Неожиданно

*** Оля спит в родной уютной постели, рядом в кроватке подёргивается, сосущая пустышку Аглая. – Дочь, – Паша тихо обращается к дочке, едва услышав возню, – ты чего? – Осторожно взяв её на руки, он целует малышку в щёчку и понимает, в чём причина её беспокойства. – Иди-ка, сюда. – Ммм, Паш, а чего ты не спишь? – Т-с-с, спи-спи, мы в ванную. – Зачем? – потирая глаза, интересуется Оля. – Мы покакали, идём менять подгузник. – Паш, только крем не забудь. – Оль, – улыбается Паша, – всё я сделаю. – Рыков уносит дочку в ванную и осторожно моет под краном. – Ну, вот и всё, – он аккуратно мажет Аглаю кремом и надевает подгузник, – пойдём к маме? *** Оля не спит, ей до озноба хочется прижаться к дочке, почувствовать её кожей. – Мы пришли, сейчас уложу. – Паша держит хрупкую дочку на руках и гладит тонкие волосики. – Дай мне её. – Оля забирает дочку и решает в очередной раз покормить девочку грудью. Она прикладывает её к груди, наблюдая за тем, чтобы сосок не прикрывал носик. – Опять у мамы пусто, да? Ничего, сейчас бутылочку возьмём, и будем кушать смесь. – Арефьеву терзают сомнения: в своей голове она никудышняя мать, недостойная. Паша тихо обнимает её за плечи. – Олюшка, ну чего ты? Посидите подольше. – Паша делает паузу и вслушивается в тишину. – Слышишь? – Пашенька, она глотает. Значит, у нас получилось? – Я ж говорил тебе, что надо подождать. – Паша с трепетом и благоговением поглаживает Олины локоны. – Мои девочки. Аглая засыпает на груди, и Оля придерживает крошку, не смыкая глаз. – Оль, ложись спать, – бормочет засыпающий Паша. – Паш, я не могу, – Тихо цыкает она. – мы спим. – Не будешь же ты вечно сидеть, давай дочку, я переложу. Паша перекладывает девчонку в кроватку, и вскоре Рыковы, и даже Рыкова-Арефьева засыпает. *** С рождения Аглаи прошёл месяц. Оля души не чает в маленькой дочке, сегодня у них ответственный день, первый визит педиатра. На улице прохладно, потому Арефьева надевает на крошку вязаный костюмчик, шапочку и заворачивает в тёплое одеяльце. – Мы пошли. – Оля невесомо целует мужа и выходит в подъезд. – Давай-ка, мы с тобой пешочком прогуляемся? *** Среди толпы молодых мам, Оля чувствует себя неловко, боится, что её примут за бабушку, что косо посмотрят. – Сколько вам? – Мне? – столько не живут, а Аглае месяц вчера исполнился. – бессмысленный диалог прерывается голосом врача. – Наша очередь, всего доброго. *** – Это у нас кто? – Рыкова Аглая Павловна. – машинально отвечает Оля, раздевая дочку. Аглая заворожённо смотрит на добрую тётю с фонендоскопом, изучает. – Доченька, интересно тебе, да? У папы тоже такая есть, и у мамы. Давай-ка, ты без этого? – педиатр осматривает девочку, взвешивает. – У вас здоровый ребёнок, развитие соответствует возрасту. Грудь сразу берёт или искуственница? – Сразу. – Ольга проворно наряжает девочку, та улыбается беззубой улыбкой, и Оля даёт ей пустышку. – Ты спать что ли хочешь? – Женщина поправляет волосики малышки и берет её на руки. – До свидания! *** Арефьева идёт с коляской по осенней Москве. На небе серо и как-то безрадостно, спасибо, хоть ветер ласковый и тёплый. Аглая сопит в коляске, и молодая мама не сводит с неё взгляда. На пороге дома она встречается с Арефьевым. – Надо же! Цветёшь и пахнешь, Ольга Кирилловна. – И тебе не хворать. – язвит она и инстинктивно закрывает дочку от постороннего взгляда. Вообще-то, она несуеверная, но своего котёнка она будет защищать. – Дай пройти, а? – Помочь тебе коляску занести? – Ром, ты куда-то шёл? Вот и иди. – А помнишь, как мы нашего ребёнка ждали? – зачем-то спрашивает Рома. – Арефьев, пошёл вон отсюда! – рявкает она, Аглая начинает плакать. – Ччч, моя хорошенькая, мы уже пришли. Мама не ругается, просто дядя Рома по-другому не понимает. Арефьев понуро уходит прочь, а Оля, зайдя в квартиру, начинает рыдать. – И зачем этот придурок про выкидыш напомнил?