Live in the moment, love recklessly...

***

— Отвали, Дазай, — сонно бубнит в подушку Чуя. — Ну, Чу-у-у-я, — растягивая гласные, зовёт Дазай. — Мне нужна твоя помощь! — В чем? — Чуя поворачивается лицом к Дазаю, щурясь из-за яркого света из окна. Голова болела, во рту сухо, а Дазай совсем не выглядит как тот, кто вчера пил. — Ацуши и Куникида забронировали стол в ресторане, отметить мой день рождения. Я сказал, что смогу только на следующий день, потому что не могу оставить мою собаку. Так какую рубашку мне надеть? — Дазай протягивает руки ближе к Чуе, держа две вешалки с, на первый взгляд, одинаковыми рубашками черного цвета. — Сегодня жарко. Возьми белую шёлковую. — Накахара переворачивается на другой бок, пряча глаза от света и не обращая внимания на сползающее с голого тела одеяло. Слышит копошение за спиной и добавляет: — Открой следующую дверцу. — Копошение продолжается и затихает под довольное: «Нашел!» Дазай замолкает, и Чуя чувствует, как прогибается его сторона кровати. Осаму ложится со спины и кладет руку на обнажённое бедро, поглаживая аккуратными круговыми движениями. — Я хочу спать, Осаму. — Ты пойдешь со мной. — Что? Нет. — Ну Чу-у-у-я. Я закажу твое любимое вино. — Спускается невесомыми поцелуями со скул на шею, заставляя Чую лечь на спину. — Осамуу. — Дазай не слушает, оглаживает бока, с шеи переходит на ключицы, покусывая и оставляя новые красные пятна поверх старых. — Разве ты вчера не нагулялся? — дыхание учащается, и Дазай улыбается, наблюдая за реакцией Чуи. Возвращается к шее, выцеловывая и вылизывая на ней понятные только ему узоры, спускается на грудь, водя руками и целуя. Чуя обнимает его за талию и прижимает к себе, утыкаясь носом в шею. — Вчера было прекрасно. Мне очень понравился твой вид с собачьими ушами. — Усмехается Дазай, идея была его, но Чуя сам сказал, что выполнит одно его любое желание в честь дня рождения, скорее всего, он не думал, что Дазая интересует пет-плей. — У меня самый послушный щеночек, не так ли? Ответа он не получает. Сонный разнеженный Накахара тихо сопит ему в шею и у Дазая рука не поднимается его снова будить.