Путь от гордого эльфа до счастливого человека

      Он был героем «своего» народа. Эльфы Вори были эгоистичны и предпочитали не вмешиваться в события на материке. Однако он сам пришёл к королю лесов АвЛи и поклялся ему в верности. А потому его лесные собратья со светлыми локонами, ясными яркими глазами и живой нежной светло-персиковой кожей стали его новым народом. Тонкие, хрупкие и изящные внешне, но стойкие и безумно упрямые внутренне. Он был на них похож, но лишь духом. Его ало-рыжие прямые волосы, тёмные как уголья глаза, белая точно снег, будто мёртвая кожа и высокое крепкое тело всегда выделялись среди них. Но, к счастью, это не было плохо, ведь его действительно ценили и уважали.       Он был великим полководцем. Все его походы завершались победой, а потери редко были ощутимыми. Нет, конечно же он ценил каждого своего воина. И наёмников, и доверенные ему отряды союзных народов. И своих собственных воспитанников, не важно крепких и упорных, но недолговечных людей или обманчиво тонких и изящных эльфов, живущих веками. Для него все они были драгоценными товарищами. И в охоте на некромантов Дейи, и в борьбе с нашествием криган. В сотнях мелких и не очень войн. Его сердце болело за каждую смерть союзников, но он был их командиром, а потому должен был держать себя в руках, не позволяя боли и печали по погибшим замутнить его рассудок.       Он был прославленным наставником. Его ученики славились по всему миру как лучшие из лучших. Их стали называть снайперы. За то, что ни единой стрелы они не позволяли себе потерять впустую. Скрытные и смертоносные. Идеальные убийцы с жёстким кодексом чести, который он лично вбивал в голову каждого из них. У него был «товарищ», что также слыл известным наставником, но тот обучал колдунов, творящих великую волшбу, а он не был особенно силён в магии, хотя и превосходил многих. И всё же это было лишь из-за многовекового опыта и упорного труда. Впрочем, он никогда не жалел о потраченном времени.       Он сам был превосходным стрелком. Его враги едва ли успевали заслышать пение стрел, прежде чем те безжалостно впивались в цель, лишая врагов их жизней… или не_жизней…       Он был хранителем одного из сильнейших и разрушительнейших артефактов их мира, Клинка Армагеддона… Кто бы знал, что именно он и погубит весь этот мир…       Его душа болезненно завыла ещё четыре года назад… Его самая верная соратница… Его драгоценная названная сестра… Она была хрупким человеком с малолетства посвященным в тайны друидов и оттого могла прожить куда дольше, чем простой короткий человеческий век… Не прожила. Уже в самом конце войны, пока он сам участвовал в решающем сражении, проклятые криганцы устроили последнюю засаду… её отряд был найден лишь черед несколько месяцев. Только растерзанные, раскиданные по выжженому полю кости. Изломанные, исцарапанные, почти полностью обглоданные проклятыми демоническими тварями… От любимой палатки его милой жемчужинки остался лишь жалкий полуобгоревший остов с несколькими десятками тел раненых внутри. Она смогла защитить этот крохотный островок и даже будучи раненной и истощённой продолжала исцелять несчастных… Вот только сил на то, чтобы встать и уйти за подмогой хватило лишь у пары юных эльфят, втихую когда-то пробравшихся на отбор и прошедшие его… Они уже поняли, что не стоило рваться на поле боя так рано, но в то же время искренне радовались, что сумели выжить и спасти хоть кого-то… Добровольные дети войны. Страшно, но это реальность. Сама же девушка, ещё совсем юная внешне, не дождалась помощи лишь немного. Её убило банальное истощение оттого, что она до последнего поддерживала выживших… Что умерли у прибывших прямо на руках.       Его милая Джем… Его маленькая хрупкая жемчужинка… Такая добрая и самоотверженная. Такая талантливая и сильная. Такая решительная и стойкая…       Когда клинки льда и пламени скрестились в битве, признаться, Джелу был даже рад, что наконец умер. Почти тысяча лет бесконечных сражений и потерь… Его земной путь наконец завершён и теперь он может со спокойной душой упасть в воды реки забвения… Хотя… его всё же терзает вина за разрушение их мира. Если бы он знал, что битва двух легендарных клинков приведёт к подобным последствиям, никогда бы воспользовался им более.       Но… Что сделано, то сделано.

***

      Внезапно он осознал, что всё ещё живёт. Неприятная липкая влага окутывала тело, а лёгкие горели будто его долго душили или топили. Да, было дело. Избавиться от него хотели многие.       Кажется его тело кто-то быстро и немного болезненно растирал. По глазам бил неприятно яркий свет, а горло… Казалось, будто он кричал. Однако ему слышался лишь детский плач и чья-то болтовня. Его собственного голоса не было.       От внезапно охватившего душу страха хотелось плакать, а глаза уже неприятно щипало… Но он ведь не может позволить себе рыдать по столь банальной причине как страх. Верно? Да и непонятно откуда вообще он взялся…       Однако уже через пару мгновений он осознал, что его щёки повлажнели.       Как так?! Он ведь всегда прекрасно мог себя контролировать.       Тело не слушается, а зрение слишком размыто чтобы различить хоть что-то…       Что с ним вообще произошло?

***

      После долгих двух лет он наконец окончательно собрал для себя картину этого мира.       Во-первых, это был не Антагарич и не острова Вори. Более того этот мир вовсе не был Энротом. Слишком уж отличен он был от известного когда-то Джелу.       Во-вторых, магии в привычном ему понимании у людей здесь не было. Была энергия называемая ци и управлять ей могли лишь специально обучающиеся этому люди, совершенствующиеся или же заклинатели.       В-третьих, в этом мире также были демоны. А вернее два мира, Поднебесная и Тёмный мир, тесно сосуществовали, имея общую границу, которую и охраняли заклитатели. Демоны были всё также кровожадны и в большинстве своём тупы, как и большинство криганцев, однако как и у пришельцев среди местных демонов были разумные и невероятно опасные существа.       Ну и в-четвёртых… Он здесь родился. Действительно родился. И был человеком. Отчего-то он не забыл свою прошлую жизнь. Видно река забвения отказала ему в своих исцеляющих объятиях… Впрочем, не так уж важно. Быть может, его знания из Энрота возможно будет воплотить в этом мире. Раз уж он может вновь сражаться за свой дом, он не будет колебаться.       Ах, да. Ещё у него была мать. Настоящая мать, а не горделивая эльфийка, бросившая своё дитя сразу после рождения ради охот и поддержания своей красоты. И отец. Не какой-то абстрактный великий эльфийский воин, которого всегда носит пикси знает где.       Матушка была тёплой, весёлой и активной женщиной, от болтовни которой у него даже начинало иногда звенеть в ушах. Красавицей она не была, но милое личико с пухлыми щёчками, полными губкам и вечно улыбающимися тёплыми светло-карими глазами было более чем приятным на вид. Она не была стройной и утончённой девой, однако и лишним весом, как некоторые людские чинуши не страдала. Она была крепкой и подтянутой, в чём-то возможно даже слишком крепкой для женщины. С широкими плечами и чуть более узкими бёдрами, однако местные одеяния, что походили на халаты магов из Бракады, скрывали её тело почти полностью, оставляя на виду лишь достаточно изящные, мозолистые пальцы. Иногда одежды не скрывали ключиц, а иногда полностью обхватывали тугим воротником шею. Но в любом случае он уже любил эту светлую и трудолюбивую женщину, что несмотря на всю свою болтовню и послеродовую слабость, продолжала суетиться вокруг него. Она то уходила вместе с ним на кухню, где самозабвенно погружалась в готовку. То относительно спокойно устраивалась в комнате с шитьём или вязанием. То и вовсе вытаскивала его с собой на улицу и, присматривая краем глаза, вполне неплохо тренировалась с мечом, иногда уговаривая на лёгкий спарринг кого-нибудь их проходящих мимо юношей или девушек.       Отец же, хоть и отсутствовал почти всегда, каждый вечер приходил к нему, проводя хотя бы несколько минут рядом со своим ребёнком и женой, с лёгкой улыбкой молча случая её разговоры и наблюдая за сыном внимательными ласковыми тёмными болотно-зелёными, как топи Таталии, глазами.       Да, к счастью, он всё же был мальчиком. А то ещё сталось бы с судьбы посмеяться и закинуть его в женское тело… Бр… Даже думать о таком страшно.       Говорил он мало, но всё же не забывал радовать родителей простыми детскими шалостями и достижениями. Язык здесь кстати был совершенно иным, но раньше он был эльфом, а те несмотря на свою неторопливость обладают прекрасной памятью и острым пытливым умом, так что изучить его было не так уж и сложно.       В любом случае, у него была любящая семья и несколько десятков названных братьев и сестёр, что были учениками секты, которой, как оказалось, руководил его отец…       Однако вскоре его мать начала вновь ходить на задания, на одном из которых и погибла. Горевала вся секта Мо Буджоу. Секта Тихих шагов. Её любили абсолютно все. С тех пор в глазах отца, приходящего к нему по вечерам была не только забота и нежность, но и глубокая тоска.       Теперь к нему приставили в качестве няни одну из младших учениц. Руан Ченджу. Её имя переводилось как «мягкий жемчуг»… Как иронично…       Она была куда более спокойной, нежели его мать и в большинстве своём предпочитала изучать книги, иногда оставляя в тетради заметки. Иногда она брала его в свою комнату до самого потолка завешанную различными травами, в то время как в шкафах теснились сотни баночек и фиалов с самым наистраннейшим содержимым. Как он понял, она была ученицей целителителя-отшельника, живущего в лесу недалеко от города и их секты, которые разделяла собой лишь неширокая полоска леса.       Когда от усталости его отец начал засыпать прямо за столом уже не в силах дойти даже до собственной кровати, не то что до комнаты сына, Руан-шицзе, как её следовало называть как младшему брату по секте, стала рассказывать ему истории о волшебном мире… А через какое-то время он с изумлением осознал, что многие её истории почти полностью совпадают с событиями его прошлого мира, только лишь чуть переиначенные из-за реалий этого. Тогда он стал больше с ней говорить, иногда будто в детской непосредственности роняя весьма специфические словечки своего родного языка…       Через пару таких бесед Руан-шицзе не выдержала и спросила, помнил ли он свою прошлую жизнь. В ответ он задал то же вопрос ей, а после недолгих раздумий получил положительный ответ.       Конечно же он первым делом спросил как её звали в том мире… И только представьте себе его изумление и радость, когда девушка назвалась как Джем.       - Жемчужинка? - с надеждой уточнил мальчик, заставив ту на мгновение ошеломлённо застыть.       - Кто ты? - настороженно спросила Руан Ченджу. - Меня так называл лишь один человек… кхм… эльф…       - Это я - Джелу, - тихо ответил мальчик внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице девушки. - Знала бы ты как больно было осознавать, что мы опоздали всего на полчаса… Если бы только мы были быстрее, ты бы выжила…       - Джелу… Командир… - девушка прижала руки ко рту, сдерживая всхлипы. - Простите… Я просто пыталась их спасти, но у меня не хватило сил. Я вас подвела…       - Ну что же ты, жемчужинка моя. Не плачь. Ты вовсе меня не подводила. Это скорее моя ошибка. Я слишком сосредоточился на главном сражении и совсем забыл о тебе. Прошу, прости меня.       Они посмотрели друг на друга заплаканными глазами и кинулись обниматься, выплёскивая все накопившиеся за годы разлуки чувства. Ещё некоторое время они успокаивались, цепляясь друг за друга как за спасительные соломинки, а затем Джелу рассказал об инциденте с клинками, а Джем о своём рождении и жизни в этом мире.       В прошлой жизни она была друидкой. И хотя те либо рожают детей внутри своей общины, либо забирают младенцев, одарённых благословением леса, они действительно становятся одной большой дружной семьёй, где нет места спорам и разногласиям. Поэтому детство у девочки было мирным, спокойным и наполненным любовью и заботой. В этом же мире ей повезло меньше. Она родилась в приграничной деревеньке, которая вскоре подверглась нападению демонов. Почти все жители были убиты. Уцелевшие ушли к родственникам или попытались восстановить хоть что-то, а нескольких сирот включая её забрал его отец, лишь немного опоздавший и заставший уже самый конец нападения. Она была обязана ему жизнью, но вовсе не сожалела, что её судьба сложилась именно так. В семье она была седьмым ребёнком, да ещё и девочкой, а потому ей доставалось мало внимания, ведь реально полезным работником, на их взгляд, она бы вряд ли стала.       И тут кстати выяснилась одна любопытная деталь… Джелу так и не знал своего нового имени, ведь слуги называли его юным господином, а родители использовали лишь ласковые прозвища.       Джем… Руан Ченджу конечно же посмеялась с данного казуса, но на вопрос ответила. Его отца звали Куайсу Ланг. Мать - Куайсу Мао. А его имя было Куайсу Фонг. Быстрый холод, кошка и ветер. Собственно имя рода отражало их особенность. Совершенствуясь они могли повышать свою скорость до невероятных значений, при этом не используя технику лёгкого шага, что позволяла, грубо говоря, быстро перемещаться на дальние расстояния. Они же могли достигнуть схожего результата и не тратя колоссальное количество энергии на эту технику. Однако в битве это умение было достаточно проблемным, ведь тормозить при такой скорости было сложновато, а ускоряться можно было либо сильно, либо вообще никак… Вернее в пределах возможностей обычных заклинателей. Поэтому их маленькая секта, напоминающая скорее большую семью, и не могла добиться хоть какой-нибудь известности. Кроме умений главного рода у них не было ничего. Ни богатств, ни связей, ни особых методов самосовершенствования. Простые заклинатели в лучшем случае среднего уровня с обязательными базовыми знаниями о целительстве. Ничего особенного.       И юного наследника Куайсу это категорически не устраивало. Отдавать заклинателей своей секты на растерзание демонам? Ещё чего! С его знаниями он сделает их лучшими из лучших.

***

      Торопиться с совершенствованием было нельзя, но простые медитации и физические тренировки были доступны ему уже сейчас. Банально очистить сознание, не позволяя себе соскользнуть в мягкие объятья сна. Или вырабатывать выносливость простыми длительными прогулками по комнате на слабых пока ещё ножках. Вырабатывать силу в руках, удерживая их на весу. Пытаться удерживать равновесие вставая лишь на одну ногу. Наклоняться и изворачиваться в положения недоступные взрослому телу.       За четыре года ему удалось более или менее приручить своё тело. Сейчас ему шесть и отец не может нарадоваться его прекрасной физической подготовке и серьёзному решительному взгляду. Куайсу Ланга беспокоит излишне быстрое взросление сына, но он позволяет ему поступать так, как тот считает нужным, лишь ненавязчиво оберегая от наиболее опасных ошибок или объясняя почему всё должно идти так, а не иначе.       Ему нравятся бестиарии и травники, хоть их в секте и немного. Он наслаждается тяжестью палки в руках, что пока заменяет ему даже самый простой деревянный тренировочный меч. Найдя как-то у других учеников рогатку он с удовольствием погружается в свою стихию. Только он и цель, всё вокруг замирает. Он видит и ощущает своё окружение, чутко улавливая каждый шорох, каждый порыв ветра. В любой момент он способен избежать возможной атаки. Но это не отменяет его несдержанного восторженного вскрика, когда ему с первого раза удаётся отправить камушек точно в цель. Ученики поражены и требуют чтобы он повторил, отказываясь верить в то, что это точный расчёт, а не банальная удача. И он продолжает. Второй, третий… десятый камушек летит в мишень и постоянно попадает почти что в самый центр красного круга. Мишень у них только одна, ведь заклинатели почти не используют луки. Она нужна для вот таких вот развлечений или тренировок в метании талисманов.       К восьми он уже полностью освоил письмо и почти завершил обучение четырём искусствам и даже начал изучать основы экономики и управления. Ради отца. Ради рода. И тот с мягкой улыбкой гладит сына по голове совершенно искренне радуясь невероятному таланту своего чада. Он понимает, что это заслуга самого Фонга и его «няни», и он благодарен девушке и гордится сыном.       Когда мальчик просит у отца доступ в оружейную, тот разрешает. С лёгкой тоской во взгляде он провожает сына на склад с оружием. Достаточно скудный, но всё же здесь есть много чего интересного. Куайсу Фонг находит здесь набор метательных ножей и медицинские иглы. А ещё, его личное сокровище, пока что слишком большой для него, но самый настоящий лук со стрелами. Оперение вызывает жалость, а наконечники совсем тупые. Само древко поцарапано и кажется достаточно хрупким, а вот тетива… Она почти что искриться от заклинаний. Он не удивится, если она и вовсе никогда не износится.       Отец с улыбкой наблюдает за горящим взглядом сына и говорит, что в их семье раньше заклинатели часто выбирали лук своим оружием, и тетиву для них они делали всегда сами. Сейчас остались лишь книги и это последнее сокровище, остальные пришлось распродать. Когда их семья основала секту от луков постепенно начали отказываться, ведь заклинателям на самом деле это искусство даётся очень сложно, а талантов, способных написать хорошее руководство по обучению среди них не было. Адепты секты не обладают их семейным даром, а потому лук для них в большинстве был лишь обузой, ведь демоны перегрызут тебе глотку куда быстрее, нежели тебе удастся отступить на необходимое для выстрела расстояние. Да и меткость для таких сражений нужна просто феноменальная и стрелы особые, что блокировали бы регенерацию демонов, а таких заклинаний ещё пока никто не придумал. Вот и заглохло это направление почти в самом начале. Оно и появилось-то только оттого, что их семья когда-то охотой занималась, а потом уже они стали совершенствоваться и перешли на более опасную добычу в виде демонов.       Куайсу Фонг просит у отца к деревянному мечу ещё и лук, и метательные ножи для себя и иглы для Руан-шицзе, и тот разрешает. Глава секты Тихих шагов знает, что его сын особенный. Честно говоря он подозревает, что его ребёнок получил душу, сохранившую свои воспоминания о другой жизни. Но в истории их рода такое уже случалось, и к тому же он уже проверил своё дитя на возможное демоническое вселение, а потому беспокоиться не о чем.       Теперь мальчик с горящими глазами занимается стрельбой, совершая невообразимые успехи. А ещё он пишет пособие. То самое, об отсутствии которого сетовал Куайсу Ланг. И отец улыбается, когда сын решает не скрывать от него это своё совсем не подходящее для ребёнка занятие. Мужчина лишь садится рядом с сыном и крепко его обнимает. Он говорит, что в независимости от обстоятельств Фонг-эр всегда будет его сыном. Какие бы тайны он ни скрывал, его отец всегда будет рядом и не осудит. И это тепло и безграничное доверие доводит бывшего героя Энрота до слёз. В своём родном мире никто и никогда не дорожил им настолько сильно. Его жемчужинка была той, кого нужно защищать, хотя и старалась по возможности поддерживать его. А существа, на которое он мог бы оставить все свои заботы. Существа, что всегда приняло и выслушало бы его, у героя Джелу не было…       Теперь есть.       Ему уже десять. Вместе с Руан Ченджу они отправляются в небольшое путешествие и собирают сирот, часть из которых сможет найти себе спокойное тёплое местечко среди слуг, а часть начнёт совершенствование.       В одном из городов они встречают измученного мальчишку лет четырнадцати, что отчаянно хотел стать заклинателем, а потому изо всех сил спешил на скорые вступительные испытания в Цанцюн. Только вот в его глазах вина, тревога и смятение. Его душа рвётся куда-то совершенно в другую сторону, но пойти туда сейчас, таким слабым, он не может.       Куайсу Фонг чувствует в нём талант. И пока Руан Ченджу заботится о других найдёнышах, он делится со старшим мальчиком едой и спокойно разговаривает. Тот признаётся, что он беглый раб и очень хочет спасти своего брата, и именно поэтому так стремится в заклинатели. А маленький наследник Мо Буджоу уже знает, что делать. Он хочет заполучить Юэ Ци в свою секту. И мальчик предлагает выкупить его брата, если они оба согласятся вступить в их секту.       Выбор непростой. С одной стороны известная сильная школа, но долгие годы ожидания, прежде чем у него появится возможность освободить брата. ЕСЛИ появится… С другой стороны никому неизвестная мелкая секта, в которой они возможно увязнут навсегда без возможности обрести известность и силу, но… Они обещают забрать их уже сейчас. Его Сяо Цзю не придётся страдать долгие годы, пока его чуть более удачливый старший брат будет старательно карабкаться наверх среди талантливых учеников из именитых семей.       Впрочем… Юэ Ци слишком дорожит своим братом, чтобы оставлять его в этом аду. Тем более когда есть возможность вытащить его столь скоро.       Мальчик соглашается, а Куайсу Фонг дарит ему уверенную спокойную улыбку и отводит к остальным детям, где его отправляют купаться и дают новую чистую одежду.       Маленький наследник Мо Буджоу рассказывает названной сестре об их договорённости, и она лишь уточняет, точно ли он уверен в своём решении… Через неделю они доходят до родного города Юэ Ци.       Он указывает им ворота поместья Цю, и, пока дети остаются под его присмотром в комнате в трактире, Куайсу Фонг и Руан Ченджу отправляются выкупать его брата. Мальчик ещё у входа ощущает несильную, но уже немного развитую энергию и решительно стучится в ворота прося от имени своей школы о встрече с хозяином.       Цю Цзянло неприятный человек. Его сальный взгляд скользит то по девушке, то по мальчику, что отличаются невероятной красотой. Впрочем, как и большинство заклинателей. Его сестра на вид довольно миловидна, но явно глупа и видит только то, что хочет видеть.       Они пьют чай, пока заклинатели из вежливости позволяют хозяевам поместья себя расспросить.       Через некоторое время мужчина наконец спрашивает о цели их визита, и Куайсу Фонг отвечает, что ощутил в поместье энергию начинающего совершенствующегося и хотел бы с ним встретиться. Отказать было бы слишком невежливо, а проблем с заклинателями никто не хотел, поэтому им позволяют пройти внутрь, чтобы мальчик мог найти заинтересовавшего его человека.       На самом деле он вовсе не уверен, что необходимый ему ребёнок и этот начинающий совершенствующийся один и тот же человек, но всё же решает рискнуть. Он следует за ниточкой энергии, что приводит его к небольшой каморке, запертой на тяжёлый засов. Цю Цзянло недоволен, но всё же открывает дверь, пропуская мальчика в прохладную пыльную тёмную комнатку, в углу которой сидит взъерошенный мальчик, глядящий на них волчьими глазами.       Куайсу Фонг спокоен. Он игнорирует неприкрытую враждебность ребёнка, что вообще-то вроде как на год или два старше него, и подходит почти вплотную садясь перед ним на колени прямо на пыльный пол. Руан Ченджу вежливо просит ненадолго оставить двух мальчиков наедине, прикрывая дверь и оставляя двух детей во мраке.       - Здравствуй. Меня зовут Куайсу Фонг, и я - сын главы секты Мо Буджоу. Я почувствовал твоё совершенствование и захотел встретиться. Могу я узнать твоё имя?       - С чего я должен тебе его говорить? - моментально огрызнулся мальчишка.       - Моя шицзе неплохой целитель и может помочь тебе с ранами. К тому же у тебя неплохой потенциал, но ты стремительно приближаешься к возрасту, когда начинать культивацию будет уже слишком поздно и опасно. Мы как раз путешествуем по городам и деревням в поисках детей, что могут присоединиться к нашей секте. Ну, и просто сирот, которые не против заполучить тёплое место среди наших слуг. Не все способны поступить в именитые секты, а многие вполне вероятно просто не выживут там. Известные секты на то и известные, что в первую очередь принимают наследственных совершенствующихся, а таким талантливые бродяжки как кость в горле. Ты вполне способен достигнуть как минимум твёрдого среднего уровня. Да и вполне возможно, что с вовремя начатым совершенствованием, тебе удастся достигнуть уровня таких известных мастеров как лорд Цинцзин, Юй Пинсюань. Возможно даже, что тебе удастся достигнуть уровня потомственных заклинателей той же семьи Лю. Поэтому мы готовы тебя забрать с собой и можем гарантировать спокойное и полноценное обучение, - Куайсу Фонг с лёгкой миролюбивой улыбкой чуть склонил голову набок, хотя серьёзности в глазах он не скрывал.       - Я… Не могу… - стиснув зубы отвёл взгляд мальчик.       - Знаешь… Мы сюда пришли не только из-за того, что я тебя почувствовал, но и по просьбе одного человека. Мы пришли сюда из-за Юэ Ци, что хочет освободить своего брата… - мальчик будто просто рассуждал вслух, отчего-то казалось, что эти слова стоило сказать, а своей интуиции бывший эльфийский генерал привык доверять беспрекословно. И как всегда он оказался прав…       - Вы встретили Ци-ге? - тут же оживился мальчик, резко поднимая на собеседника острый недоверчивый пронизывающий взгляд.       - Да. А ты тогда наверное и есть Шень Цзю, верно?       - И что если так? - вновь ощетинился едкими недоверчивыми иголками ребёнок.       - Тогда, если ты согласишься, то мы выкупим тебя и вы двое станете адептами нашей секты.       - А если нет?       - Тогда твой брат последует своему первоначальному плану и пойдёт в Цанцюн, а ты останешься здесь ещё на несколько лет, возможно окончательно упустив свой шанс на полноценное совершенствование, - спокойно пожал плечами Куайсу Фонг.       Мальчик сжал губы и прищурил ясные холодные глаза цвета цин, пристально всматриваясь в человека напротив в поисках любого даже самого незначительного намёка на подвох. Однако Джелу были прекрасно известны такие люди как этот мальчик, а потому он действительно был предельно честен.       Дети улиц, что с младенчество познают все пороки своего мира, отчаянно любыми способами стараясь выжить. Такие бывают нескольких видов. Одни носят розовые очки, до последнего веря в «светлое» будущее и зачастую погибая, когда те всё же оказываются вдребезги разбиты жестокой реальностью. Вторые становятся животными, заботящимися лишь о себе. Они в итоге превращаются в самых безжалостных и жестоких преступников: убийц, воров, разбойников, насильников или и вовсе работорговцев, что ловят таких же бродяжек как и они сами когда-то и продают, стремясь выручить как можно больше денег. Третьи же самые сложные. Изначально сломанные и не верящие в чудеса. Маленькие волчата с ледяными отчаянными глазами. И в то же время именно в них слабая, едва различимая искра надежды не затухает почти никогда, прячась в самой глубине расколотых в дребезги душ. Они стремятся к хотя бы относительно честной карьере, отчаянно цепляясь за любые возможности и знания. Однако они всё ещё видят в первую очередь тьму и зачастую винят в любых неудачах или невзгодах лишь самих себя, молча и по-глупому горделиво проглатывая любые оскорбления и ядовитые шёпотки за своими спинами, отчего зачастую и погибают, отказываясь отрицать собственную непричастность и своим молчанием заставляя всех верить злым языкам, а не реальным фактам.       Шень Цзю был именно таким. Тем, кто уже сломлен. Тем, в самых дальних уголках души которого прячутся робкие отблески самых чистых и искренних надежд и мечтаний.       - Я согласен, - наконец ответил мальчик.       - Тогда я пойду договорюсь о выкупе, а ты будь послушным и позволь нашей шицзе тебе помочь.

***

      Вскоре они вернулись домой с несколькими десятками маленьких детей, большинство из которых были простыми сиротами, что больше никуда не могли пойти. Они отправились в маленькие, но тёплые и уютные комнатки для прислуги, уже со следующего дня потихоньку начиная помогать по хозяйству. Талантливые же дети, к которым относились и Юэ Ци с Шень Цзю, оправились в комнаты учеников, каждая из которых была значительно больше комнаток для слуг, но при этом была рассчитана на двоих. Уже на следующее утро дети начали выполнять простые физические упражнения и пробовать впервые войти в медитацию. Затем для них начнутся уроки письма, счёта и чтения. Затем лекции у лесного старика-лекаря. Потом изучение четырёх искусств хотя бы на базовом уровне и первые полноценные тренировки с деревянными мечами. А в конце концов часть или и вовсе все присоединяться к тренировкам под руководством юного наследника секты.       Да, он растёт… Постепенно и новенькие, и некоторые старые ученики начинают интересоваться стрельбой, а он с удовольствием их обучает. Тренировки лучшего снайпера тяжёлые, а устав чести жёсткий… Но справедливый… Многие стонут и проклинают его, но упорно продолжают и уже через пару лет с удивлением осознают, что их рефлексы и меткость в стрельбе начинают превосходить их же в искусстве меча.       Ему шестнадцать. Руководство завершено и уже создано несколько копий, которые адепты бережно хранят и по которым обучаются. У многих возникают проблемы, но маленький господин находит подход к каждому превращая слабеньких мечников в превосходных стрелков.       Руан Ченджу в это время упорно трудится над ядом против регенерации демонов. Если ей всё удастся, то уже более чем с сотней почти полноценных снайперов их секта сможет завоевать себе достойное место среди лучших.       Это понимают все. И прежние ученики, и маленькие найдёныши, которых каждый год на протяжении месяца выискивают по всему свету Куайсу Фонг и Руан Ченджу. И конечно же сами перерожденцы и нынешний глава секты. И все они готовы отдать всех себя ради этого.

***

      В семнадцать отец берёт его с собой на соревнование между школами. Его вновь проводит дворец Хуаньхуа, и площадкой снова становится ущелье Цзюэди. Уж больно удобное место. Да и демоны там появляются часто и размножаются быстро. Но ничего сверх сложного. И потому идеально подходящее для молодых адептов. Талантливых и не очень.       Куайсу Фонг и сам был бы рад поучаствовать, но его совершенствование пока не достигло стадии формирования ядра и соваться туда как минимум глупо. Даже с его рефлексами.       Несколько учеников Мо Буджоу в этом году также участвуют. Над ними смеются адепты более крупных школ, но шестеро юношей и девушек, среди которых и его дорогая Руан-шицзе с двумя бывшими рабами, их игнорируют. Сегодня у них особое задание. Они пришли не победить. Они здесь чтобы проверить созданные Руан Ченджу прототипы яда и собрать материалы для дальнейших исследований. У каждого из них свой яд, а у тех, кто получше, и вовсе по два. Десять разновидностей. Каждая может не сработать вовсе или среагировать как-нибудь совершенно по-дикому. Это безумно опасно, но они готовы попытаться. С мечами маленький наследник им тоже помог. Теперь они как минимум чуть выше среднего уровня, а может и ещё лучше. Не великие или сильные, нет. Но достаточно умелые, чтобы грамотно использовать имеющиеся у них запасы ци.       Вкладывать её в стрелы каждый учился по-своему, ведь Куайсу Фонг только начинал собственное совершенствование. Но никто не жаловался, и медленно, но верно всё больше и больше учеников юный наставник признавал мысленно полноценными снайперами.       Поскольку они принадлежали к мелкой секте, привязанной к одной определённой небольшой долине, места они могли занять лишь на нижних трибунах, куда и направились, оставив своим адептам последние напутствия и пожелания. На одной из площадок меж лестницами они столкнулись с самим главой дворца и несколькими лордами Цанцюн. Конечно же они должны были остановиться и поприветствовать достопочтимых гордых заклинателей.       - Ах, дорогой Куайсу Ланг, - противно слащавым голосом поприветствовал их Лао Гунджу, в то время как остальные ограничились лишь кивками, с удовольствием наблюдая за разворачивающейся сценой. - Давно же мы не виделись. Кто это милое дитя рядом с тобой? Твой юный ученик?       - Этот приветствует достопочтенного главу дворца и желает всех благ. Это дитя - мой сын, Куайсу Фонг. В этом году я посчитал, что неплохо бы было ему посмотреть на других заклинателей и их методы борьбы с демонами, - вежливо и вполне миролюбиво ответил его отец.       - Не хотите ли присоединиться к нам в главной ложе? Было бы интересно понаблюдать за выводами, что сделает ваш сын. Признаться мне даже интересно как он оценит моих подопечных, - со скрытой ядовитой усмешкой соловьём разливался мужчина. - В этом году будет участвовать моя любимая ученица Су Сиянь, кажется она дальняя родственница вашей жены, верно?       - Так и есть, - всё же не дрогнув от упоминания возлюбленной погибшей супруги, подтвердил глава Мо Буджоу.       - Что ж, тогда прошу, пройдёмте.

***

      Соревнования действительно были зрелищны. Джелу они чем-то напоминали соревнования варваров Крюлода или звероловов Таталии. Первые просто устраивали бойни или весьма относительно честные схватки на арене. Вторые же соревновались в охоте, разведении болотных тварей или добыче ресурсов, которые отыскать в их бесконечных топях было ой как непросто.       Множество юных заклинателей по сигналу хлынули за барьер тут же разбегаясь поодиночке или группами в поисках тварей. Впрочем Куайсу Фонга они интересовали в большей степени лишь постольку поскольку. Краем глаза он всё же наблюдал за упомянутой главой дворца девушкой и парочкой личных учеников лордов Цанцюн, однако основной фокус его внимания был направлен на группу адептов их школы.       Две юные девы помладше отважно, но осторожно ступали по мягкой траве. Как и более старшие они не теряли бдительности. Да и им всем было прекрасно известно, что если они будут неосторожны и при этом ещё и выживут, то маленький наследник выбьет на тренировках из них весь дух, а попутно ещё и мозги палочками выест. Прецедент уже был, и больше никому не хотелось нарваться на то, что они считали гневом маленького наставника.       Руан Ченджу лишь посмеивалась, когда слышала эти обсуждения. Не дай небеса им познать истинный гнев известнейшего и по всеобщему признанию сильнейшего эльфийского воителя. В огненной ярости он был разрушителен и безжалостен, но вот в ледяном гневе… Это действительно было страшно. Даже величественные зелёные и золотые драконы прижимались светлыми брюхами к земле, басовито скулили точно огромные послушные псы и с трудом удерживали огромные хвосты от постыдного виляния, в попытке сохранить хоть какие-то остатки гордости. Единороги и пегасы заранее прятались в своих рощах и водопадах соответственно, категорически отказываясь выходить к своим хранителям или наездникам. Гномы, торопливо семеня короткими ножками, гурьбой заталкивались в свои холмы, спускаясь поглубже в шахты. Кентавры застывали подобно статуям, чтобы лишним движением не привлечь внимания разгневанного командира. Дендроиды же и вовсе осторожно прикидывались обычными деревьями. А осторожно потому, что он сгоряча мог по ним и ударить, рассекая в щепки. Истинный гнев Джелу… был просто неописуем. Самой Джем его удалось увидеть лишь единожды, но, честно говоря… Она бы что угодно отдала, чтобы не становиться свидетельницей этого события. Однако, увы…       Лорды неспешно переговаривались, обсуждая действия своих учеников. Лао Гунджу нахваливал свою ученицу. Монахи Джаохуа, кажется, вообще провалились в медитативный транс. Отец со спокойной лёгкой улыбкой выслушивал главу дворца, а сам Куайсу Фонг цепко следил за своими учениками и названной сестрой.       Вот они встретили первых демонических тварей. Полетели первые отравленные стрелы, заставляя зрителей со снисходительными усмешками обратить внимание на непривычное для заклинателей оружие.       Первыми стреляли младшие девушки. Первая, Жун Я, решительно натянула тетиву и практически мгновенно отправила в полёт первую стрелу, вслед готовясь при необходимости послать ещё. Острый наконечник без проблем пробил уязвимую глазницу, впиваясь в мозг и… Убивая тварь. Первая проба прошла превосходно. Руан Ченджу тут же поспешила обследовать труп, отмечая все возможные детали, в то время как остальные её охраняли.       Вот она закончила и тут же последовала к следующей твари, на которую второй девушке, Цин Пин, потребовалось целых пять выстрелов. Очевидно её образец оказался не настолько успешным, но и это тоже результат, к тому же всего пять стрел для демонической твари с невообразимой регенерацией, это вполне неплохо. Била она точно и одной из стрел сумела даже пробить одновременно и череп, и грудь, склонившейся от боли твари.       Куайсу Фонг был пока вполне доволен результатами своих трудов, а к списку признанных снайперов уже готовились добавиться новые имена. Хотя он естественно ещё посмотрит и подождёт, но положительные отметочки у этих двоих теперь есть.       Далее яд пробовала ещё одна девушка, но уже из старших учениц, приведённых ещё его отцом. Первая проба частично парализовала врага, но не убила, добивала его уже мечом лично Руан-шицзе. А вот вторая наоборот разъярила настолько, что тварь едва не снесла несчастной голову. Лишь чудом та успела отскочить, а через мгновение Юэ Ци с Шень Цзю оказались у твари за спиной, безжалостно и идеально ровно срезая двумя сверкающими мечами голову.       Теперь они были ещё осторожнее.       Стрелы Шень Цзю в обоих случаях, судя по скептическому и самую малость раздражённому взгляду его жемчужинки, убили врага сразу и наповал, так что яд даже не успел на них подействовать. Впрочем чуть позже выяснилось, что оба образца выполняли свою задачу, но не так хорошо, как самый первый удачный эксперимент.       Юэ Ци был осторожен и умудрился бить без крови. Не зря ему маленький наставник подробно разъяснял малейшие нюансы стрельбы. Да и ци у него была точно ледяная и почти моментально запечатывала нанесённые твари раны. Впрочем данные яды похоже также были не слишком удачны.       Оставались лишь два образца у самой Руан Ченджу, однако она предпочла передать их названным братьям, наблюдая за эффектами со стороны. Эти два оказались неплохи и судя по всему чем-то крайне заинтересовали его дорогую шицзе, хотя они явно воздействовали не так, как предполагалось. Раненые твари, казалось, даже не заметили ранений, продолжая переть на юных адептов. Так что добивать их пришлось вручную.       В итоге, после короткого обсуждения наиболее действенные яды были отданы девушкам, кроме Руан. А луки сменились мечами. Они заранее договорились, что им необходимо достать хотя бы несколько неотравленных туш, а для этого нужно было как следует поработать ножками.       В общем и целом Куайсу Фонг был доволен. Его ученики не разочаровали и даже смогли удивить. А после сбора нескольких будущих подопытных, решили всё же вплотную взяться за набор баллов, поскольку их главные задачи были выполнены в полной мере. Теперь они в основном били наиболее действенными ядами, не останавливаясь и продвигаясь всё глубже и глубже, с восторгом приветствуя каждую новую незнакомую тварь.       Возможно, некоторым зрителям они могли показаться фанатиками, особенно с этим полубезумным восторженным блеском в глазах, однако все признавали, что этот мелкий орден сумел их неслабо удивить.       Достопочтенные заклинатели в главной ложе замерли от изумления и восторга, а затем стали величественно поздравлять Куайсу Ланга с талантливым пополнением. Мужчина же лишь скромно улыбался, принимая похвалы вежливыми кивками. Не упоминая впрочем сына, что и вернул в их секту искусство стрельбы. Лишний раз тревожить юношу ему не хотелось, да и тот вообще не особо любил чужое пристальное внимание. И сейчас ему и так хватало любопытных взглядов.

***

      По окончании соревнований по просьбе Лао Гунджу Куайсу Фонг всё же осторожно озвучил свои наблюдения по поводу действий Су Сиянь и учеников лордов. К счастью, споров особо не возникло, хотя многих приятно удивила наблюдательность и честность юного наследника Мо Буджоу, что никому не отдавал предпочтений судя строго и беспристрастно.       На банкете после соревнований, на которых по собственной неосторожности погибли лишь четверо слабеньких заклинатей, что были уж слишком самоуверенны, главы многих школ подходят к главе Мо Буджоу и поздравляют их небольшую группку с… победой. Шень Цзю так разошёлся, что в итоге почти на сотню баллов обогнал Юэ Ци, вставшего вторым. Девушки же выпускали стрелы лишь по необходимости, если вдруг парни не могли им помочь, хотя это было лишь пару раз, когда они ненадолго отрывались чуть вперёд. Поэтому девушки вполне довольные собой были где-то чуть дальше середины списка участвующих. И все зрители прекрасно осознавали, что если бы они действительно хотели победы, то первые шесть мест списка безоговорочно занимали бы заклинатели школы Тихих Шагов. Первое и второе места вообще были заняты парнями только из-за их своеобразного соревнования между собой, а вовсе не от стремления к победе.       Куайсу Фонг со скрытой улыбкой прятал выигрыш в ставках. Он не ожидал, что они с такой лёгкостью достигнут вершины, а потому поставил на то, что Шень Цзю наберёт в их маленьком соревновании, о котором они объявили зрителям, написав иероглифы на земле так, чтобы их можно было увидеть с экранов, больше очков, чем Юэ Ци. Многим понравилось это соревнование между неожиданно талантливыми адептами мелкой секты, а потому ставок было много. Однако ставили чаще на спокойного и улыбчивого Юэ Ци, нежели на хищного и резкого Шень Цзю. От младшего ожидали ошибок и осечек от его излишней порывистости. А вот маленький наставник точно знал, что эта резкость была показушной. Шень Цзю умел быть спокойным и невозмутимым точно озёрная вода в безветренный день. Ему нравилась маска спокойствия и величия, что заставляла других его уважать, но его чувства были сильны, а потому, когда есть такая возможность, он предпочитал их не скрывать. И его резкость ничуть ему не мешала. К тому же действительно видящие замечали плавность его движений, умело скрываемую за счёт скорости.       На победу Шень Цзю маленький наследник Мо Буджоу также поставил, но совсем немного, ведь ожидал от адептов именитых орденов куда большего… Что ж… Его ученик превзошёл все его ожидания.       Да и вообще, не их вина, что мечникам приходилось тратить на каждую тварь не мало времени, а их ядовитые стрелы убивали с одного-двух попаданий. Использования отравленного оружия правилами запрещено не было. Они специально проверяли и уточняли, чтобы в случае чего не возникло недоразумений.       Когда они встретились, отдыхая перед банкетом, Куайсу Фонг с гордой улыбкой приветствовал всех шестерых, не скупясь на похвалу, но указывая на небольшие помарки. Ученики понимали, что он ими гордится, и не менее беспокоится. И это было для них невероятно драгоценно. Задирать нос не стал бы никто. Все прекрасно осознавали, что, имей маленький наставник сформированное ядро и участвуй в соревнованиях, никто из них и близко бы с ним не стоял.       Руан Ченджу также была горда, ведь некоторые из образцов яда ей помогали делать эти самые девушки. И они справились. А ведь дополнительная сложность состояла в том, что при всей своей смертельности или действенности яды не должны были быть критически вредны для людей. Тот первый образец был из самых опасных, а вот более слабые относились к абсолютно безопасным для людей. Ах, да. Ещё нельзя было чтобы яд портил добычу, ведь большинство демонов можно было использовать для создания заклинательского инвентаря. И если бы их яд приводил ингредиенты в негодность, то и смысла в его использовании особо не было бы. Из-за этого им и пришлось сосредоточится именно на смертоносных, а не на отменяющих регенерацию составах. Вторые понижали качество ингредиентов, а вот смертоносные в основном воздействовали на нервную систему, уничтожая именно её. Тот самый «буйный» образец был лучшим с точки зрения сохранения качества туш, но как оказалось требовал доработки.       Дома их встречали с радостью и восхищением. Первый шаг к величию вышел просто превосходным. Да и к тому же победителям полагалась награда в виде редких артефактов. А Юэ Ци и Шень Цзю заняли первые два места. От не слишком полезных для их секты артефактов они отказались и взамен было решено позволить им взять духовные мечи с пика Ваньцзянь. Когда-то многие заклинатели со всего света приходили за оружием именно туда, но со временем эта практика угасла, ведь плата за возможность выбрать себе меч для многих была слишком велика, а уменьшать её было бы убыточно для Цанцюн. Они и так снизили цену до минимума. Многие мечи их пика были легендами, а отдавать такие за копейки? Как-то не слишком честно выходит. Поэтому взнос определял именно допуск на пик. Если заклинатель не находил подходящего меча, то деньги возвращали. А если меч оказывался не из слишком мощных, то они могли вернуть до трети от выплаченной суммы. В то же время за легендарные клинки заклинатели обязались в дальнейшем доплатить, хотя и могли отказаться от меча, если не считали, что смогут выплатить необходимую сумму. Были ещё договора, по которым можно было не доплачивать, но через какое-то время они обязались вернуть мечи обратно, а в случае утери или отказа должны были выплатить двойную сумму от изначального долга. Подобный дар был весьма щедр, особенно для такой маленькой и едва заметной секты как Мо Буджоу, а потому через пару месяцев победители обязались прибыть на пик десяти тысяч мечей за своими клинками.

***

      Суаньсу и Сюя были прекрасны.       Первый, мягкой прохладой обдаёт всех присутствующих, стоит только вынуть его из ножен. И это в спокойном состоянии. Он очень сильный. И идеально подходит такому спокойному и сочувствующему человеку как Юэ Ци… Юэ Бинчуан. Высокогорный ледник.       Сюя же принадлежал стихии воздуха. Лёгкий и неуловимый, но немного резкий точно порывы ветра. Столь сильно совпадающий по характеру со своим хозяином, что могло показаться, что они единая душа разделённая меж человеческим телом и сверкающей светлой сталью. Такой же сложный и непредсказуемый как Шень Байхе. Влажная Лилия. Подразумевался покрытый росой цветок, но в итоге получилось немного странно. Хотя парню вроде понравилась эта необычность.       С новыми мечами оба юноши наконец получили и новые имена с радостью отрекаясь от позорных номеров.       Так что теперь в их секте было два превосходных меча и их талантливейшие хозяева. К счастью, мечи не стали вредничать из-за соседства с луками. Однако возможно, когда Куайсу Фонгу наконец удастся создать полноценные духовные луки, у них возникнут небольшие проблемы. Хотя все надеялись на лучшее.

***

      В своей прошлой жизни Джелу самостоятельно изготавливал для себя и своих учеников луки, но в Энроте не было таких заморочек как с духовным оружием. Среди артефактов его мира было очень мало подходящих для стрельбы… К ним относились эльфийские луки из особого вишнёвого дерева, тетива из грив единорогов и стрелы с перьями ангелов. А если кому-нибудь удавалось их соединить, что первым сумел сделать именно Джелу, то можно было получить так называемый лук снайпера, что в руках умелого командира, если у него была возможность создавать «мешки» маны, обладал небольшим сторонним эффектом, помогая союзным стрелковым войскам с меткостью усиляя любые приспособления для стрельбы… Включая по какой-то странной причине даже магические стрелковые способности или приспособления. А ещё он воздействовал на лазеры злобоглазов и повышал силу циклопов при метании камней. Странный эффект на самом деле, но полезный.       А теперь Куайсу Фонгу нужно было не просто собрать уже существующие артефакты в рабочую сборку, а полностью с нуля их создать.       В свободное время он искал различные виды древесины и вырезал из них основы, стараясь понять какое именно дерево лучше всего подойдёт. Изготовлением тетивы по их семейному рецепту под присмотром главы секты занимались несколько старших учеников.       Через какое-то время он осознал, что для каждого человека стоит подбирать своё дерево. Это одновременно и усложнило, и облегчило процесс. Теперь он мог просто давать адептам свои уже завершённые заготовки, а затем уже можно было заниматься изготовлением оружия из подходящих материалов.       На оперение стрел пошли хвостовые перья дулушек, небольших птичек, обитающих в близлежащих горах. Убивать их было не нужно, а перья у них отрастали достаточно быстро, поэтому пока что раз в полгода адепты приносили птицам сладкие фрукты, а те милостиво позволяли забрать у себя по паре-тройке пёрышек.       В тех же горах можно было потихонечку добывать белую сталь для наконечников. Открыть разработку было непросто в первую очередь из-за финансов, но Куайсу Ланг как и его сын считал, что оно себя быстро окупит. А работниками стали подбираемые ими периодически сироты, которым уже не хватало работы в самой школе. Пара небольших новых домиков, построенных прямо в горах, быстро были заселены и работа пошла. Наконечники изготавливали там же, а остатки обработанной очищенной стали, если они были, можно было продавать, помогая содержать и расширять новое поселение. На одном из уступов неподалёку девушки стали разрабатывать землю, обещая вскоре начать возделывать новое поле. А юноши осторожно продалбливали скалы и укрепляли пещеры. Пара младших сыновей городского кузнеца с радостью перебрались на новое место, приступая к ответственной, но приятной и не слишком сложной работе.       Для каждого ученика изготавливалось по двенадцать стрел, на наконечниках каждой из которых вырезались иероглифы призыва и имени владельца. Так, с помощью особой печати, можно было быстро вернуть выпущенные стрелы к владельцу, не тратя тонны времени на их поиски на месте боя.       Куайсу Фонг обучал нескольких более слабых в совершенствовании адептов изготовлению древка для стрел и основы для луков. Ну и колчаны с особым отделением под яды, чтобы не тратить кучу времени на нанесение веществ на наконечники.       В итоге им удалось организовать полноценное неспешное производство постепенно собирая наборы для каждого адепта, а затем создавая резервные запасы. Некоторые секты также заинтересовались стрельбой и стали покупать у них похожие, но чуть более простые наборы… Однако руководства им никто не продавал, оставляя их достоянием секты Тихих шагов. Да и самостоятельно обучаться по ним было непросто. И вообще, в любом случае, тут нужен был опытный наставник, а таким пока был только сам Джелу. Поэтому их наборы вскоре стали скорее украшениями или этакими странными трофеями, разбредаясь по оружейным заклинателей и простых людей.       К этому моменту Куайсу Фонгу исполнилось уже двадцать три, но он не сожалел ни о едином прожитом дне. Золотое ядро он сформировал к девятнадцати, уже успев прославиться среди других школ как превосходный стрелок. А затем, с его собственной подачи, был введён термин «снайпер», и он стал Превосходным Снайпером.       Сегодня он оправлялся в долгое путешествие к границе с царством демонов. Он хотел попробовать отыскать ещё несколько видов деревьев и возможно найти немного образцов разный металлов. Да и как следует потренировать свой родовой дар стоило бы…

***

      После возвращения Куайсу Фонга в родную секту оказалось, что его отец в недавней битве с демонами лишился глаз… Король севера женился во второй раз и решил устроить своим подчинённым празднество… Его отцу повезло, что демон был в относительно хорошем настроении и не позволял своим подчинённым убивать заклинателей, оставляя людей калеками…       Ему пришлось встать во главе секты, ведь без зрения заниматься письменной работой… Да… А ему ведь даже тридцати нет, хотя это не столь уж фатально. Жалко только, что не успел как следует изучить этот мир…       А всего через пару месяцев он был вынужден отправиться на собрание кланов во дворце Хуаньхуа. На пути домой ему и так не повезло наткнуться на какую-то дрянь, туманящую разум. Кажется это было какое-то растение… И всё это время его мучили головные боли, а пару раз и вовсе не пойми отчего тошнило. Хотя его жемчужинка ничего особенного не обнаружила…       На собрании глава дворца кичился, что ученице его секты удалось совратить самого императора демонов, желающего напасть на праведные секты. Куайсу Фонг не совсем понимал причин подобного поступка демонического правителя, но, как показал недавний случай, им какой-то особой причины, чтобы напасть на заклинателей, и не надо было…       На сердце отчего-то осела тяжесть, но он никак не мог понять отчего ему так не хочется участвовать во всём этом. Он бы с радостью отказался, но ронять столь тяжело поднятый рейтинг их школы было нельзя, а потому он всё же согласился. Понимал, что зря так поступает, но не мог найти достойного оправдания. Да и он был зол на демонов из-за отца, так почему бы не проучить этих тварей?       …Почему же всё в душе так противится этому?

***

      В нападении участвовали все главы школ и сильнейшие адепты. Со своим новым главой от Мо Буджоу вышли Юэ Бинчуань и Шень Байхе…       Битва было сложной, но… Странной. Император и его генерал явно не ожидали нападения, но быстро взяли себя в руки… Но вот когда они увидели троицу снайперов из секты Тихих шагов… Они будто не верили, что конкретно эти трое - Или всё же лишь один из них? - могли на них напасть.       Когда глава дворца с пятью лордами Цанцюн запечатали Тянлань-цзюня, в его глазах Куайсу Фонгу почудилась невообразимая печаль… Будто бы ему разбили сердце… И смотрел он отчего-то не на девицу из Хуаньхуа, которая по их словам его соблазнила, а на него, нового главу Мо Буджоу.       В родную секту он отчего-то вернулся мрачным и задумчивым и даже заразил этим состоянием своих спутников, что никак не могли понять, отчего их глава не рад победе. А на устроенном празднике был настолько погружён в себя, что ни на кого так и не обратил внимания, ближе к полуночи просто уйдя в свою комнату.       Руан Ченджу старалась узнать у своего шиди отчего он столь мрачен и задумчив, но он лишь ответил, что и сам не может понять отчего ему не по себе.

***

      Прошли несколько месяцев, которые Куайсу Фонг страдал от тошноты и болей. Он почти ничего не мог есть и даже нюхать без дурноты, но при этом неумолимо продолжал толстеть, чувствуя с каждым днём себя всё хуже и хуже. Руан Ченджу никак не могла понять что с ним происходит. Внешне всё было невероятно похоже на беременность… Но он был мужчиной!       На их секту несколько раз нападало какое-то уродливое существо, но каждый раз ему удавалось ускользнуть. Оно не причиняло какого-то реального урона и лишь действовало всем на нервы, так что это была скорее досадная неприятность нежели что-то важное.       А через восемь месяцев после возвращения из путешествия и становления главой секты он с глухим стоном проснулся в поту от невыносимой боли в раздувшемся до невероятных размеров животе… Его жемчужинка была рядом. Она уже почти полгода ни на мгновение не оставляла его одного.       Через пару часов мучений она всё же решила, что стоит попробовать вскрыть его живот и попытаться напрямую найти причину его мучений… Всё было организовано быстро и тихо, несмотря на то, что почти все спали. Юэ Бинчуань и Шень Байхе за своего главу были готовы кому угодно глотку перегрызть. Он их спас. Он сделал их сильными и известными заклинателями. Он стал им почти-что братом и был готов доверить даже собственную жизнь…       Мужчины раздели его и привязали к кровати, удерживая от резких движений, а женщина лишь длинно выдохнула прежде чем решительно приступить к делу.       Руан Ченджу осторожными чёткими движениями разрезала кожу живота чуть в стороне ниже пупка, осторожно раздвигая плоть… Помимо обычных человеческих органов у него внутри был странный огромный плотный кокон, что и причинял ему боль. Сейчас, будучи на виду, он чуть мерцал. Ей было страшно, но стоило всё же попытаться его вынуть… Что получилось на удивление просто. Он не касался его органов и не был никак прикреплён почти ни к чему, кроме небольшой трубочке, ведущей прямо к сердцу. Обрезать? А что если это его убьёт? Он и так уже без сознания. Она растерянно смотри на братьев и те переглянувшись кивают. Что ж… Будь, что будет.       Она молилась всем богам обоих миров, когда перерезала трубку. И… Ничего не произошло. Мужчина всё ещё был жив, а трубка в её руках сама по себе начала растворяться. Она более не касалась его сердца, и девушка могла спокойно зашить разрез, что и поспешила сделать, проверив первоначально, всё ли на местах и нет ли чего-нибудь ещё лишнего. Не было.       В это время кокон в руках Юэ Бинчуаня, как более осторожного и ответственного, начал пульсировать. Сначала редко и неровно, а затем… Будто живое сердце. Что бы это ни было, но оно было живым. И оно росло в теле Куайсу Фонга на протяжении нескольких месяцев.       Им всем троим невыносимо хотелось от этого нечто избавиться, но что-то будто останавливало. Шень Байхе предположил, что это может быть влиянием этого нечто, однако также не мог поднять меча. Это было сильнее их.       И тут проснулся Куайсу Фонг. Он обвёл комнату мутным взглядом, останавливаясь на коконе. Ему хотелось этого коснуться. И он протянул руки, безмолвно требуя это нечто. И он его получил… Стоило лишь его рукам коснуться кокона как он начал распадаться. Относительно твёрдое полотно расплеталось на отдельные нити, тончайшими паутинками соскальзывая с того, что оно прятало в себе. Через несколько минут на кровати оказался вполне внушительный пучок белых сверкающих жемчужными отблесками нитей, а на руках у мужчины… было дитя. Спящее хрупкое дитя с идеально чистой светлой кожей и мягким пушком чёрных волос.       - Что ты будешь с ним делать, шиди? - спросила его жемчужинка, сама не зная чего хочет больше: избавиться от этого… дитя или оставить его.       Мужчина же лишь растерянно поднял взгляд на присутствующих, а затем вновь опустил его на ребёнка. Его ребёнка. Так или иначе, но он его выносил. Он был его родителем, которому подчинился раскрываясь кокон.       - Соберите нити, возможно из них удастся сделать что-то полезное, - прошептал он, осторожно поддерживая дитя у себя в руках.       Мужчины поспешили исполнить просьбу-приказ, но всё же остались в комнате, ожидая его дальнейших действий.       - Шиди… - вновь начала Руан Ченджу и осеклась.       Дитя зажмурилось и потянулось кулачками к глазам, протирая их. Оно… Он скривился готовясь заплакать, но внезапно замер, когда Куайсу Фонг передал ему капельку своей ци. Малыш распахнул большие тёмные как влажная земля глаза, с трудом сосредотачиваясь на мужчине. Внезапно он засмеялся и потянул ручки к лицу Куайсу Фонга. А тот позволил это ему, почти касаясь своим лбом его.       - Знаете, - внезапно заговорил он, - мне на протяжении всего этого времени кажется, что я забыл что-то очень важное. Что-то произошло во время моего путешествия, но я никак не могу это вспомнить. Вместо лиц и многих событий лишь размытые кляксы. Я знаю, что что-то говорил. С кем-то общался. Но что, где и с кем? Есть какие-то смутные чувства, но… Их слишком много и они сплетены в один комок, который мне до сих пор не удалось распутать.       - Почему вы не сказали раньше? - хмуро спросил Шень Байхе.       - Честно? Не знаю. Просто не чувствовал, что должен сказать…       - Что вы будете делать с… этим?       - Я… Он… Он мой ребёнок… Да. Точно. Он моё дитя, но я никак не могу вспомнить, как это возможно, и кто его второй родитель. Я просто знаю.       - Хорошо. Как тогда ты его назовёшь? - тяжело выдохнув, спросила Руан Ченджу.       - Не знаю. Может… Куайсу Пенг? Хм… Мне нравится. Я бы возможно назвал его одуванчиком, но… не могу вспомнить почему именно этот цветок.       - Рух? - растерянно хлопнула глазами женщина. - Ты назвал его птицей Рух?!       - Хе… А по-твоему не похож? - тихонько засмеялся мужчина, наблюдая как ребёнок, которому надоела их болтовня, пытается добраться до его груди в надежде поесть. - Милый, а не могу тебя накормить, я же не девушка… Ай!       Малышу было всё равно. Он добился своего, вцепившись относительно пока ещё мягкими дёсенками в непривычно чувствительный сосок.       - Что…       Он уже хотел возмутиться, когда внезапно ощутил нечто совершенно невозможное. У него действительно было молоко, которое малыш сейчас с удовольствием сосал.       - Это как вообще? - ошарашенно заморгал Шень Байхе, быстрее других осознавший произошедшее.       - У тебя есть молоко? - с истерическим смешком уточнила его жемчужина, а в ответ получила лишь растерянный взгляд. - Бл* ть. П*здец. Нах*й всё. Этот мир… Всё оно пусть в выгребные ямы орков катится или куда-нибудь в самые глубокие топи Таталии, - не выдержав выматерилась обычно культурная женщина, игнорируя ошеломлённые взгляды мужчин.       Вскоре дитя наелось и, одарив свою «мамочку» сонным рассеянным взглядом благополучно уткнулось носом ему в грудь. Вовсе не мягкую, а очень даже накачанную и красивую для мужчины грудную клетку. С грёбаными рабочими молочными железами.       В общем, Джем права. Этот мир поражает его всё больше и больше. Подумать только… Он – мужчина! – родил. А ведь для этого ещё и зачать надо было…       Голова вновь разболелась, а перед внутренним взором мелькнула размытая фигура, от которой так и веяло теплом и чем-то столь… нужным ему.       - Теперь со мной всё будет хорошо, идите отдыхать, ладно? Вы и так многое для меня сделали, - утомлённо улыбнулся Куайсу Фонг, осторожно опускаясь на подушку и укладывая сына рядом между собой и стеной. - Со всей грязью с утра разберёмся, ладно? А то я сейчас и так уже почти отключился.       - Конечно, шиди. Спокойной ночи, - пожелала Руан-шицзе, проверив на всякий случай температуру и сердцебиение, и ушла.       - Если что, сразу зовите нас, - с нажимом сказал Шень Байхе, подхватывая с пола мешок с нитями. - Хорошего вам сна, мамочка, - не удержался он от ехидства уже стоя за порогом.       - Да иди ты… - беззлобно отозвался новоиспечённый родитель, медленно проваливаясь в сон.       - Спокойной ночи, - шепнул Юэ Бинчуань, осторожно прикрывая дверь.

***

      Ему снился странный сон…       Пустоши Дейи… Какие воспоминания… где-то вдалеке бродят одинокие скелеты и мертвецы, а неподалёку слышится рёв костяного дракона…       - Где мы? - спрашивает его полу размытая фигура человека, с любопытством склоняя голову набок.       - Дейя. Земли мертвецов. Дом Некромантов и Рыцарей смерти. Гигантское кладбище, наполненной самой различной нежитью, - почему-то он отвечает и даже поворачивается к этой фигуре.       Странно… Это сон во сне? Или какое-то странное смешанное воспоминание?       - Где находится это место? Оно чем-то напоминает мне пару пейзажей из моего царства, но таких существ я там не видел, да и это название мне незнакомо.       - Я бы даже удивился, знай вы о нём, ваше величество, - с лёгким ехидством подчёркивает он своё обращение к незнакомцу.       - Ну, радость моя… - обиженно, точно дитя, тянет тот.       Он лишь улыбается и подаёт сигнал. Совсем рядом с ними со свитом рассекают пространство стрелы. Каждая из них находит и уничтожает свою цель. Он улыбается, прекрасно выполненной работе, а его собеседник восторженно хлопает в ладоши:       - Как здорово! А ты тоже так можешь, Фонг-эр?       Видимо всё же сон во сне. Или воспоминание об этом, ведь действовать самостоятельно он не может, со стороны наблюдая за самим собой и его собеседником.       - Я кажется уже просил ваше величество так меня не называть.       - Ну же, не будь букой. Хотя… ты такой милый когда злишься…       - Прошу вас прекратите вести себя столь… фривольно. Мы с вами едва ли друзья и…       - А что если я не хочу видеть тебя своим другом? - резко произносит фигура с уже куда более серьёзной интонацией.       - Ваше право. Однако тогда за следующее ваше прозвище я вас вызову на дуэль.       - Ох, надо же-надо же…. Какие мы злые… Но я хочу тебя видеть не врагом, а кем-то большим, чем просто друг…       - Лучший друг?       - Ну не-ет…       - Эм-м… Тогда быть может названный брат?       - Да ни за что!       - Тогда кем вы хотите меня видеть?       - Хм? Ты и вправду готов меня выслушать?       Вслед за очередным сигналом вновь в воздухе запели сотни стрел.       - Предположим, готов.       - Тогда… - фигура приблизилась к нему вплотную, подхватывая тёплыми пальцами подбородок и заставляя смотреть ли на себя… в пустое пятно на месте лица… - Ты станешь моей парой?       Он недолго ошарашенно молчит, а затем возмущённо вспыхивает, вырываясь из чужих рук.       - Что за чушь?! Мы же оба мужчины! Я знаю, что такие отношения возможны и не порицаю их, но какой смысл в отношениях, что рано или поздно всё равно будут обречены? Вы император и вам нужен наследник. А значит рано или поздно, но вам придётся найти себе как минимум наложницу, а я не смогу делить свою пару с кем-либо. К тому же вы наверняка также не захотите видеть меня с другой женщиной, что родит мне дитя для продолжения моего рода. Так какой в этом смысл?       - О… Ты будешь поражён многообразием этого мира, мой Фонг-эр. Здесь возможно всё… Ну, или почти всё. И человеческий мужчина вполне способен забеременеть, с помощью плодов особого растения, например. Или можно вырастить дитя из нашей совместной крови в дереве-люльке. Есть ещё возможность превратить тебя в девушку…       - Ещё чего.       - По крайней мере на время…       - Хм, - фыркает он, впиваясь взглядом в то место, где должны предположительно находиться глаза его собеседника. Тот выше его на полголовы, но это не сильно мешает, хотя он всё ещё ощущает себя немного неловко.       - Что такое, радость моя? - уже совершенно внаглую фигура обвивает его талию тёплыми руками, прижимая к себе вплотную.       - Вы и правда настроены столь решительно? - почти сдаётся он.       - Да, более чем. Ты подарил мне свет. Ты ни разу не оттолкнул меня и даже спокойно отнёсся к не самому приятному облику моего племянника.       - Он не так уж и ужасен. Существуют вещи и пострашнее… К тому же… Есть ли смысл ценить за красоту, если сердце окажется гнилым?       - Это ты на меня намекаешь?       - Ну, что вы… Вы конечно же красивы, но сердце у вас всё же есть. И помилосерднее, чем у многих людей…       - Вот поэтому ты моё драгоценное сокровище… - вновь нараспев протянула фигура, ластясь к нему точно огромный кот.       Он лишь фыркает и смущённо отводит взгляд…       Рядом раздаётся тихий плач, моментально выдёргивая его из сна. Его малыш проснулся и похоже уже вновь голоден…       «Что за странный сон?» - думает Куайсу Фонг, осторожно придерживая малыша у своей груди… Он улыбается - это даже немного приятно, ощущать как твоё тело позволяет малышу получить свою порцию еды. Странно, но вовсе не плохо. Просто непривычно…       После недолгого кормления он целует дитя в лоб, и вскоре они вновь засыпают…

***

      Новость о его ребёнке вызвала весьма неоднозначную реакцию в секте, но большинство просто радовалось, что «болезнь» их главы не оказалась чем-нибудь куда более страшным. Остальные были немного пришибленными и странно косились, когда видели его в коридорах. Однако когда он позволил адептам увидеть своего ребёнка… В малыша Куайсу Пенга влюбились абсолютно все. За пределами секты было решено говорить о мимолётном романе главы с какой-то простолюдинкой, что принесла на порог их секты ребёнка, потребовав на ней жениться, однако почти сразу умерла неосторожно сунувшись в лабораторию ядоделов и выпив один из составов, что показался ей простой водой. Таким образом никакой свадьбы или вообще чувств у него к ней не было, а потому и носить траур он не обязан.       Его отец был ошарашен, но принял внука. Он знал, что его сын без любви никому бы не позволил к себе приблизиться, а значит это дитя действительно было для него желанным, даже если он и не помнил о своём партнёре.       Малыш рос быстро и был весьма талантлив. Не так как перерожденцы, но он схватывал всё налету, запоминая с первого раза.

***

      Через полгода в секту вновь заявилось то существо, пытаясь пробраться в личные покои Куайсу Фонга. В этот раз его удалось поймать. Да и это было неудивительно. Они долго готовились, ожидая очередного появления твари, а тут она сама сунулась в самое сердце их секты… К их драгоценным главе и маленькому наследнику… Её хотели сразу убить, но Руан Ченджу не позволила. Как и её бывший командир она предпочитала доверять своему чутью, а потому решила дать ему самому решить, что делать с этим созданием.       Тварь заперли в специальной клетке в лаборатории. Высунуть за её пределы даже самый кончик хвоста у неё не было и шанса, барьер моментально вспыхивал, обжигая плоть и откидывая к противоположной стороне.       Куайсу Фонг ни на мгновение не хотел оставлять сына, но и тащить его с собой к твари… Однако клетка всё же была зачарована лично его жемчужинкой… Он всё же взял дитя с собой, впрочем ни на мгновение не отпуская с рук.       - Ты можешь говорить? - спросил он у твари первым делом, однако она лишь злобно зашипела, ожигая его ненавидящим взглядом. - Хм… На вид ты разумен… Руан Ченджу, что думаешь? Сможешь сделать так, чтобы он мог нормально говорить?       - Могу попробовать, хотя и не уверена, - женщина в задумчивости чуть склонила голову.       - Может просто ему энергии на преобразование дать?       Все тут же посмотрели на Шень Байхе.       - Что?       - По-твоему он сможет безболезненно принять светлую ци?       - А нам нужно беспокоиться о его боли?       - Шень-ди / Шень-шиди / Шень-ге! - тут же воскликнули Юэ Бинчуань, Руан Ченджу и Куайсу Фонг.       - Что не так? - тут же возмутился на окрик мужчина. - Он вообще хотел к главе и наследнику пробраться! Никого не волнует, что он вам навредить хотел?       - Шень-ди, ну нельзя же так сразу убивать. Быть может у него была какая-то важная причина для его поступка, - умиротворяюще похлопал его по плечу старший брат.       - Согласна. Что если он знает что-то о том, почему глава потерял память? Не возникла же столь упорная агрессия из неоткуда.       - Ма… - внезапно раздалось хныканье потревоженного малыша.       - Тш-ш… Милый, всё хорошо. Прости, что разбудили, - тут же заворковал Куайсу Фонг, ласково поглаживая сына по головке.       Тварь изумлённо замерла. Ранее он не обращал внимания на дитя в руках столь ненавистного человека. Это прошло как-то мимо его сознания. Сейчас же… он увидел столь знакомые глаза на детском лице. Такие же тёмные, но не чёрные. Они, казалось, в любой момент могут столь по родному вспыхнуть алым.       - Давайте всё же постараемся помочь ему без лишней боли, - улыбнулся Куайсу Фонг, ставя точку в данном разговоре. - Я бы и сам рад вспомнить что-нибудь, но пока у меня есть лишь размытые образы и чуть более чёткие сны. Быть может вскоре мне всё же удастся вспомнить моего партнёра… - мужчина опустил ласковый взгляд на улыбающегося ему ребёнка.       «Материнство» значительно его смягчило. Впрочем, он никогда и в первой жизни не был жестокосердным ублюдком. А в этом мире… всё же отчего-то было значительно спокойнее, так что он вполне мог себе позволить быть чуть более ласковым. Здесь он мог не опасаясь полноценно проживать свои эмоции, а не заковывать их в оковы долга. Это дарило невообразимое ощущение свободы, которого он, даже занимаясь любимым делом, был лишён в Энроте.

***

      Руан Ченджу всё же была гением. Истинная дочь леса. Она любима и животными, и растениями - всем живым. Даже в этом мире она не прекратила общаться с природой. Она всё также старалась проводить знакомые обряды, медленно, но верно помогая этому миру и получая его поддержку и знания взамен. Она могла понимать «речь» растений и использовать это в своих исследованиях. Сначала они помогали ей понять как сделать необходимый яд. А теперь шептали о том, как можно подарить демону человеческий облик.       Она разработала своеобразное лекарство, что позволяло ему полноценно преобразовать своё тело в соответствии со своим желанием. Теперь он мог сам принимать человеческий облик.       За время её работы змей даже привык к спокойной и непривычно ласковой девушке, что особо не держала на него зла и ничуть не пугалась его отвратительного облика. Когда он обратился в человека, первым, что он у неё спросил было: «Почему вы так спокойно отнеслись к моему отвратительному облику?» Девушка в ответ улыбнулась и сказала, что она видела вещи куда отвратительнее, а его облик не так уж и плох, жаль лишь, что говорить в нём он не мог…       Его так и не выпустили из клетки, закономерно опасаясь, однако он отчего-то не мог держать на неё зла.       Когда Куайсу Фонг с ребёнком и братьями вновь пришёл в лабораторию, чтобы поговорить с их пленником, те едва сразу же не обнажили мечи, кидаясь на мужчину в клетке. Они сразу его узнали. Генерал Императора демонов Чжучжи-лан. Теперь частично было понятно, почему он продолжал нападать на их секту. Но отчего такая ненависть именно к их главе?       - Он предал цзюньшана, - с яростью прошипел змей, когда его об этом спросили.       - Предал? - растерялся Куайсу Фонг. - Мы были знакомы?       - Не претворяйтесь, что ничего не знаете! Он полюбил вас и был готов на всё ради одной лишь вашей улыбки, а вы напали на него, стоило лишь вам ненадолго расстаться.       - Полю… бил… - задумчиво прошептал мужчина, склонив вновь заболевшую голову на бок и нахмурившись. А затем изумлённо распахнул глаза и посмотрел на дитя в своих руках. - О, боги и будды… Я… Он… Он был моим… возлюбленным?       - А кем ещё? Вы ушли в свою школу, поклявшись вернуться к нему, а затем вместе с остальными заклинателями напали на нас и запечатали цзюньшана, обрекая его на страдания!       В лаборатории воцарилась звенящая тишина. Братья просто шокировано переглядывались, а женщина упорно пыталась понять, как именно её названный брат потерял свои воспоминания.       - Я… почему я не помню…Как я мог забыть о подобном?! - в отчаянии воскликнул Куайсу Фонг.       - Серый боярышник… - внезапно побледнев пробормотала Руан Ченджу.       - Что? При чём здесь те ягоды, что глава принёс из своего путешествия? - уточнил Шень Байхе.       - Ликорисы на поляне говорили, что если человек или демон поранится о шипы серого боярышника и его кровь коснётся лепестков цветка, то он забудет о самом драгоценном событии или существе в своей жизни. В лучшем случае воспоминания просто окажутся несильно размыты, в худшем же исчезнут вовсе, без возможности восстановить хоть что-то. Забыть можно иногда всю свою жизнь, а иногда лишь короткий промежуток времени. Исчезнуть могут воспоминания любой давности, но более свежие куда более хрупки ведь чувства в них значительно ярче, чем в уже давно пережитых и осмысленных. Скорее всего, когда ты собирал ягоды, то поранился, но едва ли обратил на это внимание, и либо задел, либо просто уронил каплю крови на цветок. Этого было бы достаточно. И это объясняет почему ты помнишь смутные неясные образы, но не можешь ничего вспомнить точно. Ты действительно полюбил и цветы забрали самое дорогое для тебя на тот момент, твою любовь.       - В-вы… и вправду всё забыли? - тут же потерял весь пыл Чжучжи-лан с надеждой глядя на мужчину.       - Увы, но да. Когда нас собрали для обсуждения нападения… Я отчаянно не хотел участвовать. Не знал почему, но всем сердцем желал отказаться, но не стал, ведь это бы убило все наши труды и разрушило бы репутацию школы… - стыдливо опустил плечи Куайсу Фонг, отводя наполненный печалью и лёгкой растерянностью взгляд.       - Тогда… Вы правда не предавали цзюньшана… Просто делали, что должно, - с тяжёлым выдохом констатировал демон.       - Выпустите его. Более ему нет смысла мне мстить. Мы в одной лодке. Если я вправду полюбил демона… Что ж, так тому и быть. Уверен, совсем скоро воспоминания окончательно вернуться, ведь с каждым месяцем они становятся всё четче. И тогда… - Куайсу Фонг тяжело выдохнул, поднимая на присутствующих наполненный холодным гневом взгляд: - Я лично прикончу проклятого Лао Гунджу и сравняю его школу с землёй.       Змей замер, точно испуганный кролик этот человек сейчас был в сотни раз страшнее даже его дяди, когда тот действительно зол. Братья невольно вытянулись по струнке, поспешив выполнить приказ. А Руан Ченджу от всей своей широкой друидской души прокляла главу дворца Хуаньхуа, заставившего её вновь наблюдать за настоящим гневом её бывшего командира.       Теперь у них была общая цель…

***

      Воспоминания вернулись окончательно ещё через год. Репутация дворца Хуаньхуа уже потихонечку начала портиться. Слухи, умело распускаемые и подогреваемые адептами и слугами Мо Буджоу, были просто превосходным оружием против этого паука. К тому же, они были абсолютно правдивы… Змеи Чжучжи-лана и умения Руан Ченджу обеспечивали их самой свежей и интересной информацией.       Действовать пока было рано. Поторопись они, и рисковали бы стать приоритетной целью для всего мира совершенствующихся. А Куайсу Фонг не мог позволить всем тем людям, что полагались на него, погибнуть от мечей заклинателей.       Куайсу Пенг своего кузена просто обожал. Конечно просто так доверять своё дитя демону глава Мо Буджоу не собирался, но… Ограничивать их общение было бы… неправильно.       В год, кстати, у малыша окончательно пробудилась демоническая кровь, оставляя на лбу алую точно кровь метку в виде стилизованного пучка молний… В Энроте птицы рух, достигая определённого возраста, обретали родство с молниями… Его дитя чем-то напоминало Куайсу Фонгу этих вольнолюбивых сильных птиц, бесстрашно готовых броситься на своих врагов и растерзать их острыми клювами и когтями… А иногда ещё и приложить по макушке молнией…       На самом деле это было невероятно опасно, ведь заклинательская кровь могла вступить в конфликт с демоническим наследием, убивая его ребёнка… Однако кровь рода Куайсу оказалась достаточно гибкой и спокойной, чтобы лишь убаюкивать демоническую ярость, не провоцируя взрывов. Удивительная удача…       Чжучжи-лан, когда увидел метку маленького полукровки, едва не запищал от восторга, задерживая дыхание, пока воздуха не перестало хватать уже катастрофически. У него самого была витая плавная линия тёмного изумрудного цвета. Глаза же у него были точно расплавленное золото… Он стал часто проводить время с Руан Ченджу, сначала из-за шпионажа, а затем просто наблюдая за её работой в лаборатории и иногда развлекая друг друга беседами о различных растениях.       Жизнь не стояла на месте, а сам Куайсу Фонг всё чаще с ласковой улыбкой поглаживал небольшую тетрадь, в которую не так давно решил записывать свои особо… интересные мысли. Честно говоря, этой тетрадки все боялись как огня. Уж больно ласковое, но при этом хищное выражение было на лице мужчины, когда он держал её в руках.

***

      Куайсу Ланг даже без зрения всё ещё оставался достаточно неплохим воином, да и голова у него работала неплохо. Именно он в итоге придумал план по окончательному уничтожению дворца Хуаньхуа.       К счастью, им удалось привлечь на свою сторону одну из личных учениц главы дворца… Это была та самая Су Сиянь, что встала третьей на соревновании в ущелье Цзюэди, когда их школа впервые заявила о себе. Оказалось, что Лао Гунджу был «влюблён» в неё, не позволяя кому-либо к ней приблизиться и на шаг. А через какое-то время и вовсе, наверное, свихнулся, одурманил и соблазнил девушку, запирая где-то в бесконечных лабиринтах дворца. Змеям Чжучжи-лана с трудом удалось её найти, да и это вообще была чистая случайность. Женщина так обрадовалась хоть какому-то живому существу рядом с собой, что безбоязненно подобрала змейку и, видимо всё же не выдержав, расплакалась рассказывая той всё, что с ней произошло. А через какое-то время та же змейка вернулась и принесла девушке записку с обещанием освободить её, если та будет свидетельствовать на суде против главы дворца… естественно она согласилась и даже проигнорировала странность ситуации, хотя прекрасно знала о генерале императора демонов и его способностях. Ей было всё равно. Хоть боги, хоть демоны… Главное, что у неё появился шанс вырваться из этого кошмара. Свою дочь, пускай и нежеланную, но всё же родную она уже потеряла. Мужчина забрал малышку Сяо Гунджу сразу, как та родилась, и приносил лишь для кормления, не оставляя их наедине ни на мгновение.       Собственно основанием судебного процесса стало официальное требование царства демонов вернуть их императора и наказать зачинщика покушения на невинного. Странно? Да. Нелогично? Абсолютно. Совершенно не свойственно демонам? Кому какое дело? Заклинателям лишь дай повод, а из-за слухов репутация и дворца Хуаньхуа, и в первую очередь самого его мастера была изрядно подпорчена. Мужчина многим успел отдавить больные мозоли и основательно потрепать нервы. Он уповал лишь на нейтралитет, беззастенчиво ругаясь со всеми, кто ему хоть как-то не угодил.       Собрание было организовано относительно быстро. Под мужчину многие «копали», так что, даже несмотря на его осторожность и паранойю, компромата было не так уж и мало. На самом собрании обвинения посыпались как ресурсы из Рога Изобилия. Мужчина конечно же умело от всех открещивался, однако его репутацию уже точно ничего не могло спасти. И тут из теней вышел Чжучжи-лан взявший на себя роль мирного посланника царства демонов. Многие были недовольны, но, раз уж он мог вылить на обвиняемого ещё больше грязи, да и вообще-то официально инициировал данную встречу тоже именно демонический генерал, все молча проглатывали присутствие демона рядом с собой и даже готовы были выслушать. Новость, что Тянлань-цзюнь вообще-то просто путешествовал в поисках интересных книг, для всех стала шокирующей. Мысль о том, что демоны могли себя вести вполне мирно, просто не укладывалась у них в головах. Однако факт действительно оставался фактом… За всё время своего правления Тянлань-цзюнь не допускал ни единого действительно крупного столкновения между их мирами. А праздничная жатва северного короля, в которой пострадал Куайсу Ланг вообще произошла лишь потому, что императора не было на месте и его подчинённый отчего-то решил, что он имеет право нарушить запрет правителя на крупные охоты в мире людей…       Конечно же заклинатели не могли признать собственной вины… Поэтому все обвинения посыпались на Лао Гунджу как инициатора нападения. А поскольку заговорщикам было совершенно наплевать на других заклинателей - с ними было разобраться куда проще, и при этом на них бы едва ли кто-то подумал - они были вполне довольны результатом. Последним гвоздём забитым в гроб главы дворца стала Су Сиянь, которую братья Шень-Юэ максимально незаметно отыскали и освободили, приводя в зал суда.       В итоге было решено отдать мужчину на откуп гневу демонического императора, а главой дворца становилась Су Сиянь, как мать маленькой наследницы. Женщина не особо была довольно, однако родную секту всё же любила и с удовольствием провела бы чистку от недовольных и излишне наглых индивидуумов. Собственно теперь она как раз и собиралась этим заняться, о чём яснее ясного говорила хищная улыбочка на её губах и сталь в глазах.       Освобождённого императора демонов вместе с «откупом» отдали Чжучжи-лану, послав тех на все четыре стороны, и на том вся эта эпопея и закончилась… Ну, так они думали.       Через какое-то время ряды многих сект значительно поредели и они никак не прекращали обвинять друг друга, в то время как храм Чжаохуа, школа Цанцюн и секта Мо Буджоу, стоявшие на вершине, спокойно наблюдали за ними. У них никаких потерь не было, а потому и встревать в дрязги более мелких сект они не видели смысла.       Тянлань-цзюню всё объяснили… Сначала не поверил, глядя в чистые тёплые и такие родные светло-карие глаза… Потом с болью в голосе переспросил, с надеждой глядя в зеркало души своего возлюбленного… А затем опустошённо опустил плечи едва сдерживая слёзы.       Куайсу Фонг не возражал. Он не лгал и твёрдо, хоть и с виной смотрел в любимые тёмные с алыми отблесками омуты.       И демон сдался, ласковыми большими руками прижимая к себе стройное крепкое тело, облегчённо прильнувшее в ответной ласке…       Знакомство Тянлань-цзюня с сыном было просто незабываемо. Двухлетний мальчик скептически оглядел предполагаемого родителя, нерешительно застывшего почти на пороге комнаты, а затем раздражённо фыркнул и отвернулся от растерявшегося мужчины, продолжая что-то рисовать прямо на полу.       Лицо демона нужно было просто видеть! Куайсу Фонг честно пытался сдержать смех, но когда тот самым несчастным и растерянным тоном спросил: «Как же так?» - мужчина не выдержал и тихонько сполз по стене истерически подхихикивая, так что вскоре даже начал икать.       Со временем их ребёнок всё же привык к своему демоническому родителю, хотя «мама» всё ещё был вне конкуренции, как и «брат», «тётушка» и «дядюшки». Вот так демонического императора задвинули аж на шестое место по важности. Было обидно, но более или менее справедливо. Всё же в самом начале жизни их дитя его рядом не было, и Куайсу Фонгу приходилось со всем справляться самостоятельно.       Нынешнего северного короля уже в который раз приносящего проблемы безжалостно лишили головы, доверяя управление его куда более ответственному и верному брату Лингуан-цзюню. Его сын Мобей-цзюнь не был слишком уж привязан к отцу, однако и с дядей успел не слабо повздорить… Благо ситуация всё же разрешилась благополучно и племянник поклялся дяде в верности, занимая место главнокомандующего севера. Его это в принципе вполне устраивало, ведь в управлении… он был далеко не так силён и дальновиден как его дядя.       Медленно, но верно между Царством демонов и Поднебесной устанавливались вполне мирные отношения. Торговля между двумя расами благодаря секте Мо Буджоу, ставшей в итоге на вершине, процветала, а заклинатели более ни кидались на каждого встречного демона, как и наоборот. Все знали, что Демонический император строго карает за нарушение своих приказов, а заклинатели хоть и были недовольны, но работы им всё же хватало и без демонических набегов. Люди сами по себе были достаточно проблемны и зачастую создавали существ в тысячи раз ужаснее демонов, так что угрозы потерять авторитет у заклинателей не стояло, что всё же как-никак заставляло их мириться с нынешней ситуацией.       Когда стало известно о совместном ребёнке Тянлань-цзюня и Куайсу Фонга, мир ненадолго взволновался, но все возмущения быстро утонули после серии книг весьма определённого содержания, описывающего несчастную любовь заклинателя и демона. Первые были чистейшим вымыслом, а затем автора, деву Лю с вершины Сяньшу, нашли и теперь уже сам Тянлань-цзюнь с удовольствием разговаривал с ней, помогая писать очередные книги о них. Его теперь уже муж злился, выгонял того из супружеской постели и покрывал ругательствами на все лады, но в итоге всё же смирился. В прошлой жизни о нём тоже было написано множество книг зачастую не самого приличного содержания. Да, в большинстве своём они были лживы, ведь ни романтикой, ни удовлетворением низменных желаний он никогда не интересовался. Однако найти и покарать всех не представлялось возможным, потому он смирился. И здесь теперь также. Ругался, когда находил у адептов всё новые и новые издания, конфисковал, сжигал, наказывал, но всё было без толку, а потому получать стали лишь те, кто умудрился в открытую спалиться, на остальных было уже плевать.       Чжучжи-лан через пару лет всё же дико смущаясь сделал Руан Ченджу предложение, на что та недолго думая согласилась. Почему бы и нет, если он ей вполне симпатичен и интересен? Она ведь тоже заслужила немного спокойного семейного счастья…

***

      А владыка Шио, где обосновались после катастрофы остатки криганцев, бессильно скалился, ловя изредка в отражении хрустальных граней вулканического стекла отсветы жизни перерожденцев, уничтоживших некогда его армию и любые надежды на победу. Добрать до них теперь было уже невозможно, однако и они более не могли ему помешать. Криганец ухмыльнулся бросая взгляд на женщину, спящую в энергетическом барьере. Королева Изабель была сильна, он это признавал… Однако на любую силу найдётся управа… Время и терпение способны на всё… А он терпелив и времени у него не так уж и мало…