Хороший день

— Это мой дом, и я не хочу, чтобы ты сюда заходил! — Я уже зашёл! Давай поговорим! — Не о чем разговаривать! Мне нечего тебе сказать! — Даже так? Значит, то, что я вчера сделал тебе предложение, настолько незначительное событие, что о нём не стоит и говорить? — Я тебя ненавижу! Всё ещё хочешь жениться на мне? — Больше чем когда-либо!       Кан Со Джун хватает за руку Чхве Ён Су, притягивает её к себе и целует, чувствуя, как она каменеет в его руках. Слова в голове исключительно нецензурные. Это третий дубль, и Кан Со Джун знает, что он опять испорчен. Ён Су жутко зажимается, стоит только Со Джуну прикоснуться к ней, уж о поцелуях и речь не идёт. Они снимают детективный ромком. Со Джун играет частного детектива, Ён Су — полицейского, которые вместе распутывают странное дело. Их химия — залог успеха дорамы. А финальный поцелуй должен потрясти зрителей настолько, что они потом прокрутят его ещё пятьдесят раз на перемотке. Кан Со Джун, к слову сказать, профи в экранных поцелуях. Нарезка с ними в интернете набрала за неделю полмиллиона просмотров и более пятисот восторженных комментариев. — Простите! Простите! — Ён Су виновато кланяется. — Я сейчас соберусь! — Перерыв! — объявляет режиссер и кивает Со Джуну. Они отходят в сторону. — Сделай что-нибудь, — говорит режиссёр, — я понимаю, что вы знакомы всего пять дней, но нам надо работать. Растормоши её, вы должны как можно скорее сблизиться, чтобы она не боялась тебя в кадре.       Если Со Джун поставит перед собой цель, то обаять он сможет любого. Проверено. Исключений не бывает. Ён Су за столом лихорадочно листает сценарий. — Давай поедим что-нибудь, — весело говорит Со Джун, подсаживаясь к ней. — Я жутко голодный, выскочил из дома, даже чашку чая не выпил. — У меня что-то нет аппетита, — испуганно отказывается Ён Су. — Он приходит во время еды, — смеётся Со Джун. — Закажем доставку? Конечно, это не так вкусно, как если бы я приготовил сам… — Ты умеешь готовить? — Ён Су впервые поднимает на него глаза. — И говорят, что всё лучше с каждым днём. Я иногда показываю новые рецепты у себя во влоге. — Мама всё время пилит меня, что я не умею даже яйца правильно сварить. — Я раньше яйца вообще не ел, а потом понял, что их просто неправильно готовили, когда зашёл в одно кафе. У меня есть фотки.       Кан Со Джун открывает галерею в телефоне. У него там штук пятьдесят фотографий разных блюд, приготовленных собственноручно или с помощью Джи У. Ён Су с интересом их рассматривает, привалившись к нему плечом. Потом они ищут в интернете ближайший ресторанчик, Ён Су показывает ему какие-то забавные ролики на своём телефоне. Они сталкиваются над экраном лбами и смеются, глядя друг на друга. А потом, что-то почувствовав, Кан Со Джун оборачивается. Джи У стоит в дверях и смотрит на них нечитаемым взглядом.       Месяц назад после рекламных съёмок в бассейне для модного журнала у Со Джуна начался жуткий конъюнктивит. Врач выписал сначала мазь, затем капли. Ничего не помогало. Каждое утро Со Джун жалобно стонал, прибегал Джи У с ваткой, смоченной в тёплой воде, и протирал ему слипшиеся за ночь ресницы. Вообще-то в этом был свой плюс. Со Джун тащился от ласковых осторожных прикосновений Джи У. А первое, что он видел, это улыбку любимого человека. Лучшее начало дня. Правда, глаза становились всё краснее и краснее. Наконец, Ким Пиль Хён, по совету знакомого врача, выписал какие-то супердорогие капли из Франции. Их надо было капать через каждые два часа три дня подряд. Со Джун получил выходные для лечения. Всё воскресенье Джи У периодически звонил ему с работы и напоминал о каплях. В понедельник они оба были дома, полдня валялись в обнимку на диване, и с каплями тоже всё было в порядке. Утром вторника Со Джун впервые за месяц сумел самостоятельно открыть глаза, страшно обрадовался и, убегая на съёмки, забыл лекарство в ванной. Джи У позвонил через полчаса. — Выпиши мне пропуск на площадку, — сказал он, не слушая оправданий Кан Со Джуна, — я сам тебе их привезу.       И вот привёз. — Извини, я на минуточку, тут мне глазные капли доставили, — говорит Со Джун, улыбаясь Ён Су. Он подходит к Джи У, хватает его за руку и тащит в свою гримёрку, искусно лавируя между снующим туда и сюда стаффом в коридоре. Наконец, дверь за ними захлопывается, Кан Со Джун тут же прижимает к ней Джи У и целует. Ему мстительно не отвечают, труды Со Джуна пропадают даром: губы Джи У так и не раскрываются. Правда, стоит он смирно и не пытается уклониться. Со Джун разочарованно стонет: — Да что ж за день такой сегодня неудачный! Никто не хочет со мной целоваться! — Никто? — вскидывает бровь Джи У. — Что? А, ну, в смысле мы с Ён Су… — Ложись на диван, — перебивает его Джи У, доставая из кармана пузырек. Он аккуратно закапывает лекарство, и Со Джун закрывает глаза. Однако Джи У не уходит, продолжая сидеть на краешке дивана. Со Джун нащупывает его руку и осторожно сжимает её. Когда он открывает через пять минут глаза, то встречает совсем близко тёплый взгляд. Но Джи У тут же отворачивается, встает и сухо говорит: — Краснота почти исчезла. Сегодня докапаем, и ты будешь в порядке. Где твой менеджер? Я отдам ему лекарство, пусть проследит за тобой. — Мммм… Его нет? — Опять? Кто же тебя сегодня привёз на работу? — Ким Пиль Хён, — вздыхает Со Джун. — Он сказал, что его мной прокляли, видимо. Не понимаю, причём тут я!       За последние месяцы Кан Со Джун сменил уже несколько менеджеров. Одна всё время опаздывала, а вместе с ней опаздывал и Со Джун. Пару раз он по этому поводу услышал разговоры за спиной, что «звезда зазвездилась», и, потеряв терпение, указал девушке на дверь. В отместку она нажаловалась Ким Пиль Хёну, что Со Джун накричал на неё и чуть ли не ударил. Все в окружении Со Джуна знали, что он в обычной жизни никогда не повышает ни на кого голос, даже когда злится. Его выдержка, выработанная долгими годами в индустрии, была изумительной. Единственный раз, когда Со Джун сорвался, был во время их мучительного объяснения с Джи У в деревенском ресторанчике. Но о его срыве знал только Джи У, и вряд ли он кому-нибудь об этом рассказывал. Ким Пиль Хён пригрозил девице судом за клевету и такой чудовищной суммой неустойки, что она тут же исчезла в тумане. Второго менеджера Со Джун нашёл в гримёрке, фотографирующей его вещи: кошелёк, сумку, рубашку. Внятного объяснения, зачем она это делала, Кан Со Джун так и не получил, в общем с ней тоже пришлось расстаться. Третьим менеджером стал парень, его Со Джун уволил через два дня. — А куда делся Мин Ю? — недоумевает Джи У. — Он, вроде бы, тебя устроил.       Парень, и вправду, сначала показался Со Джуну вменяемым, но на второй день, подавая ему телефон в перерыве между съёмками, он сказал: — Звонил этот. — Этот это кто? — спросил Со Джун. — Ну, ваш… — в голосе чувствовалась брезгливость.       Вечером, когда новый менеджер привёз его домой, Со Джун поблагодарил того за труды, забрал ключи от машины и сообщил, что в его услугах более не нуждается. — Почему? — растерялся парень. — Я что-то сделал не так? — Мы не сработаемся, — коротко бросил Со Джун. — Зарплату за два дня можете получить в агентстве.       Впрочем, знать это всё Джи У совсем не нужно. — Понятия не имею, — пожимает плечами Со Джун. — Уволился почему-то. Наверное, график работы не подошёл.       Джи У пристально смотрит на него, потом вытаскивает из кармана своей чёрной толстовки телефон и ставит его на громкую связь. Ким Пиль Хён отвечает моментально. — Я с Кан Со Джуном… — начинает Джи У. — Боги! Ну, не может человек жить спокойно! Что он ещё выкинул? — стонет Пиль Хён. — Кто нужен? Врач? Адвокат? — Я просто хотел сказать, что побуду сегодня его менеджером. У меня всё равно выходной.       Со Джун расплывается в улыбке чеширского кота и вдохновенно говорит: — Почему ты опять в черном? Мы просто обязаны купить тебе белый свитер! Ты потрясающе будешь в нем смотреться! — Что? О чём это он? Какой ещё свитер? — бушует в трубке Ким Пиль Хён. — Вы должны быть на съёмках! — Мы на съёмках, — успокаивает его Джи У. — Я сейчас скину его сегодняшнее расписание и локации. Джи У, ты очень меня выручил. У меня работы выше крыши. Ищу ему нового менеджера. — Надеюсь, для разнообразия ты ищешь его среди нормальных людей, — вклинивается в их диалог Со Джун. — А, так ты меня слышишь! Я хочу тебе сказать… — Пока-пока! — Со Джун сбрасывает звонок. — Я привез еду, — говорит Джи У, — салат и бутерброды с тунцом надо съесть сейчас. А в обед я разогрею каннеллони с мясным фаршем и сыром. Если тебе не напомнить, ты весь день будешь хлестать одну воду.       Со Джуна буквально затапливает нежность. — Господи, как я тебя люблю! — бормочет он, обнимая Джи У. — Я так тебя люблю! — Не надо! Мы на работе! Вдруг кто-нибудь зайдёт, — говорит Джи У, но, вопреки своим словам, сам обнимает Со Джуна и ласково похлопывает его по плечу. — Лучше ешь быстрей, а то перерыв закончится. — Точно! — Со Джун бьёт себя по лбу. — Слушай, можно я поем с Ён Су? Нам нужно, как можно быстрее, наладить контакт. Я заколебался с ней целоваться!       Джи У смотрит на умоляющее лицо Со Джуна и неожиданно смеётся. — Смотри, что у меня есть! — Кан Со Джун ставит на стол перед Ён Су контейнеры с едой. — Мне из дома привезли. Сейчас ты поймёшь смысл слова «объедение».       Ён Су осторожно пробует салат. — Обалдеть! — говорит она. — Ты это сам приготовил? — Нет, — улыбается Со Джун. — Мой личный шеф-повар. — О! — Ён Су облизывает ложку. — Так это правда, что говорят? Ты в отношениях? Твоя девушка прямо суперкулинар! Тебе повезло! — Да, очень, — искренне соглашается Со Джун, глядя на краснеющего Джи У, старательно делающего вид, что не прислушивается к их разговору. — Я тебя ненавижу! Всё ещё хочешь жениться на мне? — Больше чем когда-либо!       Со Джун притягивает к себе Ён Су и целует, её губы доверчиво раскрываются в ответ, и, когда Со Джун наконец отстраняется, Ён Су бессознательно тянется за ним. — Снято! — кричит режиссер. На площадке раздаются аплодисменты.       Со Джун подходит к монитору посмотреть, что получилось. — Очень красиво! — тихо говорит Джи У за его спиной.       Со Джун резко поворачивается к нему. — Правда так думаешь?       Но Джи У опять с тем же нечитаемым выражением лица протягивает ему бутылку с водой. — Через час приедет журналистка брать у тебя интервью. Ты по времени успеваешь?       Кан Со Джун вопросительно смотрит на режиссёра. Та кивает головой. — Тогда я подтверждаю встречу.       Джи У достаёт телефон и отходит в сторону. Он стоит вполоборота, высокий, серьёзный, потрясающе красивый, такой родной и любимый, и Со Джун не может отвести от него глаз.       Журналистка кажется Со Джуну симпатичной, пока он не замечает, как она время от времени смотрит на Джи У. Наконец они встречаются взглядами, и Джи У неуверенно ей улыбается. Со Джун на мгновение выпадает из беседы. — Извините, вы не могли бы повторить вопрос? — говорит он.       Журналистка заглядывает в планшет. — Как ваши родители отнеслись к тому, что вы захотели стать актёром?       Взгляд Со Джуна холодеет. — Мне кажется, вас предупредили, что на вопросы о родителях и личной жизни я не отвечаю.       Личная жизнь отрывается от экрана телефона и бросает быстрый взгляд на Со Джуна. Со Джун не стесняется их отношений от слова совсем, ему плевать, кто и что по этому поводу скажет. Тем более что близкие им люди и так всё знают и не выражают по этому поводу никакого неодобрения. Но огласка негативно отразится на Джи У, меньше всего ему нужны злобные посты в соцсетях и неадекватные фанаты в ресторане.       Журналистка неловко смеётся. — Простите. Давайте поговорим о вашей последней работе. Какие ассоциации возникают у вас, когда вы слышите её название?       Последняя работа Со Джуна мини-дорама «Я и ты» не только собрала все возможные призы за актёрскую работу в Корее, но и стала широко известна за пределами страны. Герой Со Джуна приезжает со своей девушкой в другой город на свадьбу к её подруге и в женихе узнаёт своего бывшего парня. За неделю, оставшуюся до свадьбы, они вспоминают прошлую совместную жизнь и осмысливают сегодняшнюю. Рискованный сценарий лежал на студии долгое время. Режиссёр никак не мог найти подходящих актёров, пока на каком-то пати не познакомился с Кан Со Джуном. Они с Джи У вместе весь вечер читали эту историю, и Со Джун, честно говоря, ждал, что Джи У будет отговаривать его. Но тот только сказал: «Так много эмоций!» Что он имел в виду Со Джун понял, когда начались съёмки. Напряжённые сцены следовали одна за другой: ссоры, выяснение отношений, драка. Со Джун впервые за долгое время горел сценарием и выкладывался на двести процентов. Следствием этого стала внезапная бессонница. Он лежал в кровати, сна не было ни в одном глазу. Со Джун снимался с детства и научился легко выходить из роли, но тут у него будто сломался какой-то переключатель. Перед глазами плавали дневные съёмки, в голове возникали отдельные реплики. Неизвестно, чем бы всё это кончилось, но однажды вечером Джи У прижал его к себе и тихо начал рассказывать, что в детстве ему нравились поезда и он хотел быть машинистом. Дедушка водил его гулять на станцию, там они садились на лавочку и ели бутерброды… Под спокойный монотонный голос Со Джун крепко заснул. Эти тихие «сказки на ночь», как называл их Со Джун, первое, что вспоминается ему, когда произносят название дорамы. Все три месяца съёмок он засыпал, слушая голос Джи У, и сонно бормотал: «Говори, говори…» — когда Джи У останавливался. Но откровенничать об этом Со Джун точно не собирается. — Я счастлив, что дорама «Я и ты» понравилась зрителям и благодарен всей съёмочной группе за потрясающе слаженную работу. У меня был прекрасный партнёр, который понимал меня с полуслова и с которым я надеюсь ещё когда-нибудь пересечься на площадке…       Интервью наконец завершается. Журналистка как-то излишне долго собирается, она то кладёт вещи в сумку, то вытряхивает их из неё. — Что-то потеряли? — спрашивает Хан Джи У, подходя к ней. — Я могу помочь? — Нет, нет, всё в порядке, — девушка улыбается Джи У. — Вы не могли бы проводить меня, а то я боюсь заблудиться в ваших коридорах. — Я провожу, — вмешивается Со Джун. Звучит грубо, но ему плевать. — Джи У — временный ассистент, и сам тут многого не знает.       Но тут, как на зло, в дверь стучат и просят Со Джуна подойти к режиссёру. Это срочно. — Иди, — говорит Джи У. — Я разберусь.       Когда через пятнадцать минут Со Джун возвращается в гримёрку, Джи У всё ещё нет. Он успевает переодеться и перекинуться парой слов с костюмером, пришедшим за одеждой, когда Джи У наконец появляется. — Ты уже всё? — говорит он радостно. — Сейчас разогрею каннеллони, и будем есть. — Почему ты так долго? — спрашивает Со Джун. — Что она тебе сказала?       Он ненавидит себя за эти вопросы, но не может удержаться. В груди скребётся тупая, ни на чём не основанная ревность. — Спросила, чем я занимаюсь. — пожимает плечами Джи У, — пригласила в воскресенье на кулинарный фестиваль, но я не могу пойти из-за работы. — А это что? — Со Джун кивает на листочек, который Джи У мнёт в руках. — Она дала мне свой номер телефона, не знаю зачем. Я объяснил, что по всем вопросам ей нужно будет связываться с агентством, я просто временный менеджер…       Кан Со Джун не знает, смеяться ему или плакать. Он стоит перед Джи У и кусает губы. — Что? — подозрительно смотрит на него Джи У. — Я сделал что-то не так? — Ты сейчас серьёзно или шутишь?! Ты ей понравился и умудрился даже не заметить этого! — Я?! — Она пыталась ненавязчиво пригласить тебя на свидание! — Глупости какие! — бормочет Джи У, краснея. Смущается он очаровательно. Со Джун еле сдерживается, чтобы не сорваться и не затискать его. — Кому я нужен, если рядом сияет такая звезда.       Со Джун делает максимально серьёзное лицо. — Я просто обязан купить тебе белый свитер, чтобы поднять твою самооценку выше плинтуса. Как только ты себя в нём увидишь, то поймёшь, кто из нас звезда. Мы сейчас поедим, а потом поедем в торговый центр. — Мы сейчас поедим, а потом поедем на съёмки рекламы. — Если я не ошибаюсь, у нас перерыв два часа. Мы успеем. Я знаю один хороший магазин. — Нет, — Джи У качает головой. — Да, — выразительно говорит ему Кан Со Джун. — Если я не увижу тебя в этом свитере, то не смогу сосредоточиться на работе. Ну, пожалуйста! Мне очень-очень надо!       Он умоляюще смотрит на Джи У, прижимая руку к сердцу, тот закатывает глаза, тяжело вздыхает и сдаётся. — Ты старше меня, а ведёшь себя порою как маленький.       В студию, где будет сниматься реклама йогурта, они приезжают точно по графику. Небо хмурится, кажется, ещё чуть-чуть и начнётся дождь. Джи У вылезает из машины, идёт ко входу и оборачивается, замечая, что Кан Со Джун застыл на месте. Тёплый сливочный цвет свитера подчёркивает красоту смуглой кожи Джи У, делает глаза более выразительными. На фоне серого неба и такого же серого офисного здания он кажется солнечным лучом, пробившимся из-за туч. — Зря мы купили этот свитер, — Джи У улыбается. — Ты пялился на меня всю дорогу и молчал, а теперь и вообще в статую превратился. — Солнце — это звезда, — говорит Кан Со Джун. — Что? Ты о чём? — Скажи, что любишь меня, — Со Джун чувствует, что его голос звучит как-то странно, но ему жизненно необходимо услышать признание прямо сейчас.       Джи У перестаёт улыбаться и медленно подходит к Со Джуну. — Я тебя люблю, — говорит он. — Я тебя люблю, люблю, люблю.       Со Джун вдруг чувствует, что у него есть сердце. Оно сначала подскакивает куда-то к горлу, а потом падает в живот. Он хватает Джи У за руку, упирается лбом ему в плечо. Начинается дождь, мелкие холодные капли сползают за шиворот Со Джуна. — Я тебя напугал? — глухо спрашивает он. — Нет, — мягко говорит Джи У. — Давай зайдём, нас может кто-нибудь увидеть.       Стоит им открыть дверь в студию, как к Со Джуну тут же бросаются костюмер, стилист, менеджер бренда, ещё какие-то люди. В их шумной компании он добирается до второй за сегодняшний день гримёрки, побольше и посветлее, чем первая. Кан Со Джуна переодевают в серые свободные брюки и белую майку, сверху накидывают нежно-голубую рубашку. Пока его гримируют, режиссёр и менеджер объясняют концепцию рекламного ролика. Она стара как мир, Кан Со Джун закатил глаза, если бы мог, но он вынужден слушать, вежливо улыбаясь, в конце концов ему платят очень приличные деньги не за то, чтобы он критиковал рекламный отдел кампании.       Съёмочный павильон представляет собой девственно чистую идеальную кухню. Кан Со Джун должен хмуро зайти, посмотреть в окно, за которым в ролике будет идти дождь, достать из холодильника йогурт, сесть за ослепительно белый стол, съесть ложечку и улыбнуться. Естественно, мир тут же вспыхнет яркими красками, а погода волшебным образом изменится. «Йогурт «Джесси» — лучшее начало дня!» Где-то Кан Со Джун уже такое слышал. Плюс в том, что задача перед ним стоит достаточно простая, и он искренне надеется, что они быстро отснимутся и можно будет поехать домой.       Всё идет по плану. Кан Со Джун заходит на кухню, ерошит волосы (этого в сценарии нет, но он решает сымпровизировать), печально смотрит в окно, открывает холодильник, забитый баночками, садится за стол, отправляет в рот ложку йогурта… Улыбнуться Кан Со Джун не успевает, в ту же минуту к горлу подкатывает горький ком, он выскакивает из павильона, теряя на скользком полу тапочки, и едва успевает добежать до туалета, как его выворачивает чуть ли не наизнанку. Хан Джи У втискивается за ним и захлопывает дверь. В коридоре звенят взволнованные голоса: — Что случилось? — Заболел? — Чем-то отравился?       Джи У суёт Кан Со Джуну бутылку с водой. Тот полощет рот. — Этот йогурт, — говорит он, отдышавшись. — Что они туда намешали?       Джи У гладит его по плечу, и Со Джун прижимается щекой к его руке. — Позвони Ким Пиль Хёну, — просит он. — Офис агентства близко. Пусть приедет.       Они возвращаются в гримёрку, Кан Со Джун ложится на диван и, кажется, отключается на какое-то время. Когда он вновь открывает глаза, рядом с ним стоят Ким Пиль Хён и менеджер бренда. — Это невозможно! — неистовствует менеджер. — Просто ваш актёр чем-то отравился! — Но всё было свежее, — растерянно бормочет Джи У, примостившийся рядом с Со Джуном. — Фарш, и сыр, и помидоры… — Он твою еду ел что ли? — спрашивает Ким Пиль Хён.       Джи У кивает. Кан Со Джун садится, приваливаясь к Джи У. Головы всех присутствующих поворачиваются к нему. — Я не буду это рекламировать, — спокойно говорит Кан Со Джун. — Не думаю, что лучшее начало дня — обниматься с унитазом. — Наша продукция здесь не причем! — менеджер почти кричит.       У него высокий неприятный голос, и Кан Со Джун невольно морщится. — Простите, вы не могли бы говорить потише, — Джи У обнимает Кан Со Джуна за плечи. — Мы вас прекрасно слышим. — Вот смотрите, я ем, и ничего со мной не происходит! — менеджер понижает тон и достаёт откуда-то йогурт.       Увидев проклятую розовую баночку, Кан Со Джун вновь чувствует тошноту и утыкается лбом в шею Джи У, от него пахнет кофе и чем-то тёплым, домашним, это удивительным образом успокаивает, мерзкий комок в горле постепенно рассасывается. — Попробуйте, — менеджер протягивает баночки Джи У и Ким Пиль Хёну.       Ким Пиль Хён с сомнением смотрит на йогурт, но всё же осторожно пробует и пожимает плечами: — Вроде всё нормально.       Хан Джи У отрицательно качает головой, отказываясь. Менеджер выбегает в павильон, слышно, как он раздаёт баночки из холодильника всем желающим. — Послушай, — говорит Ким Пиль Хён, — у нас будут большие проблемы, ты мог бы просто сделать вид, что ешь… — У меня будут большие проблемы, — перебивает его Кан Со Джун, — если я буду рекламировать еду, от которой кому-нибудь станет плохо. Я буду нести ответственность за это. Даже если у меня какая-то индивидуальная непереносимость этой дряни, кто даст гарантию, что я такой один!       Торжествующий менеджер возвращается в гримёрку. — Если вы расторгнете контракт, — говорит он, — вы представляете, какую неустойку вы заплатите нашей кампании? — Нет, — отвечает Кан Со Джун. — зато представляю, сколько потеряет ваша кампания, когда завтра я дам интервью и расскажу, почему отказался рекламировать йогурт «Джесси». — Давайте все успокоимся, — примирительно произносит Ким Пиль Хён, поднимая руки вверх.       За дверью вдруг раздаются крики. Плохо стало девушке-визажистке. — Я думаю, что на сегодня мы закончили, — холодно говорит Кан Со Джун менеджеру. — Не могли бы вы выйти? Мне надо переодеться.       Они втроём стоят под козырьком подъезда. Погода окончательно испортилась. Желтые листья мокнут в лужах на тротуаре. -Подвези нас домой, — просит Со Джун Ким Пиль Хёна. — Джи У не стоит садиться за руль этой машины в такой дождь, а я сейчас не лучший вариант.       Ким Пиль Хён вздыхает: — Садитесь.       Джи У забирается на заднее сидение, Кан Со Джун следом за ним, чтобы тут же положить голову Джи У на колени. Джи У бережно поддерживает его, помогая устроиться поудобнее. Со Джун утыкается носом в мягкий свитер и моментально проваливается в сон. Просыпается он от того, что Джи У ласково перебирает его чёлку. — Приехали? — бормочет Кан Со Джун, поднимаясь и глядя в окно. — Я, кстати, нашёл нового менеджера, если тебе это интересно, — говорит Ким Пиль Хён, — постарайся, чтобы он не сбежал в течение дня. Мне завтра придётся с адвокатами разбираться с этим чёртовым йогуртом.       Кан Со Джун салютует ему и вылезает из машины. Дождь перестал, но воздухе висит какая-то холодная морось. После тёплого салона контраст разительный, Кан Со Джун ежится и запрокидывает лицо к небу. Жёлтый диск луны расплывается в тучах, начинает кружиться голова… — Осторожно, — его подхватывает крепкая рука. Джи У прижимает Со Джуна к себе. — Тебе всё ещё плохо? — Позвонить врачу? — Ким Пиль Хён материализуется рядом с ними, обеспокоенно глядя на Со Джуна. — Не надо никаких врачей! Я в норме, езжай уже, — отмахивается Кан Со Джун.       Дома он сразу идёт в душ и долго стоит под горячими струями воды, потом переодевается в пижамные штаны и майку и забирается в кровать. — Спишь? — тихо спрашивает Джи У, заглядывая в комнату. — Ты снял свитер, — огорчённо констатирует Со Джун. — А я полдня мечтал, как сделаю это сам. — Твои мечты так легко исполнить, — улыбается Джи У. — Давай я сейчас опять надену его и… — Ну, уж нет! Иди сюда! — Кан Со Джун приглашающе откидывает одеяло. Джи У ложится рядом с ним на соседнюю подушку, его лицо совсем близко, и Кан Со Джун может обласкать взглядом каждую любимую чёрточку. — Сегодня такой хороший день, — говорит он. Джи У удивлённо хмыкает. — Потому что ты был со мной. Я, наверное, очень жадный человек, мне тебя всё время не хватает, всё время мало. В тот год, когда ты ушёл… — Я здесь и больше никуда не уйду, — Джи У протягивает руку и ласково теребит чёлку Со Джуна. — Так что этот день был определённо хорошим, а станет ещё лучше, потому что я сейчас тебя поцелую. — Не-а, — качает головой Джи У, — не поцелуешь. — Почему? — Со Джун удивлённо приподнимается на локте.       Но Джи У вновь опрокидывает его на кровать, нависая над ним: — Потому что тебя поцелую я!       И уверенно захватывает губы Кан Со Джуна в плен своими губами. Впрочем, Кан Со Джун сдаётся без боя, как всегда.