home

Сначала он думает, что эта барахлящая штука взорвется у него в руках на одном из заданий… А потом спускает на тормоза, забивает болт и привыкает. Телефон создан для того чтобы по нему звонить… А соцсети за него и так ведёт менеджер. Так что Шото не особо расстраивается, смотря на в хламину разбитый, при одном из задержаний злодея, экран. Звук жалко, правда. Аппарат барахлит по черному и не передает временами часть сказанного собеседником. — Не позорься, Двумордый, — хрипит разбитый мобильник голосом Бакуго. — Купи хотя бы кнопочный. — Я к этому привык, — несолидно шмыгает носом Шото и прислоняется боком к дверному косяку. В трубке сквозь помехи слышно, как Кацуки затягивается сигаретой, шпыняет кого-то из стажеров. Вроде ж, конец рабочего дня? Хотя Кацуки трудоголик со стажем и не свалит из агентства пока не перевыполнит планы на ближайшие лет десять. Фуюми зовет подобное синдромом отличника… — Значит не скули, что эта херь лажает, — динамик чуть-чуть потрескивает. Тодороки медленно сползает на пол разглядывая не распакованные, уже как полгода коробки с переезда. Квартира новенькая, но никак не обжитая. Футон постелил и уже хорошо. Надо бы кровать собрать или хотя бы матрас кинуть. В вечернем полумраке коричневые горы коробок вызывают желание свалить домой. Только где этот самый дом, если он уже дома? Шото устало зарывается пальцами в отросшие волосы и упирается затылком в дверной косяк. На том конце провода слышно, как хлопает дверь машины и заводится мотор. — Ты там не сдох, урод Половинчатый? — любезно уточняет Бакуго. — Я в процессе. — В процессе чего? — явно веселится Динамит. Динамик шуршит и проглатывает начало нового предложения. Шото давно научился догадываться по контексту, что имелось ввиду. Часто даже угадывал. — … или не? — Скорее «не», — на автомате отвечает Тодороки. Свет что ли включить чтобы так грустно не было? Или свалить обратно в агентство, заночевать там до утра? Душ там есть, сменная одежда тоже, да и диван довольно неплох… В голову лезет тупая ассоциация с отцом. Он тоже на работе буквально жил, комнаты оборудованные под это дело, постоянная рабочая зона… Тодороки передергивает плечами и зажимает нагревшийся телефон между плечом и ухом, слепо шарит по карман геройского костюма в поисках электронной сигареты. Та паскудно не находится. Третья просраная где-то на патруле за этот месяц... Точно. Вот почему он купил квартиру. Детская тупая травма вкупе с нежеланием становится, как Старатель. В квартире то и смысла нет, все равно редко здесь ночует и толком не живет. Чаще в агентстве за столом в позе буквы «зю» спит, в лучшем случае на диване, еще в более лучшем раскладе в квартире у Кацуки. Но там выходные, отпуск по возможности. Койка у Бакуго что надо и квартира такая уютная, хоть в ней в двоем (в четвером, считая двух кошек) толком не развернешься. — Ты точно там помер, — констатирует Бакуго сквозь помехи. — За тобой заехать, Двумордый? Или сам припрешься? На другой конец города? Не слишком заманчиво, слишком далеко… Зато там будет теплая маленькая квартирка, две кошки, полка, выделенная для его скудных пожитков (две майки, две пары джинс и зубная щетка) и, возможно, горячий ужин. Хотя это же Кацуки. Даже если он заебан в щи, все равно встанет у плиты и приготовит что-нибудь на уровне мишленовского блюда. — Я са… — Через пять минут, буду у твоего дома, — словно точку в предложении расставляя, припечатывает Динамит и сбрасывает вызов. Шото иррационально чувствует, что сейчас поедет действительно домой. Губы против воли растягиваются в глупой улыбке.