О внезапных звонках и плохой погоде

— Давай зайдём ко мне? Дождь начинается. — с ухмылкой предложил парень, чьи голубые глаза так и говорили за него, о его желании тела напротив. — И правда, дождь. — словно не веря словам соседа, произносит Саша. — Да, я не против, только зайду в свой номер переодеться — и она улыбается, натянуто, вымученно и неискренне. И Девушка словно не видит этого взгляда, который так и проедает в ней плешь похоти и разврата. Они вместе были на очередном шоу, и Марк решил испытать удачу с новой девушкой. А Саша... Она не думает ни о чем, кроме красивых каштановых волос, в которых она запуталась, кажется ещё при рождении. Она думает о красивых линиях тела, за которыми наблюдает уже бессчетное количество времени. И по памяти может восстановить каждую черту в любое время дня и ночи чем она сейчас и занималась. Чувства, которые прорастали внутри с каждым днём всё сильнее, явно давно перестали быть дружескими. Ведь восхищение, которое захватывало Трусову от каждого действия Анечки, было неподдельным. Сначала это вызывало страх и отрицание, но после они уступили место обожанию и восхищению. Саше было плевать, как правильно, а как нет. Какие к черту моральные нормы, если Щербакова настолько красиво просто существует?! Заинтересованный взгляд рыжей, обращённый на кареглазую, не заметил только слепой. Хотя у Ани со зрением было все отлично (или она скрывала линзы ото всех), она не замечала особого изменения в отношении со стороны своей лучшей подруги. Или не хотела замечать. Но от этой гипотезы Трусову оторвал рингтон её собственного телефона. — Кто тебе там? — фыркает Кондратюк и не дожидаясь ответа ворчит — Дай-ка я отвечу и скажу, что ты со мной. — Это Аня. И, нет — я сама. — резко, почти со злобой, говорит Саша, чем удивляет Марка. Трусовой была противна мысль, что кто-то кроме неё самой может слышать этот голос. Щербакова ей редко звонит, и то по делу. Не то, что бы они не общались в интернете, просто не было надобности в звонках, а у Трусовой на эту тему пунктик. Пунктик, о котором не знает никто. Никто кроме её лучшей подруги. Для Саши звонок это что-то срочное и не имеющее отлагательств. Это значит, что нужно бежать на край света и спасать. Ещё раз сделав глубокий вдох, она приняла вызов. — Алло? — хрипит Саша, сама того не понимая, у неё во рту всё пересохло от предвкушения, ведь она сейчас услышит такой родной и желанный голос. — Я заблудилась. Приди, пожалуйста. — слышится жалобный голос, на том конце трубки и… всхлип? Саша не уверена, что слышала. И по началу кажется, что ей всё показалось и воображение уже разыгралось не на шутку. Но потом раздаётся ещё один всхлип. Более громкий. Более отчаянный. Он-то и приводит Сашу в чувства. — Стой, где стоишь и не двигайся — начала строгим голосом Трусова — и кинь в тг гео-позицию. Я уже бегу. Быстро закончила Саша, готовясь к забегу (всей жизни). — Хорошо — почти шепотом выдавила Аня. После этого вызов завершился. Но рыжая девушка так и смотрела в телефон. Она ждала метку, чтобы рвануть на край света и спасти. Но из романтических размышлений её выбил нервный кашель Марка. Она подняла глаза к источнику шума и встретилась с недовольной парой голубых глаз. — Прости — протянула Саша, а после добавила — мы обязательно ещё погуляем. Но сейчас я должна бежать. Не успев даже закончить фразу, Трусова развернулась на пятках и удалилась в сторону автобусной остановки. Она так и не услышала аргумент Кондратюк, касающийся начинающегося дождя и легкой обуви девушки. По дороге к остановке, ей все-таки пришла метка. Посмотрев по картам, до Саши дошло, что Аннушка не так уж и далеко. Поэтому было принято решение добираться пешком, несмотря на дождь. Щербакова была всем известна своей способностью заблудиться везде. Абсолютно. Если бы можно было бы заблудится на льду, Аня бы это сделала (но Саша нашла бы её и там). Как-то раз, шатенка заблудилась в помещении, где они должны были выступать. Тогда она просто забилась в угол под лестницей и заплакала. Ей было страшно. Вдруг её никто не найдёт? Никто не придет и даже не вспомнит, что была такая девочка — Аня Щербакова. Но Саша всегда помнила. И всегда приходила. Она искала и забирала к себе в объятия, помогая успокоиться. Параллельно шутя про ошейник с поводком или же браслет с местоположением. Но тут же замолкала, когда слышала усиливающиеся всхлипы. Трусова всегда шептала добрые слова на ушко, чтобы было не так страшно. И мысль, что она может не прийти, не посещала обладательницу красивых шоколадных глаз. И вот сейчас Щербакова одиноко сидела на качелях. Начался дождь, который перерос в ливень. И тогда, впервые за всё время, её посетила мысль, что Саша, может не прийти. Ане становилось все страшнее, когда сверкнула молния, а после раздался гром. Кареглазая начала содрогаться в усиливающихся беззвучных рыданиях. Саша, тем временем, старалась прибыть на место, как можно быстрее и перестала обходить, быстро образовывающиеся, лужи из-за чего ноги были уже мокрыми. Как и вся Трусова в целом. Но мысль, что где-то там одиноко сидит её девочка в полном одиночестве, ещё и в такую погоду, не давала останавливаться ни на секунду. Сейчас рыжая впервые была настолько сильно благодарна существованию тренировок, ведь это ей давало хоть какой-то шанс добежать чуть быстрее. А Щербакова тем временем блуждала в своих сомнениях и идеях, разряда «что если». Что если Саша забыла про неё или просто испугалась дождя? Что если она так и останется здесь, сидя на качелях и плача? Что если она так и не успеет сказать то, что боялась сказать из-за страха? Где-то глубоко внутри неё кричал здравый смысл, что её все равно найдут, но он был тут не к месту, поэтому его вытеснил рой мыслей, примерно, после «а что если она так и не узнает?». Эта мысль как будто оживила Щербакову на мгновенье, а после реанимации, снова убила. Ведь, как она может сказать что-то, когда уверена, что ее не найдут? Но дальнейшие рассуждения прервала рыжая макушка на горизонте. Трусова бежала изо всех сил, она уже видела сидящую Аню на качелях и подбежала к ней, садясь на корточки. Вид, который предстал перед ней, не радовал. Лицо, фигуристки напротив, было всё заплаканное, в глазах читалось отчаяние, радость и что-то ещё. Что-то непонятное, но явно хорошее. Переставая рассматривать и так до боли знакомые черты, Саша, привстав, загребла в объятия Щербакову. Поза была, конечно, не из самых удобных, поэтому Аня решила встать. — Ты пришла... — сказала кареглазая, словно не веря в реальность происходящего. — Конечно пришла. Бросать тебя одну что ли? — как-то знакомо по-доброму усмехнулась рыжая — А как ты смотришь на жучок, который вживляют в тело? Его невозможно потерять... — начала уже предлагать привычные идеи Трусова, но договорить ей не дали. Аня отстранилась и положила руки на плечи младшей, словно не давая приблизиться. — Прости... — прошептала Саша, думая, что это из-за очередной «гениальной» шутки. Аня лишь улыбнулась и приблизилась к Саше, а после прошептала. — Ты всегда приходила — после у Щербаковой, видимо, отключился мозг. Иначе она не могла объяснить свои действия, ведь она так просто поцеловала Трусову, обхватив её лицо руками. Она успела сказать то, чего боялась не сказать. А у Саши внутри все органы сделали, такой желанный, пятерной. Мозг кипел от желания застыть в этом моменте навсегда. А тело уже не слушалось хозяйку, ведь руки притянули, к себе ближе, девушку напротив. А накатившая радость туманила сознание и затыкала здравый смысл. Соприкосновение губ не кажутся пошлыми, они кажутся такими нормальными. Словно самой судьбой было написано им встретится. Но к неподдельному сожалению, поцелуй не мог длится вечно и первой отстранилась, та, кто его и начала. Аня смотрела в лицо напротив, в поисках реакции зелёных глаз. А Саша и слова произнести не могла. Настолько заворожённо смотрела в глаза напротив. Но счастье, окутавшие двух девушек, было взаимно и замечено. — Погуляем вместе? — всё, что выдавила из себя Щербакова. Ей не хотелось думать о последствиях своего поступка. Она понимала, что серьезного разговора не избежать, но сейчас так не хотелось портить момент. Она давно не могла разобраться в своих чувствах к подруге. Этот поцелуй помог хоть что-то прояснить, но дальнейшего самокопания не избежать. Ей придётся ещё долгое время размышлять о своих истинных чувствах. Хотя, вроде, сомневаться не в чем. А Саша, как будто почувствовала это немое предложение отложить всё на потом, сказала. — Мне бы это... переобуться — Саша шепчет это шмыгая носом, словно намекая, что ещё чуть-чуть и она может заболеть, ведь оставаться в мокрой обуви это не полезно для здоровья фигуристки — а потом, хоть на край света. Главное с тобой. И улыбка. Улыбка, которую Аня считает родной. Улыбка, которая была с ней всегда, которая всегда находила, даже в самых укромных местах. Находила и спасала, забирала к себе в объятия и клялась не выпускать.