в сумерки, возможно, начиналось время влюбленных и подростков. Пока из парка выходила детвора, в него тут же заходили сладкие парочки и просто шумные подростки. Конечно, эти две группы людей были несовместимы на одной площади парка, но их мир был обусловлен размерами парка и нелюбовью подростков к парочкам.       — Какого черта мы тут делаем, а, Дазай? — недовольно проговорил рыжий.       Наверное только его партнеру было известно, что за этими словами скрывалось восхищение видом вечернего парка и детская радость от вида колеса обозрения и американских горок.       — Отдыхаем, дорогой. Ты только посмотри! — Осаму резко сорвался с места, тягая Чую за собой. Он подбежал к лавке со сладкой ватой и попкорном. — Сладкая вата!       Тяжело вздохнув и смерив любимого человека презрительным взглядом, Накахара достал кошелёк и заплатил за сладость для своего взрослого ребёнка.       Получив свою сладкую вату, Осаму попрыгал в сторону скамеечки. Чуя пошёл неспешным шагом за ним.       — Чуя, смотри! Один батут ещё не сдулся!       — Стой, идиот!       Не успел рыжий договорить, как шатен уже бежал к батуту. Это был весьма симпатичный батут в форме исполински огромного замка, причём розового. Дазай резко остановился и оглянулся на Чую.       — Не желаешь попрыгать, Чуя? — сказал Осаму, еле пряча свою хитрую улыбку.       — Дазай, ты идиот? — спрашивает Накахара, смотря на своего ебанутого парня. — Ах, точно, это же риторический вопрос…       Еще несколько минут они стоят молча и Осаму ждет, пока рыжий согласится, заскакивая в этот прекрасный замок для детишек. Шатен вытягивает руки в сторону батута и улыбается, приглашая своего любимого попрыгать вместе с ним. Но Чуя мотает головой и скрещивает руки на своей груди.       — Я не собираюсь… — Накахара не успевает договорить, как его перебивают.       — Прыгать на моем члене? — суицидник давит лыбу и наблюдает за реакцией своего возлюбленного.       — Чего? — охуевающе спрашивает Чуя.       — Чего? — улыбаясь, передразнивает и хватает рыжего за руки, заходит на батут и тянет за собой Накахару.       Чуя успевает промямлить лишь что-то вроде «Какого черта…», как его тут же затягивают в поцелуй. Ровно стоять на надувном батуте не очень то и удобно, поэтому оба парня еле держатся на ногах, пытаясь устоять и не       разорвать поцелуй слишком рано. Рыжий мычит, когда его ягодицы сжимают слишком сильно.       — Тут, вообще-то, тоже должны быть дети… — отстранившись от приятных губ Осаму, шепчет шляпник.       — Не волнуйся, я сделал все для нашего удобства, — ухмыляясь, произносит шатен и удобно усаживается на батуте, потянув Накахару за руку на себя.       В мыслях любителя собак мелькает «Чертов Дазай», и он сразу же падает на грудь Осаму, пытаясь поудобнее устроиться на забинтованном теле. Еще немного ерзает на пахе шатена, и наконец удобно устраивается на его бедрах.       — Только не говори мне, что, — раздраженно говорит Чуя, положив свои руки на теплую шею Осаму, — Ты собираешься потрахаться прямо здесь…       — А в чем проблема? — полушепотом говорит Дазай, устраивая свои ладони на упругих ягодицах рыжего, — И кстати, будь тише, а то нас точно услышат. — он произносит это со смешком, сжав задницу Накахары в своих руках, и губами припав к бледной шее рыжего.       Осаму оставляет кучу красных отметин на нежной коже, попутно перейдя руками на пах Накахары, нащупав немалых размеров орган через тонкую ткань темных шорт и нижнего белья. Сжимает в руке еще не затвердевший член и начинает медленно двигать по нему рукой, не снимая шорт. В ответ на такое дыхание Чуи сбивается, тот сжимает шею шатена, словно пытается удушить.       — Как же ты меня раздражаешь… — шепчет Накахара, убрав руки с шеи младшего и переместив их на его плечи.       — Я тоже люблю тебя, — произносит шатен, на секунду отстранившись от бледной кожи на ключицах шляпника.       Но ведь Чуя и не говорил, что не любит этого бинтованного суицидника, верно? Лишь поэтому он вновь замолкает и продолжает тихонько постанывать от приятных поцелуев и укусов на шее и ключицах. Еще немного и член Накахары уже стоит колом. Только от одной мысли о том, что он с Осаму собирается потрахаться там, где их могут заметить, рыжий уже возбуждался, что уж тут говорить о чувствительной к поцелуям шее…       Дазай старается сделать все быстрее, ибо поторопиться им все-таки нужно, ведь сам он договорился с Хироцу максимум на час. Забинтованные руки уже пытаются стянуть со шляпника шорты, но все никак не выходит, потому что Чуя не соизволит даже приподняться сам. Накахару немного приподнимают за ягодицы и стягивают его шорты вместе с нижним бельем до колен. Так намного неудобней. Но Чуя молчит и смотрит в карие глаза напротив, будто что-то выжидая. Осаму что-то «читает» в глазах его возлюбленного и укладывает его спиной на батут. Шляпник недовольно мычит и тянется к Дазаю за очередным поцелуем, который конечно же, сразу получает. До того как поцелуй успевают разорвать, шатен отбрасывает в сторону пока что ненужные шорты Чуи, вслед за которыми полетели и боксеры.       — Чтоб еще раз я… — хмурится Накахара, хватаясь за каштановые волосы, когда Осаму вставляет в него один палец, предварительно смочив его смазкой, которую всегда таскает с собой, — Повелся на твой пиздеж…       Дазай улыбается и прокручивает палец внутри Чуи, заставляя того сдержанно ахнуть и закусить нижнюю губу.       — Ты всегда ведешься на него… — все с той же улыбкой на лице произносит Осаму, и облизывает пылающую мочку уха Накахары, от чего тот краснеет еще сильнее.       Второй палец добавляется совсем скоро и Чуя не может сдержать стона, когда подушечка пальца начинает массировать его простату. Он все так же пытается сдержать стоны и кусает губы, иногда прикрывая рот рукой. А Дазаю весело. Ему, блять, весело. Смотря на такого Накахару он лыбится еще сильнее и уже хочет вставить третий палец, но пока ждет.       Шляпник перестает сдерживать стоны только после того как шатен что-то шепчет ему на ухо. Чуя расслабляется и окончательно отдается в руки Дазая.       Третий палец входит в Накахару довольно легко, и медлить Осаму все так же не хочет. Недолго послушав постанывания рыжего, Дазай вынимает свои пальцы с пошлым хлюпом, из-за чего Чуя краснеет чуть сильнее.       Облегченно выдохнув, шатен стягивает с себя джинсовые шорты вместе с нижним бельём и наконец освобождает свой вставший член. Размазывает все ту же смазку по органу и приставив головку к анусу Накахары, смотрит тому в глаза. Рыжий тихонько кивает и Дазай начинает входить внутрь.       Шляпник вздыхает и тянет голову Осаму ближе к себе за его каштановые лохмы, дабы затянуть в поцелуй. Языки переплетаются в поцелуе, а рука Чуи сжимает волосы шатена и слегка оттягивает.       Может быть сейчас, рядом с Дазаем, Чуя ни о чем не думает, отдаваясь приятным ощущениям, но после он точно будет проклинать Осаму за его глупые идейки. Но это точно не сейчас.       Ведь сейчас внутрь него входит Дазай, и шляпник не может сдержать стона. Он поджимает губы, в попытках стонать тише, но не выходит почти ничего. Шатен переодически задевает простату, и Чуя выстанывает тихое «Да» с каждым толчком. Осаму радуется, когда смотрит на такого Накахару, и на его лице появляется небольшая улыбка, когда рыжий жмурится и слишком громко стонет, не ожидая такого от самого себя. К влажным губам Чуи приставляют указательный палец, прося быть тише, и он пытается… Но Дазай, словно на зло, начинает двигаться быстрее, с каждым толчком задевая простату.       Перед глазами летают звездочки, и все, что Чуя может сделать сейчас, это больно оттянуть волосы Осаму в своем кулаке и сжаться внутри, кончая себе на живот с тихим, еле сдержанным стоном.       Суицидник делает еще пару толчков и вынув член из Чуи, кончает вслед за ним тому на живот, после чего расслабляется, чмокнув Накахару в лоб.       Дазай натягивает на себя обратно не до конца снятые шорты вместе с бельем, и достает из заднего кармана влажные салфетки, которые сейчас очень даже пригодятся. За Осаму Чуя наблюдает из-под темных ресниц, еще больше расслабляясь, почувствовав холод на своем животе от салфетки с каким-то странным запахом.       Шляпник наконец-то приподнимается на локтях и после того как Дазай заканчивает вытирать кожу Накахары от спермы, он хватает свои шорты с боксерами, которые валялись где-то рядом с ним, и встав на батут ногами, надевает их на себя. И лишь когда Чуя поворачивается лицом к Осаму, смотрит ему в глаза, он понимает, что смущается. Щеки Чуи горят еще с самого начала, но сейчас Осаму улыбается и наблюдает за тем, как рыжий начинает злиться.       — Просто не говори ничего, — произносит Накахара и сжимает руки в кулаки, с мыслью о том, какой же Дазай все-таки подонок.       — Ты красный, словно помидорка, Чу-у-уя! — он произносит это попутно поднимаясь с батута и уже приготавливаясь бежать.       — Черт бы тебя побрал, Осаму! — рыжий кричал это суициднику, который рванул из надувного замка раньше, чем сам Накахара.       Наподалёку от убегающего сумасшедшего и орущего шляпника, мирно покуривая сигару, пафосно стоял Хироцу. Это был последний раз, когда он повёлся на слова Дазая.