Бич Червей

      У входа в зал стояла молодая девушка с белыми волосами и в синем роскошном платье. Меридия. — Они живы, пока ещё. А ты и в правду оказался нам полезен, Элсин был прав. Надо бы его вернуть сюда. — произнесла Меридия, и взмахнув рукой вытащила Финтиаса из Забвения будто это не другой мир, а некий невидимый карман. На пол рухнул израненный Финтиас, по всему телу которого были порезы и следы от попавших в него заклинаний, в основном ожогов. — Госпожа Мерид-Нунда! — Молчи, Элсин. Ты не выполнил моё задание, но смог остановить беспредел, что вытворяла эта погань. Я вернула тебя только потому, что ты оказался прав насчёт стражника, а я люблю, когда мне дают дельные советы. Все трое затихли, ожидая, что дальше скажет даэдрическая принцесса. Подойдя к Родерику, она отвесила ему сильную пощёчину, от которой по доспехам побежали трещины и он стал разваливаться, открывая истинный облик Родерика. — Тебя, в знак моей признательности, я освобождаю от дара Малаката, мы с ним ещё это обсудим. А с тобой, думаю мы ещё встретимся, в будущем. Пока Меридия подходила и залезала на стол, сближаясь с Айвен, Родерик наблюдал, как с его тела частями отваливаются разбитые Меридией доспехи и рассыпаются в пыль, ударяясь о каменный пол зала совета и как его кожа принимает естественный цвет и исчезает чувство присутствия Даэдра в его сознании. — Айвен, мне нет смысла тебя убивать, я знаю, что ты действовала по указке червяка, но в наказание за содеянное когда-то и сегодня, я забираю всю твою магию, в том числе и способность вытягивать души. Захочешь вернуть, приходи к моему святилищу, и возможно, мы договоримся о цене. Когда Меридия договорила, в её руке блеснул маленький велкиндский камень. Она положила руку на шею Айвен и вытянула из волшебницы все магические силы до последней капли, поместив яркий синий сгусток в камень, который сразу убрала за поясок платья. Айвен упала без чувств и Родерик кинулся к ней. Подбежав, он положил её голову себе на колени и обратился к Меридии. — Госпожа Меридия, могу я задать вопрос? — Так и быть, я все равно давно не общалась со смертными. — Кризис Забвения окончен, путь в Нирн для Даэдра закрыт. Как это возможно, что вы здесь, и что я смог получить силу Даэдра? — Вы смертные меня всегда удивляли. Зная историю, вы могли бы сделать вывод, что деление на Аэдра и Даэдра весьма условное. Да, вы можете оградиться от Забвения, но полностью от него закрыться не получится, ведь это тоже часть общего мира. Я ответила на твой вопрос? Родерик опустил голову и теперь его волновало только состояние Айвен. — Элсин, тебя я ни от чего не освобождаю, ты по прежнему будешь помогать мне бороться с некромантией. Пока можешь отдохнуть, я призову, когда мне будет нужно. С этими словами Меридия засветилась столь ярко, что ослепила Элсина и Родерика, а затем исчезла. Сразу после того, как её магия развеялась, в зал забежала группа чародеев во главе с архимагом и верховным канцлером.       — Этих двоих обыскать, заковать и в темницу. Айвен срочно доставить в университет для осмотра, и соберите в приёмной целителей. — скомандовал Тарагил, осматривая полуразрушенный зал совета. — Вот же подонок. — давая оценку действиям Маннимарко высказался канцлер Окато. Двое стражников подбежали к Родерику, и подняв его за локти скинули со стола на пол, где двое чародеев университета сразу заковали его в кандалы, блокирующие магию, и подняв на ноги, вывели из зала совета на улицу. С Элсином поступили также и вывели вслед за Родериком, и пока их обоих вели через весь город в тюремный бастион, из которого они бежали буквально несколько часов назад, Айвен, при помощи магии переносили в университет. Родерик, сознание которого в тот момент не было осквернено Даэдра, в полной мере оценил последствия атаки некромантов — по всему городу валялись тела погибших жителей и побеждённой нежити, некоторые дома были повреждены, будто внутри произошёл взрыв, и запах, чудовищный запах гнилой плоти, который наверняка ещё нескоро покинет улицы Имперского города. Финтиас тем временем шёл позади него и также осматривал город, но на его лице не было ни удивления, ни жалости, ни какого-либо интереса. Он, как бывший служитель «Мифического рассвета» уже видел подобное во время кризиса, и даже частично принимал участие в наведении хаоса и убийствах мирных жителей. Идя в сторону бастиона, он думал о словах Меридии и о том, спасёт ли она его от казни, если выяснится, кто он такой на самом деле и что сделал. Дойдя до бастиона, их поместили в соседние темницы, но они не вели диалогов. Родерик думал только об Айвен и своей дальнейшей судьбе, а Финтиас был эмоционально измотан и решил наконец выспаться, но перед тем как закрыть глаза, он повернул голову к решётке, за которой виднелся сидящий на кровати Родерик, погруженный в свои мысли. — Ты молодец, Родерик. Даже силу Даэдра смог обернуть в чистое благо. Такого я не видел ни в Нирне, ни в одном из планов Забвения. — с уважением произнёс Финтиас, после чего отвернулся к стенке и засопел.       На утро, Родерик проснулся от того, что стражники стучат по решётке Финтиаса. — Просыпайся, пора на допрос! — сказал стражник, отпирая решётку темницы. Когда решетка была открыта, двое стражников подошли к Финтиасу, и взяв его пол руки увели из темницы куда-то наверх, скорее всего с специальное помещение, предназначенное для бесед с преступниками. Родерик, хоть и бывший стражник, никогда в нем не был, но по рассказам других стражников, в этой комнате не действуют никакие законы, и если стражи захотят, будут и пытать, добывая нужную им информацию. Понимая, что после Финтиаса он пойдёт следующий, он уже не мог уснуть, и сев на кровать, стал ожидать, когда придут и за ним. Вспоминая все события прошедших дней, он остановился на одном — сбежавшие пленники. Подойдя к высокой стене и встав на прикроватный столик, Родерик смог выглянуть в маленькое окно, заделанное решёткой. Привыкнув к свету, его глазам открылась невероятная картина — по всему озеру Румаре плавали осколки льдин. — Что за эликсир ты им дал, Финтиас? — прошептал Родерик. Ответа ни от кого он не услышал, да и не ждал, ведь сегодня он единственный заключённый в тюремном бастионе Имперского города, что стало его угнетать, ведь до этого рядом был хотя бы Финтиас. С момента, когда Финтиаса увели прошло несколько часов, и все это время Родерика мучали вопросы о состоянии Айвен, о будущем города и о том, что стало Маннимарко. Но его размышления прервал звук падающего с лестницы Финтиаса и шаги стражников, следующих за ним. На нем не было живого места, руки были в порезах, а лицо было опухшим из-за продолжительных ударов. Спустившись, они подняли Финтиаса и завели в другую камеру, где к стенам и потолку были прикреплены кандалы на цепях для заключения особо опасных преступников. Закрыв на его руках и ногах кандалы и заперев решётку, стражники оставили практически подвешенного Финтиаса и подошли к решётке Родерика. — Встань, заключённый, пора на допрос! Родерика вывели из темницы и точками в спину гнали по лестнице наверх, с которой только что рухнул Финтиас. Поднявшись к приемную и пройдя в противоположный коридор, Родерик оказался в той самой комнате, в которой скорее всего до него был Финтиас. В ней стояли два деревянных стула, будто сделанных самым неопытным плотником, а между ними такого же качества деревянный стол из сколоченных досок. По всему столу были разбросаны листья пергамента с разными рисунками, и на краю стола лежали перо и чернильница. Сев за стол по указанию стражников, Родерик стал рассматривать причудливые рисунки на пергаментах. Многие из них он не понимал, но звезду Азуры заметил сразу, и нарисована она была весьма сносно. Помимо звезды он узнал и одного из даэдрических принцев — Мерунеса Дагона. Этот образ был многим знаком после вторжения Даэдра в Имперский город, и только Мерунес Дагон мог ассоциироваться с полуголым человеком, имея четыре руки. Но на пергаментах были не только рисунки — кровь, много крови, и скорее всего это была кровь Финтиаса. Пытаясь построить в голове картину произошедшего, Родерик взял лист и изображением звезды Азуры и стал растирать кровь на уголке листа. — Знакомая вещица? — задал вопрос мужчина в сером балахоне и тряпичной маске, скрывавшей нижнюю часть лица. Родерик молчал, рассматривая рисунок. — Расскажите мне, что с Айвен! — почти криком спросил Родерик. И он бы продолжил, если бы не два меча, перекрестившихся у его горла. — Давай я тебе объясню. Я знаю кто ты, Родерик Хейн, знаю кем ты был, и кем стал. Ты же понимаешь, что человек, становящийся Даэдра, сделает Имперскому легиону дурную славу. — Я больше не смогу стать им, даже если захочу! — Расскажи мне, кто наградил тебя этим. — Малакат! — Что за день? Что за день? Почему за сегодня я слышу имя уже двух принцев? Такое ощущение, что Мартин Септим зря пожертвовал собой, закрывая Нирн от этих тварей. Расскажи мне, как все было! И Родерик начал рассказывать, пытаясь передать все детали, какие мог вспомнить. Когда он закончил рассказ, человек в плаще немного помолчал, перевариваю рассказ, и встав заговорил. — Уведите его, заковать как и первого! Нет, ну это же надо, три Даэдра за день. Немыслимо! — с этими словами, он вышел из комнаты, а стражники подняли Родерика со стула и толкнули в сторону коридора, их которого пришли. Родерика заковали в такие же цепи, как и Финтиаса в темнице напротив. Финтиас к возвращению Родерика уже пришёл в себя, и смотрел одним, не опухшим глазом на то, как Родерика постигает та же участь что и его. Когда стражники ушли, в темницу спустился надзиратель, и стал медленно патрулировать вдоль коридоров темницы, останавливаясь каждый раз возле Родерика и Финтиаса. Те стояли посреди своих темниц, прикованные к цепям и с опущенными головами, и если Финтиас был готов к такому исходу, Родерик, как служитель закона в городе никак не ожидал оказаться в темнице подобно опасному преступнику. Так они провели два дня, и за это время ни разу не обменялись ни одной фразой, лишь иногда молча поднимали друг на друга глаза. На руках и ногах к тому моменту появились раны от натирающих цепей, а сознание стало мутным из-за недосыпа и голода. Под конец третьего дня, почти перед самым закатом, в темницу спустилась делегация, в составе которой были и архимаг, и канцлер, и тот пытатель, который измывался над Финтиасом. Все они сразу подошли к темнице Финтиаса, а когда надзиратель открыл решётку, вошли внутрь. — Финтиас Оттус. — начал канцлер Окато. — Я от лица провинции благодарю тебя за участие в спасении города и всех его жителей, и за помощь в, не побоюсь этого слова, победе над Маннимарко. Но за твои преступления во время кризиса Забвения, за службу даэдрическому принцу Мерунесу Дагону и причастие к смерти императора Уриэля Септима, приговариваю тебя к смерти. Ты выпьешь эликсир, приготовленный специально для тебя нашими лучшими алхимиками и примешь смерть достойно, без мучений. Твоё тело будет сожжено, а прах захоронен здесь, в Имперском городе, под Башней Белого Золота. Финтиас стоял молча, осознавая свою грядущую учесть и погрузился в мысли. Тарагил подошёл к нему в плотную и дал знак стражникам выйти из темницы. — Мы не могли принять другое решение, даже твои поступки не смогут смыть с тебя кровь, пролитую тобой за всю жизнь. — А свои грехи ты смыл, Тарагил? — улыбаясь, шёпотом спросил Финтиас. Но Тарагил не ответил и развернувшись, вышел из темницы и решетка за его спиной заперлась. Следующим был Родерик. Войдя в его темницу, Окато со стражей остались у решётки, а Тарагил подошёл к Родерику и положил руку ему на плечо. -Вехияэкве! — прошептал Тарагил и в его глазах засверкали маленькие белые огоньки. Родерик понял, что архимаг в данный момент осматривает его с помощью видения сути, пытаясь почувствовать присутствие Даэдра. Спустя несколько минут, Тарагил ненадолго закрыл глаза, а когда открыл, огоньки в его глазах погасли, возвращая его глазам естественный, серый цвет. Он молча повернулся к канцлеру Окато, и тот сделал два шага к Родерику. — Родерик Хейн, тебе я также выражаю благодарность за помощь. За Айвен не волнуйся, она уже в порядке, все рвётся тебя навестить. Несколько дней тебе придётся побыть здесь под наблюдением чародеев, необходимо удостовериться, что в тебе не осталось ничего от Забвения. Когда мы убедимся, что опасности нет, ты сразу же будешь освобождён. Однако, учитывая разгром, который ты учинил в районе Талоса, карьера в Имперском легионе для тебя закончилась. Снимите с него цепи и переведите в другую темницу, подальше от адепта. Когда Родерика заперли в другой темнице, в той, где держали до этого, канцлер и архимаг покинули бастион. Он лёг на кровать и стал принимать попытки уснуть, но его захватили переживания насчёт Финтиаса, ведь кем бы он ни был в прошлом, сейчас он, хоть и служит даэдрической принцессе Меридии, борется на стороне добра и пытается искоренить некромантию. По мнению Родерика, Финтиас заслужил ещё один шанс.       Так Родерик размышлял до поздней ночи. На улице стемнело и с окна в темницу задувало холодный, влажный воздух с озера Румаре. Он уже начинал понемногу проваливаться в сон, когда услышал скрип открывающейся двери приёмной наверху. По началу он не придал этому значения, пока не заметил, что после открытия двери не услышал шагов по лестнице, и подумал, что кто-то из стражников либо просто заглянул, либо дверь открылась из-за сквозняка. Но когда он услышал, как решетка одной из темниц открылась, встал с кровати и подошёл к решётке своей темницы, пытаясь посмотреть, откуда идёт звук. Узкие прутья решётки не позволяли ему выглянуть настолько, чтобы увидеть, но внезапно прямо перед его лицом возникло лицо аргонианина. — Привет. — сказал Дриалл и снова полностью исчез. — Дриалл, зачем ты здесь? — Не твоё дело! — шикнул кто-то посреди коридора, и судя по интонации, это был К’Анд. Финтиас вышел из своей темницы и подошёл к Родерику, разминая отекшие от подвешивания руки. — Нам пора, Родерик, приятно было познакомиться! — проговорил Финтиас, и открыв склянку, данную ему Дриаллом, опрокинул в себя все её содержимое. Тело Финтиаса стало бледнеть, пока совсем не исчезло. Вместе с ним исчезли и аргониане. Финтиас, в отличие от аргониан не умел передвигаться бесшумно, и по отдаляющемуся, затихающему звуку шагов Родерик понял, что все трое покинули темницу. Теперь он остался здесь совсем один.       — Да, не думала что ты придёшь, Тринимак. — сев на скамью возле статуи Малаката, в его одноимённом святилище, восторженно произнесла Меридия, находясь в облике обычной имперской девушки с белыми волосами, ничуть не похожая на даэдрическую принцессу. Рядом с ней на скамье сидел орк, одетый в коричневую робу, по виду которой можно было судить о её сильной изношенности. — Верни мне то, что взяла без спроса, Меридия. — Перестань сердиться, и не забывай, с кем говоришь! — Я такой же даэдрический принц, как и ты! — Ладно ладно, держи. Только объясни мне, почему ты просто не дал ему булаву? Зачем надо было наделять её свойствами человека? — спросила Меридия и в её руке возникла боевая, шипастая булава из даэдрического металла. Орк, ничего не ответив, взял булаву в руки и она тут же сгорела, не оставив после себя даже пепла. — Меридия, я прошу тебя, не лезь ты со своими некромантами ни ко мне, ни к тем, кому я даю бич или его силу. — Бич Малаката, ну и название. Да и стражник бился не с Даэдра, а с некромантами, это название ему не очень подходит, как думаешь? — Я же попросил! — Точно, я придумала! Бич Червей! — воскликнула Меридия встав со скамьи. — Да ты… Удивительно, но название довольно сильное. — Вот и отлично! Кстати, не думаешь снова одарить стражника? — Пока что нет, ведь он смог исполнить свою клятву, пускай не без твоей помощи. Да и на него уже есть планы у Отца. — Ах да, точно. Тогда, я думаю, не стоит вмешиваться, по крайней мере пока. Ладно, Тринимак, мне пора, мой адепт ждёт от меня благословений на грядущие битвы. — Надеюсь не увидимся, Меридия. — провожая взглядом Меридию, исчезающую в вспышке света сказал Малакат. — Бич Червей, говоришь?