Играя в Го

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА ДО ОГРАБЛЕНИЯ

Урара—… нет. Теперь её звали Венеция. Жизнь Венеции – это полный бардак. Но не всегда так было. В детстве она хотела поступить в престижный университет, чтобы найти высокооплачиваемую работу. Чтобы помочь родителям, чтобы больше никогда не видеть их измученные усталостью лица. Чтобы не голодать ни одного дня в жизни, спать на мягкой постели и не стесняться своей поношенной кем-то до нее одеждой. Сейчас Венеции двадцать шесть лет. Она помогла матери погасить все долги и купила ей квартиру в центре префектуры Киото. Она ест три раза в день, засыпает в теплой кровати и обновляет гардероб каждые два сезона. Но загвоздка в том, что она так и не смогла поступить в университет мечты и получить достойную работу. Венеция сделала себе имя в криминальном мире: за четыре года она провела восемнадцать, практически идеальных операций по ограблению. Ювелирные магазины, конторы частных предпринимателей, несколько банкоматов, четыре квартиры и один пентхаус. Её послужной список. Девушка не думала, что когда-либо осмелилась провернуть подобное, если бы не её парень. Бывший парень. Она познакомилась с Шигараки в тяжёлое для себя время. Венеция всегда хорошо училась, поэтому неудивительно, что в конечном итоге она поступила в Токийский университет, заставив своих родителей гордится собой. Небольшой спойлер: счастье длилось недолго. На втором курсе отцу девушки диагностировали рак. Хватаясь за любую работу, чтобы позволить себе покупку лекарств и оплату больничных счетов, Венеции не хватало времени и денег на учёбу. Спасти папу она не смогла. Вернуться в университет тоже – из-за неуплаты за семестр, ей не дали академический отпуск, а грант, на который она претендовала, отдали племяннику ректора. Она ненавидела весь мир. В этом они были похожи с Шигараки-куном. Он стал для неё единственной опорой, не позволяющей утонуть в отчаянии. Всё, о чём она когда-либо мечтала — это, чтобы её родители были счастливы. Отца она уже потеряла. Она не могла подвести и мать. Тогда её никудышный бойфренд пришёл к ней с предложением – ограбить магазин, стоявший через дорогу. И она согласилась. Четыре года назад она распрощалась со своей мечтой о дипломе и стабильной работе. Четыре года назад она открыла в себе природный талант не попадаться на камеры наблюдения, мастерски взламывать сейфы и кассы и не оставлять следов, словно сама гравитация подстраивала свои законы в её пользу. На прошлой неделе, когда операция сорвалась, Шигараки подставил свою девушку и скрылся из виду, сбросив всю вину на неё. Два дня назад во всех новостях стали транслировать её лицо и объявлять её, как опаснейшую преступницу, которая лишила жизни двух полицейских. Что ж, не о такой славе она мечтала. С вечера прошлого дня она скрывалась в номере захудалого мотеля на окраине Киото, размышляя как она докатилась до такой жизни. В общем-то именно так Венеция пришла к выводу, что жизнь её полный бардак. Она выключила телевизор, ведь больше не могла смотреть новости, где заевшей пластинкой описывают совершенные ею преступления и показывают кадры с того злополучного вечера. Всё это напоминало ей о предательстве Шигараки, о том, насколько низко она пала и как далеко ушла от детских представлений о самой себе и своих возможностях. Ей было стыдно перед родителями. Вскочив с кровати, она подошла к туалетному столику, где располагались все её вещи, и собрала своих пожитки в рюкзак. Девушка надела рыжий парик, солнечные очки и выдвинулась из мотеля. Может, ей грозит тридцать лет лишения свободы, но по крайней мере, она хотела поговорить с мамой будучи самой собой, а не уголовницей. Она хотела увидеть её при солнечной погоде сегодняшнего дня; она не знала, как сможет смотреть ей в глаза через грязное стекло тёмной тюремной переговорной. Венеция воспользовалась самым ближайшим телефонным аппаратом. — Алло? — на той стороне прозвучал до боли родной, дрожащий, мамин голос. — Мама, это я. Ты дома? — в трубке уже слышались самые настоящие рыдания. — Доча! Доченька! Я дома, мама ждёт тебя, возвращайся скорей. — Тут у Венеции тоже подступили слёзы к глазам. Боже, как она хотела её обнять. Обнять и стать снова маленькой, невинной девочкой, чей самый большой грех — испачканное платье, а самое страшное горе — разбитые коленки. Тогда бы мама могла избавить её от всех печалей, решить все проблемы. Но Венеции двадцать шесть лет, она преступница, а на её руках кровь двух невинных людей. — Я скоро приду, мама, я скоро приду домой. — повесив трубку, она осталась стоять, чтобы перевести дыхание. Скоро она увидит маму и на несколько мгновений всё снова будет хорошо. Она вышла из телефонной будки, и хотела уже направиться в сторону дома, как вдруг… — Не стоит этого делать. Можете быть уверены, с рефлексами у Венеции всё было в порядке: она высунула из-за пазухи пистолет и направила ствол на мужчину, сидевшего за рулем и смотревшего на неё из-под опущенного стекла. Он даже не шелохнулся. — Я знаю, что ты У****** О****, разыскиваемая с неудачной попытки ограбления беглянка. Думаешь, твоя мама правда ждёт тебя одна в своей квартире? Там у неё целый наряд, который наплёл ей ерунду про то, что если ты сдашься, тебе сократят срок за убийство двух полицейских, на деле же они не будут с тобой церемониться. Это ловушка. — Заткнись! Кто ты такой? Коп?! Так же невозмутимо незнакомец ответил: — Меня зовут Профессор и я давно тебя приметил. У тебя есть талант. Если бы не твой сообщник, и эта операция прошла бы успешно, я уверен. Я хочу тебе помочь сейчас избежать наказания, а взамен ты поможешь мне. — Каким образом? — Ей не хотелось верить этому чудику, но… — У меня есть план. План ограбления. Венеция молча буравила его взглядом. — Как ты смотришь на выручку в три миллиарда долларов? — Что? Ты сумасшедший! — от шока она перешла на шепот. — Я хочу, чтобы ты присоединилась к моему плану. — сказал Профессор, мужчина с тёмными кудрями и россыпью веснушек на лице, которые делали его таким юным и невинным; которые заводили в угол и усыпляли бдительность. Но Венеция видела его глаза сквозь призму очков — холодные и расчётливые, слегка безумные и невероятно зелёные, как густой лес, в котором дорогу домой потеряли бедняжки Гензель и Гретель. Венеция тоже потеряла дорогу домой и уже навсегда, но она была готова довериться этому незнакомцу привести её в новое, лучшее место. И пусть это будет миражом, пряничным домиком, в котором она найдёт свою гибель, ей было уже всё равно — лучше она умрёт за его безумные идеи, чем сгниёт за решёткой. Венеция опустила пистолет и села в машину. Именно так умерла навсегда для мира, для копов, для мамы маленькая девочка с глупой мечтой стать достойным человеком. Именно так родилась Венеция, винтик в гигантском плане Профессора, участница самого масштабного ограбления в истории Японии.