Стань моим шрамом на теле

Где-то через полчаса пошёл дождь. Капли воды скатывались по стеклу окон, словно слёзы неба. Во дворце заметно похолодало, так, что не спасал ни один плед. Холод одиночества, исходящий от разбитого сердца разносится чертовски быстро. Почему всё получилось именно так? Какого чёрта пришёл этот проклятый Асмодеус и похерил всё, что только можно было похерить? И Веросика... Блиц вообще встречался с ней? Столасу оставалось только рухнуть на диван, закрывая руками влажные глаза. На фоне играл какой-то очередной тупой любовный сериал, который только действовал на и без того оголённые нервы. Обожжённые. Первое свидание полностью пошло прахом. Все ожидания Столаса были жестоко сброшены в зловонную яму провала. Такое ощущение, словно вырвали руки и попросили обнять. Уход Блица был очень спонтанен и груб, но вполне логичен. И обидно было только, что он ничего не рассказал ему; видимо, они были недостаточно близки для обсуждения таких тем. Такая чертовски жгучая боль в сердце, что хочется кричать, но нет сил. Просто нет. Только уткнуться лицом в подушку и тихо поскуливать от этой ужасной боли, поскуливать и заливаться ручьями слёз. Казалось, что весь мир был сброшен туда же, куда и ожидания. — Хватит тебе, Столас... — Столас встал, утирая слёзы рукавом халата, но они всё лились и лились, как из ведра. — Ничего страшного не случилось. Просто свидание, просто неудачное... Все первые свидания могут быть неудачными, тем более если так... Он даже не знал, почему ему было так плохо. Ничего же критичного и вправду не случилось. Со Стеллой он переживал гораздо более грандиозные скандалы, с криками, ором и летящими в голову горшками с хищными растениями, но они вполне как уже вошли в привычку. Такую неприятную, но принудительную привычку. И от этих ссор боли почти не было, только сожаления по бедной Октавии, которой приходилось жить в этом ментальном бардаке. Жгучие слёзы стекали по щекам, перья были уже совсем мокрыми, но Столас ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось плакать именно сейчас, он терпел свою жизнь слишком долго, но он ведь не железный. И в какой момент он допустил ошибку? Когда его существование превратилось в бессмысленное скитание по уголкам собственного сознания, пока жена бьёт всю посуду? Когда он перестал что-то менять, глядя на то, как Октавия отстраняется от него, от матери, вообще от мира? Когда всё это произошло? В каком трансе он был? — Посмотри, как жалко ты выглядишь, Столас, — он сказал это своему отражению в зеркале, заплаканному, с капающими с подбородка слезами. Всё перья на груди уже были тёмными от них. — Ты должен это пережить. Как и в прошлый раз, когда... Когда ты... В голове послышалась мрачная фраза Блица перед тем, как его машина вылетела с порога дворца. «Столас, не веди себя так, будто между нами что-то есть, кроме того, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Ты ясно даёшь это понять» И после искреннего пожелания доброй ночи грубый рык в конце "доброй" совершенно не считается. Это чтобы быстрее уехать. Новые слёзы стали появляться на глазах и пятнать пол тёмными пятнышками. Голова уже начинала болеть и игнорировать любые раздражители в реальности, но тут слух чётко уловил звук открывшейся двери, а потом и шагов по лестнице. — Пап? Пап, ты тут? «Что? Октавия? Почему она вернулась так рано, она же...» Фразу он даже не успел закончить, а начал молниеносно приводить себя в порядок. Насухо вытер глаза и щёки платком, который лежал на дне ящика тумбочки, натянул халат, как подобает. Только он подлетел к зеркалу причесать перья, дверь в комнату открылась. В отражении Столас увидел Октавию, которая стала медленно заходить внутрь. — Папа? Что произошло? — неуверенно послышался её голос. Ей непривычно было видеть отца таким... Активным. Он причёсывал перья так, словно уже как минут двадцать должен был быть в аэропорте, но только что встал. Серый пух приземлялся внизу маленькими клочками. — Что произошло? — как ни в чём не бывало спросил Столас и усмехнулся. Движение стали ещё более быстрыми и нервными. — Ничего, моя дорогая звёздочка, абсолютно ничего! Совушка зашла в комнату, спрятав наушники в карман, хотя из них всё ещё доносилось пессиместичное «My World is Burning Down Around Me», которое становилось всё тише, а потом и вовсе почти исчезло. — Ты выглядишь как-то... Странно. — Тебе это кажется, дорогая. Я не ожидал увидеть тебя дома так рано, но очень рад, что ты вернулась, — хихикнул Столас. А в голове всё звучало: «Столас, не веди себя так, будто между нами что-то есть, кроме того, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Ты ясно даёшь это понять» Новые слёзы закипели на глазах. Надо бы побыстрее куда-нибудь уйти, чтобы их не было видно. — Папа, — Октавия подошла к отцу, но он только упрямо отвёл лицо в сторону, продолжая вытирать слёзы. — С тобой... Всё нормально? — Да-да, конечно, моя з-звёздочка, — скрипучий от плача голос выдал фальшивую усмешку, которая не справилась со своей задачей разрядить обстановку. В горле стоял горький ком, на виски давил воздух, разносилась болезненная пульсация. — Всё нормально... Всё... Как и должно было... Случиться... Девушка обернула его к себе, с чистейшим изумлением глядя на мокрые перья и заплаканные красные глаза. — Ты... плачешь? — Да так, — махнул он рукой. Снова рукав халата прошёлся по его щекам. — Просто... Сегодня не очень удачный день, только и всего, — он выдавил из себя кукольную улыбку, надеясь, что дочка поверит. Однако номер не прошёл. — Папа, я не помню, когда последний раз видела, что бы ты плакал. Хотя нет, дай-ка мне вспомнить, когда это было, — Октавия села рядом и принялась дельно считать пальцы, прикидывая, сколько нужно отложить в уме. После пары минут подсчёта она на низкой ноте выдала: — Никогда. Да и я не представляю обстоятельства, которые выдавили бы из тебя хоть слезу. Столас виновато замолчал. Конечно, его девочка слишком взрослая, чтобы вестись на эти дешёвые уловки. Она уже такая взрослая... И Столас снова почти не заметил этого. Стелла... — Просто... — Это тот красный сучок? — византийские* глаза хищно вспыхнули гневом. Столас грустно кивнул, шмыгнув клювом и крепко зажмурившись. — Да, но... Это... Понимаешь, просто... — Пап! — Октавия сильно тряхнула его за плечо. — Перестань! Расскажи, как всё было! И Столасу пришлось рассказать. Про вдруг назначенное свидание, которое кончилось полным провалом. Ему едва ли хватало сил подбирать слова, потому что сердце снова начинало ныть и заходиться в тянущей боли. Рассказывая про всё это, он словно снова оказывался в этой ситуации с самого начала, будто Блиц только что позвонил ему, чтобы пригласить. Снова боль с самого начала проходилась по сердцу, как сотни острых клинков. Даже не соизволила хоть немного притупиться за несколько часов. Октавия выслушала всё это, ни разу не перебив. Только когда Столас замолчал, обозначив этим конец его истории, она виновата почесала затылок. — Да уж, пап... Сегодня явно не твой день, но не расстраивайся так сильно. Свет не кончается на Блице, тем более, что он просто идиот, раз так поступил. Я даже не знаю, как его голова додумалась до всей этой хрени, так что... — но Столасу никак не становилось лучше. Он всё ещё смотрел в пол, словно на нём валялось что-то очень интересное. Наверное, нечестно было бы сейчас промолчать... Октавия тяжело вздохнула, выдавив: — Знаешь, пап... Раз ты мне всё рассказал, то я тоже... Я тоже должна тебе кое в чём признаться. — Признаться? — он повернулся к дочери, сверкнув глазами. Неужели не он один не встретил сегодня удачи? — У тебя тоже что-то случилось? — Ну... Если можно так сказать... — Я весь во внимании. — В общем... У меня есть парень. Да, я знаю, что я не рассказывала, просто... Так получилось. Мы с ним встретились достаточно давно, но ты его не знаешь. А сейчас... Он не отвечает на мои звонки и добавил меня в чёрный список... Я не знаю, что случилось, всё было нормально, всё так резко изменилось, что... Извини, у меня сейчас нет подходящих слов... — она стёрла с щеки непрошенную слезу. Так вот оно что... — И... Как давно вы встречаетесь? — Полгода. — Почему ты мне раньше об этом не говорила? Я думал, что ты доверяешь мне, — спросил Столас. — Нет, пап, я тебе доверяю, но... Понимаешь, в последнее время произошло столько много всего! Твои ссоры с мамой, появление в твоей жизни Блица, твои дела как принца... Я просто не хотела становиться для тебя очередной проблемой, понимаешь? У тебя и без меня было так много переживаний, что я была бы совсем тогда не к месту.... Да я и сейчас не к месту, просто тебе плохо и... Я больше не могла это скрывать... Прости меня, пап, пожалуйста... — она порывисто обняла его, прижавшись к его груди и иногда всхлипывая. И Столас обнял её в ответ. — Моя милая... — он осторожно похлопывал её по спине, словно говоря не плакать. Этот дом сегодня видео слишком много слёз. — Ты никогда не была и не станешь проблемой для меня. Я люблю тебя, и ты это знаешь. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, я не обижаюсь на то, что ты молчала. Я... Я могу чем-то помочь тебе, моя совушка? — Вряд ли, пап... — ответила она, ещё раз вздохнув. — Я не понимаю, в чём дело, но... Я сама улажу это. Я просто должна, иначе будет только хуже, понимаешь? — Конечно, понимаю, Октавия. Я не буду тебе мешать. Просто... Не сейчас.