Я только краду твой кислород

Кристин зябко куталась в поношенное пальто. Эл опаздывала уже на полчаса, и созерцать спешащие прочь автомобили, добавляющие сизоватого дыма в и без того бесконечно серый день, было вовсе не весело. У них не ладилось. Не ладилось уже давно — без малого третий месяц, но Кристин показалось, что надежда умерла только сегодня, в этот промозглый и мрачный ноябрьский день. Она хотела бы при встрече как обычно поцеловать Эл в щёку — клюнуть маской о маску, конечно, стараясь не задеть гибкую трубку, идущую к небольшому бачку концентрированного воздуха. Она хотела бы взять её за обтянутую перчаткой руку и повести в кофейню — тут недалеко, лишь дважды пересечь автостраду, спустившись под землю. Она хотела бы… Но, кажется, ей лучше сказать сразу: «Мы расстаёмся». Кто вообще решил, что этот сумрачный мир, этот проклятый солнцем город, в котором ясные дни бывают от силы три раза в году, действительно подходят для любви? Кристин ошиблась, ошиблась! — Давно ждёшь? — весёлый голос Эл заставил её вздрогнуть и оторвать взгляд от уже тепло загоревшейся огоньками витрины. Стемнело стремительно — как и обычно, но именно в это время суток город позволял прорасти робким семенам надежды. Именно сейчас, когда вспыхивали рекламы, загорались фонари, расцветали витрины, он словно шептал: «Верь, люби, живи». Совсем не так, как утром. — Давно, — уронила Кристин, даже не посмотрев на коммуникатор на руке. Слишком давно, быть может, она всю свою истерзанную мерзкую жизнь ждёт, чтобы кто-то — такой же беззаботный, как Эл, приходил вовремя, потому что любит её, чёрт возьми. Любит в этом городе, затерянном в сердце смога, где не осталось чистого воздуха, чтобы дышать. — Пойдём, — Эл протянула к ней ладонь. — Идём же. — Мы… — «Должны расстаться, ну же, Крис, мы должны расстаться, договори уже, мать твою!» — Мы пойдём в то кафе, что на углу двадцать второй и пятнадцатой?.. — Нет, мы пойдём домой, — покачала головой Эл. Она сама подхватила Кристин под локоть и повела прочь, а за их спинами сгущался смешанный со смогом туман, в котором так волшебно, так празднично и ярко перемигивались городские огни. *** Кристин собиралась тихо, стараясь ничего не забыть и никак не нарушить сна Эл. Ей нужно было уйти. Уйти немедленно, прямо сейчас, чтобы больше не вернуться. Часы показывали только шесть, затянутый смогом как туманом город переливался огнями, точно ночь бесконечна, и выходить за порог совсем не хотелось. Кристин была бы рада поддаться, согласиться с собственным телом, вновь спрятаться под одеяло из термоткани и прижаться к Эл… Но приходилось сжимать зубы и укладывать вещи в сумку. Нет-нет, она покинет и квартиру Эл, и саму её жизнь именно сегодня, прямо сейчас. Потому что… потому что так будет лучше. Для них обеих. Она не знала, почему вот уже третью декаду подряд не могла избавиться от мыслей, что ей следует оставить Эл. Они прожили вместе уже год, а это на самом деле было ужасно много в городе, где свежий воздух приходилось получать как ежемесячный паёк или покупать отдельно. Мало кто вообще решался съезжаться, опасаясь, что партнёр на самом деле хочет похитить заветные банки. Кристин замерла перед шкафом в прихожей, рассматривая их маски, лежащие так близко друг к другу. Эл всегда расходовала минимум на три банки больше, чем вписывалось в паёк. Она слишком много смеялась, слишком любила идти быстро, слишком… Иногда Кристин смотрела на неё и не могла понять, как так вышло, что Эл обратила на неё внимание? Как получилось, что Эл осталась именно в этом городе на континенте, а не уехала в горы, не зацепилась где-то на островах, где, по слухам, не было такой беды с воздухом? Она же… ей было нужно дышать! «Я только краду твой кислород», — мысленно обратилась к Эл Кристин. Ей не хватало мужества сказать что-то такое Эл в лицо. Эл вечно опаздывала, потому что будто существовала вне общего с прочими временного потока. Она… она была свободной, даже слишком свободной. Может, в этом и крылась причина, которая изглодала сердце Кристин, заставив её мыслить о побеге?.. Разве она не становится цепью на шее Эл?.. В городе мало кто отваживался сохранять отношения. Каждый сам за себя. Любовь подразумевала встречи на одну ночь, доверия точно и не существовало. Кристин и не помнила, что когда-то было иначе. Хотя, кажется, её родители жили по-другому. Вот только… Кристин поставила на полку к маскам одну из банок своего пайка. Так будет лучше. Она застегнула рюкзак, подхватила с пола собранную сумку, последний раз взглянула на часы. Поправив маску, но ещё не вдыхая сквозь неё, не тратя драгоценный кислород, она вставила ключ-карту в замок. Чёртова компьютерная система пискнула. Кристин совсем забыла о том, что нужно сначала перевести её в беззвучный режим. — Крис?.. — сонный голос из спальни. Кристин замерла, словно её ударили. Нужно было открыть дверь, переступить порог, но она не могла. Она не могла, не могла! — Крис! Эл выскочила к ней в прихожую обнажённой. Растрепавшиеся волосы, чуть приоткрытые губы… синий блик опознавательного импланта на плече. Эл бросилась к ней и обняла, прижалась к груди, пусть Кристин уже была в куртке. — Не уходи, пожалуйста, не уходи, — зашептала Эл сбивчиво, сдвигая маску Кристин. Она прижалась губами к губам, но вместо поцелуя принялась повторять: — Не уходи, не уходи, нет. — Так будет лучше, — возразила Кристин. Прозвучало неубедительно. Она торопливо стянула перчатки, чтобы кончиками пальцев коснуться горячей со сна кожи Эл. — Не будет, — сказала та, чуть отстранившись. — Прекрасно знаешь, что не будет. Ты считаешь, что я не могу любить тебя. Не знаю, с чего ты взяла, но… Эл отступила, решительно подняла сумку и направилась обратно в спальню. Она молчала совсем недолго: — Крис, ты… ты потрясающая. Наверное, этот город сводит тебя с ума. Потому ты никак не можешь понять, что… В ушах Кристин нарастал звон. «Я только краду твой воздух», — вспомнила она свою мысль и горько усмехнулась. Если забыть о том, что она надумала себе, если только поддаться желаниям, то… Ей на самом деле хотелось остаться! — Знаешь, — выплыл вдруг голос Эл, — я присматриваю программу, которая позволит нам покинуть город. Уехать туда, где ты сможешь заниматься генетикой, а не снова и снова латать клетки отвратительным богачам. Я… я обязательно найду выход, Крис. — Выход? — Крис подняла голову. Ей хотелось сейчас сказать жестокую глупость. Чтобы причинить боль в первую очередь себе. Да, себе… Ведь Эл… не поверит? — Вдруг выход в том, что я разлюбила тебя?.. — Разлюбила, — Эл засмеялась. — Ну конечно. Именно поэтому ты оставила мне свой воздух, да? Ведь так поступают, когда перестают любить?.. Крис не могла возразить — она не знала. Она влюбилась в Эл впервые в жизни, впервые за двадцать семь лет. И ещё не знала, как это — разлюбить. — Идём в постель, только семь утра, — Эл заставила её сбросить куртку и оставить маску на полке. — Идём. Так будет лучше. *** Эл заметила её сразу, выделила на фоне прочих серых людей, узнала в ней осколок собственной души. И влюбилась мгновенно, так сильно, как только вообще была способна. Но можно ли запросто подойти к кому-то, кто так ослепляюще нужен?.. Кристин казалась холодной, выточенной изо льда, несмотря на то, что кожа её была смуглой, а волосы тёмными. Попробовать растопить её Эл не решалась. Может, слишком долго?.. Кристин заснула, и Эл поднялась с постели, чтобы медленно и методично разобрать её сумку и расставить вещи по местам. Она временами оглядывалась на спящую, чтобы убедиться, что ничем не беспокоит, а затем возвращалась к простым и понятным действиям. Очень простым, очень понятным, совсем не таким, как чувство между ними. Эл никогда не считала себя консерватором. Концепция отношений, она считала, изжила себя ещё полвека назад, особенно в городах. Борьба за ресурсы каждый день прямо в собственной квартире?.. Она тоже думала, что это глупо. «Кто-то будет красть мой воздух? Вот бред!» — рассказывала она подружке. Когда-то они вместе воспитывались на островах, в одном детском доме, куда добрые родители их отправили, едва им исполнилось по три года. В конце концов, лучше уж действительно оставить детей на попечение специалистов, чем обречь на битву за еду и кислород с теми, кто привёл их в этот мир! В детстве Эл завидовала разве что тем, кто сразу был «собран» на генетическом конвейере, а не оказался продуктом случайных мутаций, как она сама. «Зачатие по любви — ну разве не тупость?» — заявляла она в одиннадцать. Кристин была крушением её представлений. Эл наводила о ней справки, когда поняла, что ей хочется… хочется проникнуть за ледяную корку. Кристин жила с семьёй до шестнадцати лет. Её родители, кажется, были фермерами. Уединённый участок под куполом, где таинственным образом возникала еда, столь необходимая городам. Кристин была генетиком и отправилась в город, чтобы работать в одной из клиник всемирной корпорации «Здоровая нация». Там Эл и встретила её впервые. Кристин была… Не такой, точно смог на самом деле почти её не затронул. …Эл спрятала сумку в шкаф и села на постель, растерянно убрала с лица Кристин волосы. Ей вспомнилось, как она — безликая служащая корпорации — пришла на еженедельный осмотр. И как Кристин осторожно и нежно устанавливала электроды, как она касалась, как… Холодная нежность, да. Эл начала понимать гораздо позже, что специалист такого уровня, как Кристин, не должна заниматься вот этими банальными манипуляциями. Не должна проводить медосмотры, тратить время на богатых клиентов или на рядовых клерков корпорации. Нет, она должна совершать открытия, прорывы, она… Эл покачала головой, поцеловала Кристин в висок — почти не прикоснувшись. Она направилась к консоли и быстро ввела опознавательный код. Сегодня она подберёт подходящую программу. Этот проклятый город отпустит их обеих! *** Кристин проснулась позже, когда Эл уже заказала обед. Она села на постели и нерешительно посмотрела на неё. — Почему я… — Давай не будем вспоминать это утро, хорошо? — улыбнулась ей Эл. Улыбнулась, потому что знала — Кристин заслуживает улыбки. Если бы Кристин только могла заглянуть в прошлое, чтобы увидеть, как долго Эл училась улыбаться ей вот так. — Скоро доставят еду… — Ты слишком хороша для меня, — серьёзно заявила Кристин и будто бы не добавила что-то ещё. Эл смотрела на неё и не могла понять — как это? Она слишком хороша для… для Кристин, чьи пальцы такие нежные и осторожные? Для Кристин, чей разум столь вопиюще прекрасен? Для Кристин? Для неё?.. — Не понимаю, — честно сказала она. — Кто может измерить, насколько мы хороши или плохи друг для друга? Что это за измерение?.. Я только знаю, что из всего города ты оказалась единственной, с кем я разделила бы свой пай кислорода. Понимаешь? Ты такая одна. — Что, даже с Мил — нет? Она же… м… твоя сестра? — Кристин чуть сощурилась. Эл рассмеялась. — Ревнуешь, что ли? — покачала она головой неверяще. — Мил — моя подруга, она — из моего кластера. Не понимаешь? В детских домах всех размещают в кластеры. Это как комнаты, но… немного не совсем так. Здорово, если в одном кластере вы научились взаимодействовать. Мил… она просто часть моей жизни, которую я не могу выбросить. Но мы… сейчас слишком разные. — У тебя не было родителей? — опешила Кристин. — Конечно, были, я видела их после трёхлетия почти двенадцать раз! — Эл опустила ладони Кристин на плечи. — Просто они были ответственные. Вот и передали меня государству. Ну, посмотри на себя, разве то, что ты себя недооцениваешь, не означает — родители причинили тебе вред в детстве? Кристин пожала плечами, отчего Эл захотелось сжать её крепче. — Не думала об этом, — признала она. — Почему прежде мы не говорили о твоём детстве? О нашем детстве? — Зачем? — Эл погладила её по щеке, так мягко, как только умела. — Нам и без этого было хорошо, нет?.. Кристин ничего не ответила. Снова скрылась за холодностью. Но при этом нежно коснулась губ Эл. Наверное, что-то у них прежде не ладилось?.. Эл решила, что позже найдёт ответы. *** Эл написала Мил сообщение, когда Кристин отправилась на работу, оставив её одну в их маленькой квартире. Обычно Мил отвечала далеко не сразу, и Эл не ждала, что в этот раз возникнет значок видеовызова. Она, конечно, согласилась, и когда лицо Мил появилось перед ней, спросила: — Что-то случилось? — М? Нет, — Мил улыбнулась. За её спиной мерно переливались волны голографического окна. Можно было представить, что она сейчас где-то у океана. Это успокаивало. — Просто у меня есть свободная минута. А у тебя? — И у меня, — Эл расслабленно откинулась на спинку кресла, мельком оглянулась, но позади неё была только разобранная постель и глухая стена, прятавшая в себе стеллаж. — А помнишь, когда-то все свободные минуты мы проводили вместе? — Не сказать, что нам именно этого хотелось, — засмеялась в ответ Мил. И тут же стала серьёзной. — Мне кажется, она причиняет тебе боль. Нет?.. Эл качнула головой. Причиняет боль? Ей? Кристин?.. Разве только тем, что отчего-то считает себя недостойной. Но как объяснить это Мил? Что такого она прочла в её простом сообщении? Эл уже почти забыла, как именно сформулировала его. Мил пристально вглядывалась в неё, пока не добавила: — Я ничего не смыслю в отношениях… но, знаешь, никто ничего в них не смыслит. Говорят, что человеческий род для них не создан. Что это ошибка — считать, что можно жить в паре. Сообщество выживает иначе… Ты уверена… Эл, ты уверена, что не хочешь вернуться к привычному? — К привычному? — удивилась Эл. То, что было между ней и Крис, ни капли не напоминало что-то привычное. — О чём ты?.. — Кластер? Разве то, что вы живёте вместе, не то же самое? — лицо Мил стало встревоженным, и дисгармония с голограммой отчего-то заставила Эл опустить взгляд. Эл никогда не сравнивала то, как провела своё детство, с тем, как теперь живёт с Кристин, и потому никак не могла собраться с мыслями, никак не могла объяснить, в чём же заключается разница. Она была, несомненно, была, но, похоже, Эл не хватало сил поделиться таким с Мил. — Ты когда-нибудь любила? — спросила она в ответ. Такое не спрашивали. Это было дурным тоном. Но Эл и Мил вместе пережили слишком многое, чтобы вспоминать о приличиях. В конце концов, они столько раз сидели друг напротив друга в маленькой ванной кластера, потому что принимать душ разрешалось лишь вместе, не поочерёдно. — В смысле был ли у меня когда-либо секс? — уточнила Мил на это, выдёргивая её из воспоминаний. — Секс — это другое… — Эл качнула головой и мягко улыбнулась. Утешающе. Успокаивающе. — Нет, Мил, я говорю о любви. Но если и нет, не страшно, — она сделала паузу, только бы не дополнить: «Многие же считают, что она бесполезна. Пусть это так глупо слышать». — Просто… просто поверь, со мной всё в порядке, я не желаю вернуть кластер, хотя мне повезло — повезло, что ты была рядом, что мы были вместе. Мне сказочно повезло быть в кластере с тобой. — Знаешь, зачем они создали кластеры? — Мил растерянно провела ладонями по лицу. — Я недавно узнала. Нам ведь ничего не пытались объяснить, это была данность. Мы следовали правилам, а если пытались обойти их, то сталкивались… в общем, да. Нам не старались что-то объяснить. — Ну? — Эл почти заинтересовалась, а может, всего лишь отвлеклась от того, что мысленно жалела не познавшую любви Мил. — Они пытались создать между парой детей связь, аналогичную связи между близнецами. Потому что некоторые исследования показали, что близнецы в целом успешнее, — Мил развела руками. — Помнишь других? Они казались тебе… успешными? Может, хотя бы… близкими друг другу? — Очередной провальный эксперимент? — Эл кивнула сама себе. Мил часто рассуждала на подобные темы. Наверное, это гораздо лучше, чем пытаться разобраться в отношениях или рассказывать о любви, которую, кстати, не принято даже желать кому-то. — Такое случается сплошь и рядом, но менять метод на более эффективный — не та статья расходов, которую… — Я не об этом, — остановила её Мил. — Ты мне сестра, слышишь? Может, у других не получилось, но ты — ты мне сестра. Я… я недавно поняла, во всей полноте осознала, когда познакомилась с новенькими на ферме. Надеюсь, ты чувствуешь так же? Я потом тебе расскажу про новичков, сейчас куда важнее… Ты, ты, Эл, чувствуешь то же самое? Эл кивнула — не могла не кивнуть, а потом вспомнила Кристин: «Что, даже с Мил — нет?» Мил испытующе смотрела на неё. Её что-то волновало очень глубоко, затронуло очень сильно. Кто-то дал ей толчок, чтобы переосмыслить всю жизнь?.. Для Эл толчком была только Кристин. — Я хотела тоже выбраться в город, — заговорила Мил тише. — Но здесь, среди ферм, не нужно беспокоиться о баночках с кислородом. Эл… Хочешь, я отправлю тебе кое-что? Знаешь, у меня есть запас. Я помню, ты тратишь много. — Нет, сестра, у меня всё в порядке, — Эл продолжала улыбаться, пряча за улыбкой собственную растерянность. Никто и никогда не объяснял, что делать, если у тебя спрашивают: «Чувствуешь ли ты то же самое?» — Честное слово. Мне достаточно пайка. Тебе не нужно так беспокоиться. У меня есть работа, так что я даже… даже если буду хохотать каждый день, сумею обеспечить себя воздухом. — Хорошо, это очень хорошо, дыши, Эл, — Мил прикрыла на миг глаза, а потом всё же улыбнулась, пусть и скованно. — Дыши. На этом они и попрощались. Отключившись, Эл уронила голову на руки. Может, Мил не осознаёт? Да и как ей осознать, как ей понять?.. «Знаешь, Кристин, Мил… Мил не понимает, что я влюблена», — представила Эл диалог. И тут же смяла его, закрасила чернотой прямо в собственном сознании. Они несли через года странную связь, которая скрепляла тех, кто жил в одном кластере. Оказалось, что эта связь была для них… слишком разной. Эл отодвинулась от консоли, оглянулась на постель. Вспомнила о том, как мирно спала Кристин. Кто-то должен был объяснить детям, как отвечать тем, с кем не можешь разделить чувства. Эл ничего такого не знала. Она только начинала учиться отвечать той единственной, которую полюбила. *** Кристин стянула маску с лица и вдохнула слишком холодный и свежий воздух лаборатории. Слишком очищенный и потому почти ненастоящий. Всякий раз, когда она впускала его в лёгкие, ей казалось, что он её задушит быстрее смога. — И тогда я сказал, что мы слишком разные… — донёсся обрывок разговора. Несмотря на запрет видеосвязи в стенах лабораторного центра, Рик никогда не придерживался этого, постоянно созваниваясь со своими бесчисленными приятелями. Крис хмыкнула, сбросила куртку, оставила маску на полке и шагнула вперёд, зажмурив глаза. Яркий обеззараживающий свет облил её целиком, но, к сожалению, не сумел выжечь из памяти «…разные…» Он пронизал насквозь, но не удалил ни сомнения, ни тревогу, ничего из того, с чем стоило бы расстаться. Разные. Разные люди. Это они с Эл. Вот на самом деле причина, отчего Эл должна собрать вещи и сбежать от неё, раз уж сама она сбежать не может. Им не выжить вместе, ни за что. Этот город убьёт их обеих, если они не… Слишком разные, чересчур, они не сумеют выдержать. Кристин прошла дальше, выбрала из ряда белых одеяний то, где стоял её размер, спряталась в кабинку для переодевания. Чтобы сбежать от одних мыслей, она вернулась к тем переживаниям, что мучили её столь же сильно. Вот, например, когда-то она считала, что генетика позволит ей творить, но оказалась здесь, и всё творчество свелось к рутине. Ей нужно было изо дня в день выполнять одно и то же, править одно и то же, иссякать из одинаковых клеток одинаковую проблему. Удивительно, как их всех не заменил искусственный интеллект. …Возможно, единственное, за что она могла благодарить лабораторию, так за то, что здесь столкнулась с Эл. Впрочем, можно ли на самом деле благодарить за то, что теперь её так терзает… и дарит столько радости сразу?.. Ах, она снова скатилась в эти размышления! Опять! Может, они просто разучились испытывать разносторонние и глубокие чувства? Может, обилие генетических исследований, доработок, вмешательство туда, куда прежде всматривалась только сама природа, привели к тому, что они стали способны лишь на краткие вспышки глупых эмоций?.. И теперь Кристин испытывает ужас перед тем, что с ней происходит, только поэтому?.. Можно ли сделать подобное? Урезать объём человеческих чувств, запустив лазерный скальпель в цепочку ДНК?.. Мысли метались, превращались в хаотичное мельтешение, рассыпались… — Что ты сегодня такая мрачная? — спросил Рик, проходя мимо. — Улыбнись, к тебе уже очередь. — Ага, — невпопад ответила Кристин. Улыбнись?.. Будто кому-то нужна её улыбка. «Ты потрясающая». «Этот город сводит тебя с ума». — Эй, Рик, — остановила она напарника. — Не слышал, есть какие-то программы, чтобы можно было уехать из города?.. — Уехать? — почесал он висок, сощурился. — Знаешь, я спрошу у кое-кого из приятелей. Честно говоря, тебе стоит отсюда свалить. — Стоит? — удивилась Кристин. Рик как будто бы не особенно замечал её, так что же тогда он успел рассмотреть, чтобы сделать подобный вывод?.. — Стоит, — подтвердил он. — Город не для тех, кто живёт парой. Город… он для одиночек, для таких, как я. Терпеть не могу впускать кого-то в своё личное пространство. Пусть остаются в пределах видеосвязи. — Почему? — удивилась Кристин, но ответ царапался в голове. И, конечно, её догадка тут же подтвердилась. — Как почему? — Рик качнул головой. — Так я могу их выключить. Я держу их в ладони, буквально, могу раздавить в пальцах, и больше никто не посмеет причинять мне неприятности. Но ты — не такая. — Не такая? — Кристин нахмурилась, понимание ускользало от неё. — Мы с тобой — разные люди, — пояснил Рик. — Даже слишком разные. Город — он для… Для тех, кто привык держать всех на дистанции, притворяясь душой компании. А ты… ты впускаешь. Не всех, конечно, но ты в принципе это умеешь. — Впускать? — Кристин растерянно опустилась за стол. Они как раз добрались до кабинета. — Да… Было какое-то слово, более подходящее, — Рик задумчиво постучал пальцами по столешнице. — Ах, да. Ты умеешь сопереживать. А это… в городе не нужно. А то кто-то обязательно украдёт весь твой воздух, оставив тебя задыхаться среди смога. Кристин удивлённо смотрела на него. Рик пожал плечами, нажал клавишу, активируя систему. — Лаборанты на месте, — сообщил он интерфейсу. — Первый посетитель через пять минут, — откликнулся тот. А Кристин всё смотрела прямо перед собой. Сопереживать? Она умеет сопереживать? Может, они все видят в ней кого-то другого? Кого-то, кем она не является?.. На экране перед ней возникло сообщение в рабочем чате: «Завтра скину тебе инфу», — Рик уже отправился на своё место, их разделила непрозрачная стеклянная стенка, опустившаяся рассекающим лезвием. Интерфейс, рассчитанный на двух операторов, но позволяющий пациентам никогда не смотреть друг на друга во время одновременного приёма. Кристин сосредоточилась на работе и дежурно улыбнулась первому, кто вошёл к ней сегодня. *** Эл лелеяла в памяти все их случайные встречи. Кристин ведь далеко не сразу начала отмечать её, замечать её, и теперь можно было перебирать в памяти различные моменты, точно рассматривать голограммы одну за другой. Они встретились на приёме, а двумя днями после — когда Эл узнала, где обедают люди из медицинского центра, — они уже стояли рядом перед автоматами, чтобы получить свои порции чрезвычайно питательного синтетического супа. Корпорация предпочитала преподносить работникам сбалансированный рацион, который не радовал вкусовые рецепторы, зато усваивался на сто процентов. Эл вспоминала и встречи на улице, и то, как они оставались в одном лифте. Она многое могла перечислить — из тех моментов, которые Крис будто бы не замечала в упор. Конечно, если говорить начистоту, это вовсе не были в полной мере случайные столкновения. Безусловно, Эл пришлось изменить маршрут, поиграть с рабочим графиком, сделать ещё множество мелких движений, крошечных подтасовок. Но ведь она могла бы поступить так и без Кристин? Как вообще у человека происходит смена одних привычек на другие?.. Иногда Эл начинало казаться, что она не улавливает какой-то особый момент, который при этом понятен всем остальным. *** Уходить, пока Кристин не вернулась, Эл не любила. В ней подспудно поселился страх, точно если она не убедится, что Крис действительно вошла в квартиру, то та и не придёт больше, развеется словно дым. Однако сегодня у неё не было выбора. Внеурочная смена предполагала не удалённую работу. За ней даже прислали корпоративное роботакси. Эл заперла дверь и вдавила кнопку лифта. Пришлось подождать с полминуты, пока он появится и откроет серебристые створки. Вниз, вниз, к мрачному смогу, к сияющим сквозь него упрямым огням. Эл поправила маску и машинально взглянула на запястье — браслет показывал уровень кислорода. Снова чуть меньше, чем должно быть. Невольно она задержала дыхание, как будто бы могла усмирить собственные эмоции вот так просто. Она вышла из здания, и роботакси тут же подмигнуло ей, определив по чипу, что она близко. Технологии пронизывали всё вокруг, даже её тело, и порой ей казалось, что все они переплетены слишком плотно. Может, потому ей так ценно было маленькое чудо случайных встреч? Ведь если довериться технологиям во всём и полностью, вряд ли она бы на самом деле встретила Кристин дважды. Эл мотнула головой и решительно села в салон. Роботакси бесшумно отправилось в ночь. *** Когда она поднялась на нужный этаж, всё ещё витая мыслями слишком далеко от работы, то едва не столкнулась с высоким парнем. Эл не знала его, а потому сощурилась, пытаясь понять, откуда тот взялся. — Э… Привет? — уточнил он неуверенно. — Ты — Эл?.. — Да, — кивнула она настороженно. — Вот так случайность! — он улыбнулся — слишком непринуждённо и широко. — Как раз разыскивал тебя, мне нужно… «Случайность», — всё ещё отдавалось у неё в ушах. Она шла за парнем, так и не узнав, как его зовут, почти не вслушиваясь в его путаные объяснения. Да-да, она как-нибудь разберётся и всё наладит. Только избавится от странного ощущения, что он присвоил себе что-то, что принадлежало лишь Кристин и ей, только им. Случайные встречи. Только для них одних. Не для него. *** Эл возвращалась сквозь утро чрезвычайно измотанной. Глаза слипались, а в баллончике кончался воздух, и теперь приходилось экономить каждый вздох, двигаться не слишком быстро, не пытаться обогнать плотный поток, направлявшийся в подземку. Она смотрела только себе под ноги, в голове же растекалась звенящая пустота, а в наушники билась выставленная на повтор мелодия, в которой не было ни одного слова, только ритм. Эл не хотела ни с кем встречаться даже взглядом. Возможно, она опустела или переутомилась, но отчего-то к середине ночи всё сложилось в цельную картину, страшную картину. И попытки Кристин сбежать, и то, что какой-то чужак отобрал тщательно взлелеянные ею случайности. И даже то, что говорила Мил, — всё в итоге заставило её задуматься, может, она на самом деле выбрала неверное направление? Может, она… она должна отказаться, стать такой, как все? Может, она лишь крадёт чужой кислород в этой жизни?.. Она не заметила, как толпа внесла её в вагон, не обратила внимания, как вышла на нужной станции. Наверное, от усталости она вдруг почти приготовилась принять неизбежное — Кристин права, впереди — расставание, а дальше никаких тебе случайностей, всё так, как скажет расписание корпорации. Эл упрямо мотнула головой, бросила робкий взгляд вперёд и внезапно заметила у входа на эскалатор Кристин. Та стояла, упрямо высматривая кого-то в толпе. Кого-то?.. Она высматривала её. Кого же ещё! Эл бросилась вперёд, толкаясь, забывая извиниться жестами, едва не сбивая с ног тех, кто не привык тратить кислород на бег. Вскоре она влетела в объятия Кристин — засмеялась, хоть браслет завибрировал, указывая, что воздух вот-вот закончится. — Тише, тише, — попросила Кристин и повела её за собой. — Нужно подзаправить тебя, прежде чем пойдём домой. Я тут случайно нашла новое кафе… Эл поймала это слово и мысленно прижала к щеке, зарылась в него лицом. «Случайно». Это их слово, их ощущение, их жизнь. Совершенно случайно они встретились и теперь связаны, связаны так, как никто другой в этом мире. — А ещё, знаешь, нам надо поговорить, — продолжала Кристин. И в этом звучало что-то новое, мелодичное, свежее, будто воздух свободы. *** Месяц спустя Кристин укладывала вещи в багажник роботакси, а Эл наблюдала за ней, постукивая по браслету пальцами. От смога в городе было темно, хотя часы подсказывали, что до заката ещё не меньше сорока минут. Алое сияние неизвестно куда укатывающегося солнца расползалось рваными кровавыми бликами по загустевшим в облака городским испарениям. — Сначала до сверхскоростного, — объяснила Крис, обернувшись к ней. — А там снова придётся брать робота. Это новый купол, к нему пока нет иных дорог. А ещё там запреты на полёты. — Хорошо, — улыбнулась Эл. — Просто отлично. Новый купол, совсем не город, а маленькая ферма, где с ними вместе будут жить ещё только шестеро. Так мало! — Там свой генератор кислорода, — добавила Кристин, пропуская её в салон роботакси. — Больше не буду его у тебя красть, — и засмеялась. Эл уставилась на неё удивлённо, непонимающе. Потом хлопнула себя спрятавшейся в перчатку ладонью по лбу. — Только не говори мне, что всё это время ты считала, будто крадёшь мои ресурсы. Крис! Ты… Я так люблю тебя, слышишь? Кристин смотрела на неё изумлённо, кажется, слова, что она собиралась сказать, рассыпались или обратились смогом и улетели прочь, к алым облакам. — Знаешь, нам нужно забыть эту глупость, — нашлась Эл. — Эту, про воровство кислорода. Я люблю тебя, а ты… это так удивительно понимать, но ты любишь меня. И впереди у нас что-то, кроме этого проклятого города. Это он, это чёртов смог сводил нас с ума. Кристин притянула её ближе к себе и удовлетворённо кивнула. — Ты права, во всём права. Роботакси набрало скорость, унося их прочь.