Изучение ваших привычек

      Задыхаясь во всём этом кошмаре среди горы бумаг и дел, хочется невольно в гроб лечь. Да побыстрее. Но, выбора особо нет никакого. Сидя за столом в своём кабинете, Казахстан ещё раз подумал что зря он проголосовал за базу в этой стране. Тут жара невыносимая, ещё хуже чем его степные города. А как известно чем более открытая местность тем меньше защиты от солнца. Вот и получается что в Китае базу лучше не строить. Слава богу что он здесь лишь на какое-то время. Даже кондиционеры не спасают, от них либо слишком холодно либо давление. Поэтому казах его выключил. Звуки тоже отвлекали.       После обнаружения нового источника нефти на западе, он направил все силы чтобы сохранить его. Потому что после, все страны как гиены начали нападать. Особенно Россия как сосед по территории. Век бы его не видеть. От вида длинноволосого русского перед глазами, что снова восседал на виртуальном троне и смотрел на него свысока, хотелось прибить. Его голубые глаза, такие холодные, вызывали у него лишь ассоциацию с его отцом Союзом. О, СССР. Он был просто самим воплощением предателя в глазах казаха. Ни Нацистская Германия, ни страны Европы, ни Китай. Никто не был большим предателем чем сам коммунист. И даже спустя столько лет, Казахстан этого ему простить не мог.       Не желая вспоминать эти лица, РК отвлёкся и встал со стула. Он сперва снял свои круглые очки на тонкой оправе и когда встал полностью, потянул спину и руки назад, напрягая и расслабляясь. От таких долгих сидений все плечи затекли, а в такую жару рубашка просто прилипала и вызывала неприятные ощущения. Хотелось просто ополоснуться. Но вечером, сейчас дела. А чтобы не терпеть весь этот дискомфорт казах просто подошёл к шкафу в углу и достал оттуда простую белую футболку. Свои чёрные, слегка растрёпанные и волнистые волосы которые были не столь длинными, он собрал в низкий хвост. Такого же цвета глаза блестели на фоне его светлой кожи. Казах выглядел молодо, но это только лицо. По лицу ему не дашь парня старше 22-23. Но стоит посмотреть на то что скрыто под одеждой, как вся картина разбивается вдребезги.       Казахстан начал расстёгивать пуговицы. Но он замер в какой-то момент, именно в тот момент когда рубашка сползла оголив плечи и спину но повиснув на руках. За спиной послышались шаги, и они не были похожи на шаги того кто спешил, однако такой наглости стоит удивляться. Казах не успел даже предупредить чтоб не заходили, как дверь кабинета уже открыли. Он повернулся чтобы покрыть кого-то смертельным взглядом, если это будет кто-то из простых стран или равных. Если же державы, пришлось бы попридержать свой язык и эмоции. Но когда посмотрел, то понял что реакция точно будет одна. Она уже давно не менялась. Казахстан был в гневе. Один лишь взгляд на эти голубые глаза и светлые волосы начинали его раздражать, а именно это лицо только лишило его внутреннего равновесия. На пороге стоял СССР.       Он стал полной неожиданностью. Именно коммуниста РК ненавидел гораздо больше чем младшего русского. Он того заслужил. Если не месть, то ненависть и обиду точно. Союз его бросил, много лет назад это произошло. Но эти воспоминания будут терзать его ещё очень долго. Наверное до тех пор пока жив сам русский. Чтоб он поскорее сдох. И когда говорят имя СССР, победителя Второй Мировой войны, то следом сразу же вспоминается и Нацистская Германия как его противник. Хоть и проигравшая страна, слава богу уже не у дел. И казах их обоих ненавидел до глубины души.       Союз замер, не сразу поняв что сделал не так. Потом до него дошло что во первых, он не постучался, а во вторых застал РК со спущенной рубашкой. Он совсем не ожидал такой сцены. И тогда, его внимание привлекло кое что особенное. Казахстан это заметил и резко накинул рубашку обратно, застёгивая пуговицы и стоя спиной, но уже было поздно. Союз всё увидел. — Что это? — нахмурившись спросил коммунист. — Зачем пришли сюда? — грубо не ответив на его вопрос спросил казах. — Я просто передать бумаги от России. Но не это. Откуда эти шрамы? — указав ладонью спросил русский. — Он очень похож на… — не успел он договорить как его резко и очень даже злобно перебили. — Замолчи! Оставь бумаги и уходи. У меня много работы. — РК так и не повернулся полностью.       Он стоял в профиль и не давал увидеть всего себя, даже в глаза не смотрел. От стыда ли или от злости, он и сам не знал. Русский не стал доставлять ему неудобств особенно когда вошёл вот так без стука и оставив на тумбочке возле двери папку, вышел. Казахстан как только тот ушёл, продолжал сдерживать злость и обиду. Руки непроизвольно сжались в кулак и в ту же секунду он ударил стол. Несколько вещей подпрыгнули а пепельница на краю упала. Не поднимая её и просто забив на него он вновь плюхнулся на свой стул. Так и не смог переодеться.       Эта ситуация и сам объект ненависти напомнила ему о прошлом. Русский кончено знал правду но даже не представлял как дорого она обошлась им обоим. Союз продолжал идти по коридору выполнив мелкую просьбу занести папку, но в мыслях было только одно:

Мне не показалось или на его спине…

***

      Знаете какой самый большой испуг в жизни? Это когда ты просыпаешься и открываешь глаза, а перед вами все равно темнота. Так и до паники недалеко. Но когда такое случается в реальности, ты больше начинаешь вертеться и понять хотя бы телом что вокруг тебя и где ты. Вот и Казахстан так повертелся вправо влево, пока не услышал звук. Звук не очень хороший… Это явно были цепи. Хотя, на фоне того как при каждом движении болело тело от синяков и сильного обезвоживания, звук цепей вообще не имел никакого значения.       Его тело было слегка в подвешенном состоянии, руки связаны как раз таки этими цепями сверху. Тело болит и ноет, а губы иссохли настолько, что задевая кожу чуть ли не резали. Даже только что проснувшись клонило в сон. Горло болит, собственная слюна выделяется и от желания пить он глотает его, но ничем не помогает. Если бы казах видел себя со стороны, он бы заметил ещё бледную кожу и тёмные круги под глазами. Вид был ужасный. Его настигло обезвоживание. Сколько он уже не пил не сосчитать. Недели две точно. Человек бы умер уже на четвертый день а он держится. Потом что он страна, он может продержаться, но это возможно его предел. Неожиданно, послышались звуки шагов. РК дёрнулся от внезапности и после, стал прислушиваться к ним. Шаги тяжёлые, ритмичные, слышен стук толстых каблуков об каменную плитку. Шаги стали громче, вот он уже здесь, открывает ключом дверь и заходит внутрь. У Казахстана сжалось всё его нутро, хотелось понять кто это и зачем пришёл к нему. Но гадать кто, долго не пришлось. Одним резким движением с его головы сняли мешок и он видел того кто это сделал. Нацистская Германия. Мужчина на вид лет всего двадцати трёх а может и младше. Ему и не дашь сорок с чем-то. Но в этом то ничего удивительного. Воплощения не стареют, их тело этому не подвержено, как и смерти от старости. Поэтому такой молодой вид у них обоих считался вполне нормальным. Конечно же страны не могли поменять мнение людей о том что, старый значит мудрый. Поэтому многие из них всеми способами старались казаться старше. Отращивали бороду если могли, надевали более строгую одежду, очки, в ход шло всё. Кто-то даже оставлял себе шрамы на видных местах. Вот немец был как раз из таких. Его лицо было покрыто несколькими шрамами на лбу, щеке и шее. Но точно никто не знал, понаставил ли он их сам, или же это случайность. Но сейчас, они придавали немцу более грозный вид чем могло. И при росте в 180 см, это было не удивительно. Рейх не был мускулистым или крупным, он был подтянутым, среднего размера телосложением. Почти таким же как и Казахстан. И рост у них был один, вместе со светлым тоном кожи. Лишь у нациста глаза карие а волосы каштановые. У казаха же они оба чёрные. Не смотря на практически одинаковый рост и телосложение, их собственное положение сильно различались. Фриц был главным, он задавал правила, а казах лишь пленником без права на собственную жизнь.       Вообще, если вспомнить как он попался, то это было довольно… глупо. Его и всех его людей окружили, думая что они мелкая группа. Преследовали аж целый час пока всех не поймали. И кто же знал что во всей этой суматохе, стараясь спасти упавшего товарища казах окажется в их ловушке. Но какое-то время он ещё был в безопасности, он мог выбраться при не сильном контроле над простыми рядовыми. Когда его привезли в лагерь, он притворялся обычным человеком чтоб не выпытали важную информацию. Но когда его кинули в группу и кто-то назвал его командиром, те поняли что он явно званием повыше чем все остальные. Особенно когда их руководство предупреждало что некоторые советские люди не всегда носят форму соответствующую их настоящему положению. Любой рядовой мог оказаться лейтенантом или офицером. Посредством пыток они достали из простых солдат его личность и должность. Воплощение территории — Казахская ССР, хоть и просто часть такой большой как Советский Союз. Но! Он всё еще воплощение страны, они сильнее, они другие. Многие приняли меры по ограничению его действии как физически так и влиянием на других людей. Связали и изолировали. Но на их удивление страна не сопротивлялась, видимо из-за людей что в плену пытаясь вытащить их. Чем это закончилось? Очень плохо. Нацисты убили его людей прямо у него на глазах и сказали что его слова и даже признания ничего не сделают. Это было и уроком и предупреждением. Выпытывать из него информацию будет. Лично. Их. Фюрер. Ведь со страной может справиться лишь другая страна. Так казах и проснулся в темнице. Или точнее, в личной камере Нацистской Германии.       Пытки были страшными. В начале от них лишь кололо в некоторых местах, но потом от боли и гнева горело всё тело. Хотелось просто вырубиться, да надолго. Немец пытал его сперва в лёгкую. Достал откуда-то нож и начал проводить им по его телу, оставляя заметные и слегка кровоточащие раны. Но они не несли смертельный характер, скорее просто причиняли терпимую боль. Хотя даже так, у него ничего бы не вышло. Страны не умрут от такого. Надо достаточно сильно сломать их как морально так и физически. Только тогда будет эффект и то, не факт что смертельный. И эта граница у всех разная. Кто-то может умереть от избиений и сильных повреждении, кто-то от удара в сердце, а кто-то и от эмоции. Ситуации могут быть разными, она зависит от самой личности страны. Чем твоя воля сильнее, тем дольше ты проживёшь. И воплощения это знали. Знал и Рейх. И его план на начальных этапах был лишь в изучении личности этой страны под рукой Советского Союза. Что дальше? После того как треть тела была покрыта небольшими ранами и кровью, фриц взялся за это посерьёзнее. Дальше в ход пошли удары кнутом на всю спину. Вот тут было побольнее. На открытые раны попадать таким материалом как кожаный кнут, причиняло просто адскую боль. А на теле нацист ещё умудрялся оставлять синяки от ударов ногами, когда ему казалось что Казахстан скоро вырубится. Дальше дела пошли хуже. Немец отрезал ему ВСЕ пальцы на ногах, а под ногти на руках воткнул иглы. Настолько длинные что тот просто физически не мог согнуть пальцы. Руки его уже сняли со старого положения и закрепили их в разные стороны, а самого парня поставили на колени. — Ты мне ничего не расскажешь. Ведь так? — спросил Рейх. — Кха. До тебя только дошло? — усмехнувшись сквозь боль подколол его казах, но тут же поплатился ещё одним ударом ножа в спину. Но в этот раз, он был сильнее. Намного, намного сильнее. Настолько что порезы уже превратились в вырезание его тела. И фриц не останавливался, он продолжал что-то там вырезать и вдруг, резко надавил. Да так что казах подумал будто весь нож вошёл в его тело, от чего не сдержал стоны боли. — Угх. — Надеюсь шрам от этого точно останется. — с довольным голосом пробормотал фриц, когда отошёл на два шага и увидел на спине свою работу.       Ту, что в будущем застанет Союз в его кабинете. Ту что заставляло Казахстана носить только закрытую одежду. Никаких маек, никаких раздеваний, только плотная одежда. Рейх вырезал на его спине символ своей страны — свастика. Рана была такая глубокая что кровь лилась без остановки, а не видеть очертания свастики на фоне других мелких ран было невозможно. Казалось на спине не осталось ни одного места не заляпанного кровью. И это лишь приносило его мучителю какое-то моральное удовольствие. На другой день немец вернулся и также начал свою серию пыток. Сперва он сломал ему оставшиеся пальцы. Одну за другой он ломал их, задавая поочерёдно вопросы. — Где скрытая дивизия что так мне докучает? — На всё ещё крепкое молчание был сломанный палец. Это уже пятый. — Угх… — В какую часть вы закинули своих шпионов? — грубо спросил фриц и снова молчание. Уже шестой палец. Средний, он довольно сильно его закрутил. — Аааа. Не… не знаю. — Всё ты знаешь ничтожество. — прорычал нацист и схватив пленника за волосы, потянул назад. Чуть ли не вывернув шею держа максимально натянутым. — Ты правая рука Советского Союза, если ты не знаешь, никто не знает. Поэтому спрошу ещё раз. Какие у коммунистической свиньи планы? — Чтоб ты сгнил. — выхаркнул казах и плюнул тому в лицо. Рейх даже не сразу понял что произошло. Он сперва вытер эту смесь с лица и только осознал как его оскорбило это ничтожество. Взбесился и в тот же момент схватив обе его руки сломал их. — АААААА.. Угх. — Сломал или вывернул, он уже сам не знает. Просто попытался надавить. Но шевелить кистью тот точно не сможет.       Рейх встряхнул пыль с рук и пока Казахстан приходил в себя, после такой резкой боли, подозвал к себе охрану и приказал снять с пленника кандалы. Когда тот без сил упал на землю, немец лишь мысленно улыбнулся своей затее и схватив того за волосы, потянул. Тянул и волок по земле словно мешок мусора, оставляя кровавые следы. А грубая земля и камни терла казаху грудь, живот и колени. Было больно, так ещё задевая свежие раны и открыв старые. Он ничего не слышал после вывихнутых кистей, он словно прослушал всё вокруг, обращая внимания лишь на нескончаемую боль. Через какое-то время они остановились и КССР почувствовал как Рейх кинул его куда-то на землю и что-то пробормотал своим людям, но его внимание привлекло солнце. Солнце ослепило и он не сразу понял где он, но точно снаружи. Хотя долго радоваться не пришлось. Спустя 10 минут до казаха дошло какая ему уготована пытка. Если физически над ним сделали всё что можно, то вот осталось лишь дело моральной ломки. Таща как животных в зоопарке, к нему привели троих его людей. Они были с ним в момент ловушки так что да, казах знал их всех по именам. Виктор, Нурлан и Айбек. Это его люди, его народ. Трое мужчин. Последний молодой совсем, лет двадцать не больше. Ему отрезали два пальца и нос. Двум другим постарше, отрезали уши и выкололи по глазу. Казахстан не мог смотреть на это, но если отвернётся, заставят силой. И что задумал фриц? Снова начнёт убивать при нём? Это не сработало. Он уже должен знать. — Ничтожество. Копай землю. — возвышаясь над ним приказал Рейх. Казах же вопросительно глянул на него так как не понял для чего это было. Да и как? Когда ему сломали пальцы и кисти, копать землю станет простой пыткой болью. Толку то? — Копай. И чтоб к вечеру он был достаточно большим. — приказал фюрер и развернулся. Но перед тем как сделать шаг и уйти, успел сказать последнее с явной усмешкой в голосе. — Настолько большим, чтоб уместились трое.       КазССР замер. Он понял что ему приказали. «Выкопай своими собственными, переломанными и не сгибающимися руками могилу для живых товарищей». Скорей всего его и заставят их хоронить живьём. Казахстан понял приказ но выполнять не хотел, хотя и выбора ему не дали. Если он откажет, будет как в тот раз, убьют детей прямо у него на глазах. А их слёзы… он этого не вынесет. И он принялся копать. Сквозь боль и то как руки опухли, он копал. Копал очень долго. Люди что слышали весь разговор и поняли какова их участь лишь поникли, не зная что и сказать. Остановить и просить помощи у своей страны, или смириться? Они решили смирится, внутри молясь своему богу а самый молодой даже заплакал. Они должны принять свою смерть, ведь больше шансов на спасение у них нет. К вечеру, казах успел сделать лишь небольшую яму куда только ребёнок с трудом поместится. И когда фриц увидел результат то… — Эта яма слишком маленькая. Трое туда не поместятся. — Нацист задумался и резко дёрнувшись, словно что-то придумав, приказал своему солдату. Казах их не услышал, тот быстро ушёл а другой вырубил его ударом ноги в лицо. Дальше он уже ничего не помнит.       Спустя час, судя по тому как расположено солнце, очнулся Казахстан. Проснувшись он застал себя связанным на стуле где-то во дворе, а когда ему открыли глаза сняв повязку, он увидел пугающую картину. Трое тех его людей привязаны к деревянным столбам, но основание прибитое к земле у них металлическое. Парни избиты до полусмерти и явно держатся из последних сил. Их одежда мокрая, но запах здесь стоял странный…

Это же…

— Начинайте. — Громко выговорил немец оказавшись за его спиной. Тот не ожидал этого и вздрогнул, но сразу же обратил внимание на приказ. «Начинать что?». В эту же секунду трое его людей начали… гореть. Они были не просто мокрые. Это не вода! ЭТО ЧЁРТОВ КЕРОСИН! Люди были пропитаны керосином! Огонь загорелся сразу от обычных спичек и вот уже трое его людей кричат в агонии боли. — АААААААААА СПАСИТЕ! НЕЕЕЕТ! - Их крики мучили его, а фриц давя на раны на плечах сквозь перчатку заставлял его смотреть на это. Он так и говорил своим действием. «Не отворачивайся». — Прах троих людей точно поместится в яму которую ты выкопал. Как думаешь? — издевательски прошептал он ему в ухо и ушёл. А РК так и остался сидеть и смотреть, как на его глазах естественно дергаются от боли мертвые тела его товарищей. Он вырубился только когда все тела уже сгорели. Это однозначно был самый худший день в его жизни.       Дальнейшее время было настоящим кошмаром. Пытки, изредка еда и вода, а потом вновь по кругу. Единственное что после этого оттуда помнит Казахстан, это лишь как его освободили во время перевозки в другую точку. По словам солдат, он был в плену 7 месяцев. И конечно же, СССР знал обо всём. Оказывается ему предложили обмен воплощения на нескольких пойманных немецких пленных. Их должности были повыше. На всеобщее удивление, Союз отказался. Тогда то казах и понял. Он предал его, оставил умирать, хотя всегда клялся что роднее его ему больше никто не мог быть. Жизнь его воплощения и старого друга с которым он был знаком 25 лет, оказалась дешевле чем жизнь пары немецких военнопленных. Коммунист ничего не отрицал. Он выбрал выгоду вместо эмоции. С тех пор, Казахстан больше никогда, никого, к себе не подпускал. Даже спустя 70 лет с окончания войны. Ведь слепое доверие обошлось ему слишком дорого.

***

— И почему я опять это вспомнил. — пробубнил про себя Казахстан сидя за столом в кабинете и продолжил работу.       Эти воспоминания. Да, они безусловно ужасны, настоящий кошмар который не пожелаешь даже врагу. И иметь опыт пройти через это не приносило ему ничего кроме боли. Изредка, когда стресс с работы и общее состояние начинает давить, то «старый» шрам начинает болеть. Словно бы напоминая ему о том времени слабости и боли. И как он там не умер, всё ещё остаётся загадкой даже для него. Хоть, воспоминания и болезненные, Казахстан не злится на самого нациста. В это не было никакого смысла, ведь, тот давно живет своей жизнью, не зная… что он когда-то был воплощением целой страны.

Никто не безгрешен. И я не святой. Я до сих пор учусь вести себя правильно.