Винил из Хрусталя

Стеф, в качестве привычного занятия, натирала до блеска раритетный проигрыватель, вероятно, времен далёких динозавров, находящийся в её скромной каморке. Он существовал исключительно для неё одной, а она, разумеется, для него. Хотя, насколько «для него» нужно ещё поразмыслить. Девушка нашла его на гаражной распродаже, в Сиэтле, когда путешествовала со своими друзьями, и непонятно зачем довезла до Колорадо. Винил на нем крутился крайне редко, все свободное время диджей проводила в баре с Райаном, что делало этот старый хлам хламом. Тем не менее, Гингрич с особой любовью и трепетом относилась к жестянке, даже дала ему незамысловатое имя. Боб. Жара стояла неумолимая. Пекло так, словно всему миру было суждено стать одним огромным омлетом. Желание выйти подышать отпало как-то само, уж больно бессмысленной казалась идея шататься вне ящиков, внутри которых царило властвие кондиционеров и прохладительных напитков. Уборка, которой девушка занималась на протяжении всего утра, начала казаться занудством, когда настроение «облагородь свой дом, а он скажет спасибо» свелось к жажде великого или великой. И гадай теперь, вызвано она СМСкой орнитолога, где тот звал подругу выпить с ним и Алекс или исключительно фактом наличия самой Чень. Небрежно бросив пыльную тряпку в раковину, Стеф сполоснула руки и прикрыла дверь комнаты, где обосновалась ещё в несколько недель приезда. Оценив свое отражение в стекле, что служило своеобразным окном, но не в Европу, а в радиорубку, рыжеволосая довольно улыбнулась. Слегка пригладила выбившиеся прядки и поспешила покинуть магазин. Провернула ключом. Убедившись, что дверь заперта, не спешила убрать связку в карман. Нахмурившись, девушка довернула замок на второй оборот, так сказать для надёжности, кивнув своей собственной проницательности. Вряд ли кому-то придёт в голову вырваться в лавку музыкальных чудес посреди белого дня, но какая муха укусила Гингрич не знала даже она сама. Путь до Чёрного Фонаря не занимал много времени, однако солнце ехидно отскакивало от тротуара, нагревало его и напускало зной, провоцируя пешеходов семенить ногами так, словно те опаздывали на смертельно важную вечеринку. Спасение Стеф выросло маяком на горизонте, точно так же, как и небольшое озерцо, из которого то и дело виднелись разбросанные по воде макушки жителей. Люди брызгались у берегов, проплывали дистанции на скорость, строили замки и нежились под зонтиками, обложившись ящиками со льдом. Наблюдать за счастливыми и в чем-то несчастными дольше, чем несколько минут, рыжеволосой не позволила любовь к себе. Перегреться явно не хотелось, только не на таком открытом участке. Но будь забота о себе официальной причиной, диджей бы уже стояла на голове. Вся спешка в том, что внутри её ждала она. Дверь скрипнула, покушаясь на покой внутренней атмосферы. К счастью Стеф, лишь покушаясь. Большая часть посетителей даже не обернулась, не говоря уже о неловкости звуков. Музыкальный аппарат, пускай и не самый молодой, давал с ходу возможность почувствовать такт хорошей музыки. Обстановка бара грела душу. Не будь Гингрич заядлой любительницей музыки, а, например, хорошего рома, это место без сомнения стало бы её первым пристанищем. Но та предпочла остановится на клише «дом мой второй», отдав предпочтения работе на радио. Девушка весьма привлекательна, умеет за себя постоять с надбавкой харизматична, умеет развить тему диалога, будь то самый безнадёжный собеседник, что стоит многого. Настолько идеального кандидата за стойку виртуоза бутылок и хорошего виски, считай, просто не найти. Но душа легла поперёк искусству алкоголя и ушла по тропинке гиков и музыкантов, за что её никто винить не станет. Радиоведущая волны Хейвен — Спрингс каждый день с 8 до 21 очаровывает слушателей округа колкостью шуток и фантастическим плейлистом. За барной стойкой стоял Райан и миловидно улыбался. Признаться честно, вид парня совсем не порадовал вошедшую. Всему виной та, кого он одаривал своей «обворожительной» ухмылкой во все 32. Алекс о чем-то увлечённо рассказывала лесорубу, держась слегка сдержаннее своего собеседника. Изредка бросала на него свои ласковые взгляды и мелодично смеялась, беря перерывы от повествования. Мужчина не терял атмосферы диалога и подшучивал над подругой, потирая один и тот же стакан, наровясь, кажется, создать еще одно отверстие для питья. Стеф, спешно преодолевая расстояние, томно выдохнула, чтобы унять смуту на душе. Поздоровавшись с парочкой, рыжеволосая присела на высокий стул, закинула ногу на ногу и уставилась на Райана, рисуя немой вопрос. Лесоруб настроение Гингрич оценил сразу. Привычно для себя улыбнулся и поставил харрикейн на его законное место среди своих собратьев. — Отлично, раз теперь все в сборе, я могу осветить то, ради чего вы обе здесь. — мужчина расправил плечи и, напуская на себя тень важности, выпрямился. — Не так давно я подавал свою статью в один из самых лучших орнитологических союзов. Вскоре у них состоится большой международный конгресс, где соберутся лучшие знатоки. — глаза Лукана сияли каждый раз, когда с его губ слетало словосочетание, где есть слово «орнитолог» или что-то отдаленно касаемое птичек. Райан выдержал небольшую паузу, слегка помялся и вытащил письмо из кармана. — Вот — коротко отпустил он, прожигая девушек взглядом. — Это они прислали? — восторженно протянула Алекс. Стеф фыркнула и легонько тыкнула ее в плечо. — Конечно, иначе этот остолоп нас бы сюда не звал. Молодой человек показно прокашлялся, обращая на себя внимание. — Они пригласи меня принять участие в слете. Алекс не смогла сдержать своей радости и по-детски взвизгнула. Было заметно, что дай ей волю, тут же соскочит со стула и начнет прыгать вокруг, даже несмотря на то, что девушке это вовсе не свойственно. По отношению к Стеф, Чень ни разу не позволила себе проявить то же самое, обходясь незначительными комплиментами и ободрительной улыбкой, что очень задевало зеленоглазую. Алекс нравилась рыжеволосой, еще с первого дня знакомства стало понятно, что она та, кто сможет что-то изменить и тем «что-то» стало отношение Гингрич к миру в ее компании. С ней стало как-то проще. Необъяснимо легко. Несмотря на закрытую натуру Чень ее всегда видно насквозь, а все твои эмоции она словно берет на себя, позволяя слегка отпустить тяжесть их ноши. Никто не знает, дар ли это или она от природы разбирается в психологии. Заводя диалог с Алекс на эту тему, ничего кроме шуток и метания стрелок не получаешь. И как, спрашивается, Стеф может достичь доверительных отношений, если тот, для кого она была прозрачной и понятной, увы, уже совсем не рядом. Наблюдая за общением Чень с Райаном Луканом, невольно понимаешь, что их прогресс куда значительнее, нежели тот, что имеет диджей, да и в целом, намеки с обоих сторон непосредственно друг другу о многом говорят. Приняв все поздравления, молодой человек снова призвал друзей к тишине и, осмелев, за счет похвалы брюнетки, облокотился на барную стойку. — Это еще не все. В общем, Алекс, ты не хотела бы поехать со мной? Конгресс только через полтора месяца и у тебя есть время подумать, я не стану тебя торопить. Но искренне считаю, что лишь твоя компания сделает эту поездку незабываемой. От такого предложения насторожилась не только кареглазая, но и Стеф, очевидно, сидящая рядом. Всего пару месяцев дружбы. Неужели она действительно подарила парню надежду или тот лишь отчаянно грезил о ней, вводя себя в заблуждение? Как же хотела Гингрич сейчас ошибаться. Как же хотела напомнить этому лесорубу свое место. В ответ брюнетки радиоведущая даже не стала вслушиваться. Смущенная девушка что-то вкинула, больше мямля, что в порыве ярости совсем утратило суть в глазах Стеф. Помрачневшая Гингрич не осталась незамеченной, Алекс аккуратно положила руку на ее плечо и заглянула в глазах. — Тебе нехорошо? Как себя чувствуешь? — вопрос застал врасплох. Потерявшись в своих мыслях, она не сразу нашла что ответить, лишь робко качнула из стороны в сторону головой, поднимаясь на ноги. — Здесь немного душновато. Ко всему прочему, я слегка задержалась, пойду работать. Как же удачно или нет Чень присуща ее эмпатия, иногда это раздражало не менее лесоруба в целом. Догнав Стеф у выхода, она окликнула ее и вызвалась проводить. Как бы Гингрич не упиралась, не противилась и не протестовала, убедить Алекс остаться не вышло. Теперь их обеих ждала напряженная и молчаливая прогулка на пару сотен метров. Конечно, кареглазая пару раз предпринимала попытки вывести на диалог рассерженную то ли на себя, то ли на весь несчастный и неприлично нечестный мир, но рыжеволосая словно кирпич с его теплояркостью, не существовала в пространстве вовсе. Глаза ее метали молнии, а губа была закушена до багровых пятен. Не выдержав напора, Чень остановилась, придержав диджея за локоть. — Поговори со мной, я вижу тебя и слышу. Что произошло? — от наивного тона вывернуло наизнанку. Не стоило полагать, что девушка будет знать о ее чувствах и учитывать их, но почему-то этого очень хотелось. — Просто тяжелый день. Малость не выспалась, по мелочам раздражительна. Райан так смазливо выглядит, знаешь, это бесит иногда. — колко пожимая плечами, отмахнулась зеленоглазая. Стоило бы говорить честно. Ну или в целом поговорить с брюнеткой на чистоту, так сказать, с глазу на глаз, но переживания бескомпромиссно брали вверх. Голову заполонили выборочные мысли, не трогающие ничего, кроме «плохо». Вдруг она гомофобка и это покажется ей дикостью, или она в конце концов отвернется от радиоведущей. Нет гарантии что это не скажется на общении, а рассуждая честно хотя бы для себя, терять его в таком случае однозначно не входило в планы. В конце концов это ее проблемы, с которыми свыкаться проще, чем разбираться. Кареглазая с глубоким недовольством заглядывала сквозь, словно окунулась в самые недра сознания, пыталась выудить кипу гадких и скрытых от нее мыслей, старалась то ли навести порядок в бушующей стихии Стеф, то ли просто утонула в зелени ее потерянных глаз. — Тебе стоит немного отдохнуть. Работа не лучший способ унять возникшее напряжение. — Возможно. Остаток пути снова шли молча. При чем на это раз атмосфера казалась сглаженной и комфортной. Никто не решился бы заговорить, даже будучи уже в музыкальном магазине, если бы не Валькирия, что снова опрокинула несколько пластинок на пол. Бубня под нос ругательства и упреки, Гингрич кинула умоляющий взгляд на Алекс, нагибаясь за винилом. Немая просьба была воспринята на удивление бодро. Девушка тут же принялась помогать подруге с уборкой маленького недоразумения, попутно проверяя целостность товара. Все, что было испорчено, пришлось незамедлительно выкинуть, пока тоска и расстройство не обратили рыжеволосую и брюнетку в ходячих туч. С этим незапланированным делом управились быстро. Упав на кресло, Чень бросила короткий взгляд на потягивающуюся Стеф, которая, стоя у лотка с запасными пластинками, выискивала те, что покоятся на дне мусорной корзины. — Спасибо за помощь — невзначай бросила радиоведущая, вытаскивая пеструю папку. Подойдя к Алекс, с коробкой пластинок наперевес, девушка вытащила одну из них и протянула кареглазой. — Возьми, в знак моей горячей и страстной дружбы. — Не стоило, Стеф. Моя благодарность. — улыбнулась та, бережно кладя картонный квадрат к себе на колени. Тишина окутала помещение, выбила весь воздух из легких, обострила духоту от летнего зноя, что сочился через все возможные щели, обволакивал стены и прожигал стопы. Как много их между ними. Недосказанности и смиренного принятия обстановки. Нелегкий выбор между пустым и коротким диалогом и снисходительным молчанием. — Он тебе нравится? Я имею в виду Райан. — Вопрос вырос сам по себе. В нем было столько же неожиданности, сколько и неяркого смысла. Он ведь действительно был нужен. Пускай и оказался отвергнут. Помолчав с минуту, Алекс натянула смутную и нечитаемую улыбку. Раздумья и невообразимые муки разума прервало очевидное, но все же внезапное стечение звуков с протяжными завываниями вокалиста, хотя, признаться честно, он был неплох. — Да, он славный — подытожила она, играя уголком губ. — Потанцуем? Сомнения растворялись в зеленых глазах, забирая все на себя, стоило лишь раз взглянуть. Чень уверенно поднялась со своего места, откладывая пластинку. Подав спутнице руку, Стеф слегка приподняла подбородок, напуская на них обоих до смешного ироничную уверенность, и как только ладони ее коснулась не менее теплая рука кареглазой, по телу пробежали сотни мурашек. От нетерпимых и морозных, до сладостных и отчаянных. Гингрич потянула Алекс к себе, делая размеренный шаг назад в такт партии басиста, а затем еще один и еще. Чень неумело двигалась вслед за рыжеволосой, одаривая ее утомленной, но счастливой и смущенной улыбкой. — Да, вот так, чуть-чуть резче, ты умница — перехватив ее запястье, почти промурлыкала диджей. Описав импровизированный поворот, шатенка едва ли не вписалась в кресло, намереваясь утащить за собой и зеленоглазую, однако, каким-то чудом устояла. Когда вокалист допевал заключительные ноты, в попытке отдышаться, она подошла к Стеф. По-детски аккуратно обхватила ее талию, словно жест требовал согласования и вообще являлся оценочным, и прижалась так, будто никогда это не веселило ее так сильно, как сейчас. — Спасибо, было чудесно. Никогда не доводилось с кем-то танцевать. — Обращайся — в своей манере выкинула Гингрич, щелкнув ту по носу. — Мне пора, Джеду может понадобиться помощь. Но еще раз спасибо. Может заглянешь на днях? Я буду мстить. Футбол. Сечешь? Проводив девушку улыбкой и утвердительным кивком, девушка убрала пластинку на место и упала на кресло. Следующий день наверстывал упущенное к вечеру. За его дневной пощадой скрывалось адское пекло вечернего солнца с душным ветром, словно пустыня переехала поближе. Радиорубка источала приятный аромат кофе и звук хороший музыки. Вещание всегда сглаживает углы. Эта работа действительно доставляет удовольствие. Эта работа дышит жизнью. Как и сама Гингрич. Сказанное вчера Чень долго не давало покоя. И вряд ли когда-то даст, пока этот увалень претендует на ее счастье. На ее Алекс. Но она же этого не допустит, да? Как клише всех сериалов и комиксов, радиоведущая должна была заполучить то, что могла бы строить своими руками, независимо от того, чем пришлось бы жертвовать и как это будет выглядеть со стороны. Начало стоило бы класть как фундамент, беря во внимание не цемент, как казалось в пути логики, а саму Алекс, дабы понять, как двигаться дальше. И это стало ее целью номер один. К ночи солнце уступит место звездам и прохладе. Стоит позвать Алекс прогуляться, попутно захватив мороженое. Никто не будет против мороженого. Начеркав СМСку виновнице суеты, Стеф откинулась на спинку дивана, залпом допивая уже остывший кофе. Последние рекламные обращения сказали свое слово и эфир был переведен в автоматический режим проигрывания заготовленных треков. Рабочий день можно счесть успешно завершенным. Договорились встретиться в Черном Фонаре. Рыжеволосая неспеша брела к бару, вертя на пальце связку ключей. Лавка мороженого славилась своим ассортиментом, но почему-то не была входу ни у молодежи, ни у взрослых, зато Стеф она нравилась. Два мятных рожка красовались в изящной ладошке. Пока Гингрич ждала у лестницы Алекс, мысли о Лукане невольно кололи ее сердце. В какой-то момент она даже взмолилась, лишь бы те не спустились вместе. Не то, чтобы она была против его компании, она, скорее, была ужасно против него самого в целом, если речь касалась Чень. Ждать пришлось недолго. Пунктуальность девушки восхищала и удовлетворяла одновременно. Волнение, при взгляде на шатенку, то угасало, то вспыхивало различными красками. Казалось, что брюнетка с легкостью читает ее, как строки любимых комиксов, знает ее мысли и желания, видит все страхи и несказанные реплики. Обозвать ее режиссером большей части жизней, что вертятся вокруг — вовсе не такая уж и глупая затея. — Привет, Стеф — улыбнулась девушка, спрыгивая с последней ступеньки. — Привет, бурый мишка. Ты вовремя. Мороженое? — Не откажусь, спасибо — улыбнулась кареглазая, перехватывая заветный амулет, закроющий их обеих от всевидящего ока жары. — Мы идем гулять, но не думай, что я забыла о твоем громком слове. Имей в виду, я обыграю тебя! Перехватив свободную руку Чень, Гингрич с вызовом блеснула глазами, уводя подругу к выходу. Затухающее небо противилось, но уступало звездам, а легкий ветерок поглаживал редкую траву вдоль бордюров. Все вокруг пестрило спокойствием и уютом. Не было больше пепелища, оставленного жарой, или шума воды, людей. Природа стремилась отдохнуть и эта атмосфера протекала меж всем, чего невзначай касалось ее властвие. Голоса в окнах стихали, свет гас, фонари дребезжали светом, будо ежась от прохлады. Улица пустовала, исключая только их, державшихся за руки. Имеющих возможность отпустить друг друга в любой момент, что значило бы больше, чем возможно сказать, но только крепче сжимающих ладони друг друга. Решение придет, как скоро бы не хотелось, исключительно в нужное время. И к нему придут обязательно оба.