Млечный шиноби

      К тому моменту, как Ясухиро приблизился к воротам, близлежащая территория вокруг них представляла из себя лишь разрушение и хаос. Два Биджу также успели разрушить стену в нескольких местах, через которые теперь имели возможность ворваться шиноби Ивы, Суны и Кумо, увеличив итак неслабый напор на защитников.       Можно было с уверенностью утверждать, что бойня здесь развернулась не менее, если не более масштабная и кровопролитная, чем на главной площади. Поскольку именно сюда враги могли пребывать и пребывать, в то время как в центре Конохи их численность была ограничена.       С другой стороны, здесь сражались многие из сильнейших шиноби Листа и Узушио. Это были, например, Тобирама, Узукаге, практически весь состав Гоей Бутай, знакомый для юноши Узумаки Акайо, Ичиро вместе с Джирайей и Орочимару, а также джинчурики Трёххвостого и Шестихвостого, выступающих, естественно, на их стороне. С такой оравой именитых шиноби можно было условно захватить чужую страну, не особо при этом напрягаясь. Но сейчас именно им и обычным ниндзя нужно было не захватить, а защититься от спланированной атаки трёх объединившихся деревень, что делало это сражение куда более сложным.       В первую очередь, эту самую сложность вызывал тот факт, что, если не считать двух вырвавшихся Демонов, которые сами по себе являлись нешуточной угрозой в пределах территории селения, на стороне вторженцев бились шиноби, не слабее элиты Конохи. Так, например, Тобирама сражался вместе со своей командой против Ишикавы — Первого Цучикаге Ивагакуре, который был мужчиной довольно преклонного возраста, на чьём лице застыл подозрительный прищур, с длинными усами, прямыми волосами и козлиной бородкой с чёрными полосами. Кагуя мог различать лишь оттенки белых и чёрных цветов, отчего его плащ, под которым находилось кимоно со специальной обшивкой, ему казался однотонным. Несмотря на небольшую мешковатость одежды, она не мешала ему двигаться с завидной для его лет скоростью.       Ашина и Акайо были заняты другим вражеским Каге, которого Ясухиро однажды уже встречал лично, будучи в составе делегации в качестве Анбу — Первым Райкаге Эйем. Высокорослый темнокожий мужчина резко выделялся на фоне низенького Узукаге. Однако только глупец сказал бы, что этот старик, мастерски орудующий своими парными клинками, не представлял опасности.       Правителем Деревни, скрытой в песке, который вступил в схватку с Ичиро и его учениками (без Цунаде, оставшейся на главной площади), а также с джинчурики Шестихвостого, был достаточно молодой шиноби с колючими волосами и выразительными глазами тёмного, почти чёрного оттенка. Его наряд состоял из такого же цвета костюма длиною до самой маски, которую, он, по-видимому, использовал для покрытия рта у себя в стране. Поверх него он носил, похожее на пончо, хаори с толстым белым воротником.       С учётом расстановки сил возникал закономерный вопрос: а где, собственно, был Хаширама? Ответ нашёлся тогда, когда послышался громоподобный рёв одного из Биджу, которого окутали многочисленные древесные путы, толщиной достигающие как минимум несколько метров. Сам Зверь был очень необычным по внешнему виду. Это была дикая смесь из быка и осьминога с четырьмя длинными рогами на голове, мускулистым торсом и сгорбленной спиной, а также руками с выступами на локтях и кулаками с пятью пальцами, прямо как у людей. Вместо задних ног его нижняя половина состояла из восьми хвостов, напоминающих конечности осьминогов, что и делало его частично похожим на это животное.       Судя по его поведению, он явно был взбешён тем, что его снова пытаются захватить. Только получивший долгожданную свободу Демон при помощи пятипалых рук и хвостов принялся резкими движениями разрывать путы. Двухвостый же, словно действительно обладая способностью мыслить, начал ему помогать своими когтями. Чтобы не попасть под горячую руку, Хаширама не стал продолжать сдерживать Зверя, отпустив оставшиеся оковы. Проанализировав ситуацию и оценив примерные шансы на победу, Ясухиро решил помочь Хокаге, направившись в его сторону. Но не из-за того, что он считал, что Первый не справится с Биджу, а потому что сделать это нужно было как можно быстрее. Ведь именно они в данный момент наносили наибольший вред Конохе.       — Хаширама-сан! Я пришёл помочь!       Мужчина, только собравшийся сложить новую серию печатей, резким движением обернулся в сторону перерожденца. По его выражению лица можно было понять, что он не сразу признал в нём Ясухиро. Однако затем, сообразив, что выглядеть так мог лишь один известный представитель клана Кагуя, он избавился от подозрительного прищура.       — Ясухиро! Хорошо, что ты здесь! — в его голосе сложно было не услышать облегчение, отчего юноша пришёл к выводу, что его помощь тут действительно была нужна.       — Я только из центра, там…       — Я уверен, что Мадара и Мито там справится, — резко перебил его Сенджу, вернув себе былую серьёзность.       — Хорошо, — понятливо кивнул перерожденец, а затем указал в сторону Биджу, один из которых (Хачиби) выбрал в качестве своей основной цели Хашираму, а другой (Ниби) — пошёл, можно сказать, «по своим делам», начав бесцельно крушить всё вокруг. — Я так понял, сегодня у нас свои «персональные» оппоненты…       — Верно понял, — не без иронии хмыкнул Сенджу. — Отвлекай на себя Двухвостого до тех пор, пока не освободится Ашина-сан или не придёт Мито. Мне не хватит навыков фуиндзюцу, чтобы запечатать Демона, поэтому я тоже буду сдерживать Восьмихвостого. Нельзя дать им нанести больше урона деревне, чем они это уже сделали!       — Хай… — даже сквозь искажённый голос Ясухиро можно было отчётливо услышать блеснувшую в нём тень безысходности. Всё-таки перспектива биться в одиночку против высвобожденного Биджу, не имея при этом способностей для его задержания — не самая радужная для того, кто, вообще-то, ещё хотел пожить.       Хокаге закончил наконец длинную серию ручных печатей, после чего полыхнул невероятным количеством чакры, начиная создавать с помощью Стихии Дерева свою особую технику. Это было гуманоидное существо исполинского размера, без труда сравнимое с Хачиби, имевшее полноценное тело из дерева, вокруг которого обвивался не менее огромный дракон. Восьмихвостый, посчитав выросшего монстра более важной целью, с поражающей для своих размеров лёгкостью оттолкнулся всеми своими щупальцами и напрыгнул на него, вызвав тем самым небольшое землетрясение.       Больше не обращая внимание на эту схватку двух гигантов, Ясухиро повернулся в сторону своей цели. В буквальном смысле окутанный тёмным пламенем Двухвостый Кот с удовольствием крушил близлежащий дом, будучи повёрнутым к юноше спиной. Мысленно пожелав себе удачи, перерожденец создал из руки остроконечную кость как можно большего размера, не чувствуя при этом её веса за счёт Режима Мертвеца, что со стороны, наверняка, смотрелось довольно странно, учитывая, что она была больше, чем сам Кагуя раза в два, и, задав себе инерцию вращением, запустил её прямо в спину Ниби.       Кость без труда пробилась сквозь энергетическую плоть, но вскоре остановилась, не пройдя даже большей части своей длины. Тем не менее, нужный эффект, который заключался далеко не в попытке ранить Зверя, это действие всё же возымело: Кот то ли зарычал, то ли зашипел, одним прыжком на месте резко развернулся на сто восемьдесят градусов и прижался к земле на четвереньках, пытаясь выискать того, кто это сделал. Юноша, впрочем, даже и не думал скрываться. Он бесстрашно встал напротив Демона, вскинув в стороны руки, показывая тем самым, что его противником теперь будет он. Сконцентрировав всё своё внимание на «жалкой букашке, посмевшей его отвлечь», Ниби издал громогласный рык и оттолкнулся от земли, одним прыжком собираясь добраться до Кагуи. И вот сейчас, смотря в глаза бешенного Зверя, летящего на него с незамутнённым желанием убить, Ясухиро понял, что для того, чтобы продержаться до помощи Узумаки, ему сейчас придётся выложиться так, как никогда. На все сто, если не двести процентов. А поможет ему в этом две вещи — сендзюцу и призыв. И речь здесь будет идти далеко не о Смауге.

***

      Сложив крестообразную печать, Ясухиро мысленной командой отменил действие одного теневого клона, второго предусмотрительно оставив на потом. В тот же момент его тело претерпело изменения, которые он доселе ни разу не испытывал. Мысленное желание соответствовать текущему противнику, активированный Режим Мертвеца, отличное владение Шикоцумьяку и нехилый дополнительный приток природной энергии позволили ему управлять костями так, как он до этого не мог физически.       В глазах Двухвостого промелькнула тень удивления, когда на месте одного маленького, пусть и странного человечка, которого он собирался прихлопнуть одним ударом, вырос громадный скелет, окутанный белыми чешуйками, что делало его похожим на смесь из человека (если так можно было назвать существо без плоти и крови) и рептилии. Тем не менее, Ниби останавливаться не собирался, да и не смог бы, учитывая, что всё это время, за которое с Кагуе произошли изменения, пролетело буквально за секунды. Поэтому он просто сменил ориентир, выставив свои выпущенные когти в сторону черепа юноши. Тот не растерялся и без какого-либо вреда для себя схватил влетевшего в него Биджу за передние лапы, устояв при этом на ногах, затем замахнулся, приложив для этого ощутимые усилия, и с разворота бросил его за пределы стен Конохи, словно обычный мешок картошки.       Перерожденец готов был поклясться, что если бы не подавление эмоций, то он сейчас бы от шока просто-напросто уронил челюсть. Опустив взгляд, Кагуя разглядывал то свои исполинские руки, силы в которых теперь хватало, чтобы швырнуть Двухвостого, как обычного котёнка, то на остальное тело, размеры которого превышали все мыслимые и немыслимые пределы, то на землю, где сражающиеся шиноби действительно казались мелкими букашками, грозясь быть растоптанными. Но краткая эйфория закончилась быстро, чему поспособствовал очередной рёв Демона, чья голова с яростным оскалом на лице и верхняя часть туловища выглядывали за стеной.       Прежде чем Биджу успел вновь вернуться на территорию Листа, юноша сам поспешил выбраться наружу, приложив титанические усилия и аккуратность, чтобы случайно не раздавить обычных людей под ногами. В попытке перебраться через стену он задел её верхнюю часть, однако не стал себя корить по этому поводу, решив, что она и так к этому моменту уже была разрушена настолько, что ещё одна прореха особо роли не сыграет. На самом деле, переместить битву за пределы Конохи было отличным решением, если брать во внимание творящийся там хаос. Теперь можно было не волноваться о том, что своими неосторожными действиями ты заденешь своих или нанесёшь вред постройкам. Проблема заключалась лишь в том, что Ниби после того, как с ним обошлись таким вопиющим образом, озверел ещё сильнее и теперь жаждал отмщения.       Сконцентрировав в пасти сгусток тёмного пламени, Кот выплюнул его в сторону добравшегося до него Ясухиро. Пылающий снаряд, сжигающий на своём пути многовековые деревья, был простым движением руки отброшен в сторону. Демоническая чакра, которая всегда наносила вред обычной человеческой плоти, никак не влияла на костяные конечности Кагуи. Режим Мертвеца всегда защищал его от энергетического воздействия, отчего он мог без страха принимать на себя любые атаки подобного рода.       По-видимому, в голове у Биджу промелькнула такая же мысль (конечно, если Зверь вообще был способен на мыслительную деятельность). Именно поэтому следом он вместо того, чтобы продолжать швыряться в него своим огнём, решил сократить дистанцию и биться в ближнем бою.       Чакры смесь Режимов Мертвеца и Мудреца потребляла просто немерено, отчего Ясухиро вынужден был сдерживать свои порывы. Например, чтобы сохранять «форму гиганта», он не мог, как привык, банально вытаскивать из тела кости, с целью использовать их в качестве оружия. Он оставался цельным скелетом, обязанным сражаться исключительно при помощи «голого» тайдзюцу.       На стороне перерожденца играла сила. Он мог наносить мощные удары по телу Ниби, отбрасывая его на десятки метров, вырывать с корнем средние по размеру деревья и использовать их как одноразовое оружие, а также хватать Биджу за конечности и швырять от себя подальше. Однако Двухвостый сражался куда более эффективно за счёт скорости и ловкости. Как и подобает всем представителям семейства кошачьих, он мог извернуться под немыслимым углом, молниеносно оказаться за спиной, заставляя неповоротливого юношу испытывать усилия, чтобы защититься, хитро наносить удары исподтишка…       Это была битва между двумя могущественными, но разными по способностям противниками, которые, впрочем, также имели разные цели: Ниби всей своей животной сутью желал убить «возросшего человечка, ставшего надоедливой помехой», а Ясухиро просто хотел продержаться против Зверя как можно дольше. А учитывая, что чакра у Демона была будто бы бесконечной, а действие всех Режимов — ограниченным, Ясухиро грозился вернуть себе свой нормальный облик до того, как к нему придут на помощь.       «Смауг… ты слышишь меня?» — не останавливая бой, мысленно воззвал он к своему личному призыву.       Ящер, который всё это время «следил» за битвой, будучи увеличенным в размере браслетом на костяной руке, ответил без промедлений:       «Конечно, слышу. Что случилось?»       «Пока что ничего…» — даже в такой ситуации Кагуя сохранял оптимизм. — «Но скоро случится. Скажи, Старейшина откликнется на мой зов?»       «Мой отец?» — удивлению ящера не было предела, однако он поспешил продолжить, понимая, что его друг спрашивал это на полном серьёзе. — «Я… не знаю. На моей памяти он никогда не призывался кем-либо. Да и не положено это делать нашему Старейшине… Ты что, хочешь, чтобы он поучаствовал в битве?»       «Определённо хочу», — мысленно кивнул Ясухиро. — «Вопрос только, захочет ли он это сделать…»       «Как я уже сказал, мне это не ведомо. При мне отец никогда этого не делал. Но…» — поясохвост замолчал, видимо, обдумывая про себя некоторые варианты. — «…возможно, у тебя получится».       «Не попробую — не узнаю…»       В очередной раз оттолкнув от себя приставучего Зверя, отбросив его подальше, юноша своими огромными «пальцами» сложил одну единственную ручную печать и развеял оставшегося клона. Стараясь не обращать внимание на «ободряющий эффект» поступающей природной энергии, Ясухиро на секунду застыл, словно кое-что вспомнив.       «Кровь… нужна же кровь!» — мысленно воскликнул он, коря себя на все лады за свою забывчивость в самый нужный момент, что может порушить весь план, который он продумал.       «Не волнуйся. Твоя кровь есть у меня. Возьми».       Из золотистого (сейчас, правда, серого) браслета вылезла небольшая, по сравнению с самим атрибутом, пятипалая конечность, державшая в когтях маленькую колбу с жидкостью внутри. Аккуратно, будто это была самая редкая и драгоценная вещь на свете, взяв эту ёмкость, юноша даже на секунду застыл, когда до него дошло, что сейчас произошло.       «Стоп, откуда у тебя моя кровь и где ты вообще её хранил? И главное… зачем?»       «Для такой ситуации!» — немного нервно ответил ящер. — «Меньше вопросов — больше дела!»       Ничего не ответив, но мысленно пообещав себе спросить потом у него об этом, Кагуя размазал свою кровь на самом кончике голой фаланги большого пальца, сложил несколько печатей, вложил изрядную часть поступившей чакры, ударил ладонью о землю и прогремел:       — Техника призыва!

***

      По ощущениям очаг чакры опустошился настолько сильно, будто Ясухиро призвал за один раз целый народ поясохвостов. Дошло аж до того, что из-за одномоментного использования такого большого количества энергии, перед его «глазами» на секунду всё поплыло, а чакроканалы готовы были разорваться. Но задумка, по всей видимости, удалась. Когда рассеялись по ветру белые непрозрачные клубы дыма, являвшиеся обязательным атрибутом процесса призыва любого зверя, перед Кагуей предстал он…       — О-о-очень занимательно…       Так как Старейшина поясохвостов появился, стоя спиной к перерожденцу, то первым, что он увидел перед глазами, был несущийся в его сторону Биджу. Быстро сообразив, что к чему, внушительных размеров, сравнимых с Двухвостым, ящер ощетинился, припал к земле, а затем, дождавшись нужного момента, резким движением взмахнул хвостом, полным метровых игл. Тело Кота, а особенно морда, отхватившая внушительный удар, накренилось в сторону, а сам он перестал наконец рычать и греметь. Создавалось такое ощущение, что этот выпад его на время оглушил. Старейшина решил воспользоваться этой минуткой, чтобы «разобраться» с тем, кто его призвал. Обернувшись, он с неясной ухмылкой уставился на поднявшегося с колена Ясухиро, который только-только отошёл от потери такого количества чакры.       — Можешь не объяснять, что здесь происходит, — хмыкнул ящер, предугадав первые слова своего призывателя. — Признаться честно, я удвилён, что у тебя хватило сил, чтобы призвать меня. Никому этого доселе ещё не удавалось. Можешь гордиться этим.       — Спасибо, конечно, но мне сейчас не до гордыни, — нормализовав поток энергии в очаге, громыхнул Кагуя.       — Понимаю. Ладно, что нам нужно сделать? — перешёл к главному Старейшина, заметив, что Ниби потихоньку начинал приходить в себя, пуще прежнего источая своим чёрным пламенем. — Я так понимаю, разобраться с этим котом? Зная тебя, Ясухиро, для другого противника, я думаю, ты меня бы не вызвал. Обычно тебе бы с этим помог Смауг, — заметив растянутый браслет на запястье юноши, хмыкнул поясохвост.       — Да, нам нужно задержать этого Биджу настолько, насколько возможно, — подтвердил его слова Кагуя, приготовившись вновь вступить в схватку с окончательно оклемавшимся Демоном.       — Хм… давненько я не сталкивался с противником такого уровня… — задумчиво протянул ящер, в голосе которого не было ничего, кроме как предвкушения славной битвы. — Что ж, отлично. Наконец разомну свои кости!       Энтузиазму Старейшины вторил Кот, попытавшийся с наскока вцепится ему в шею. И у него это вышло! Ясухиро даже не удивился, что отец Смауга специально позволил ему это сделать. Ведь глубочайшая рана, которая, возможно, могла бы стать смертельной, так и не появилась. Зубы Двухвостого безрезультатно ударились о сверхпрочную чешую, которой было много даже в области, казалось бы, такого незащищённого места, как шея. Таким образом, подпустив к себе противника на максимально близкое расстояние, Старейшина сконцентрировал внутри себя громадное количество чакры и вскоре выпустил её через рот в виде техники Стихии Воды, ударившей Ниби прямо в многострадальную морду.       Желая поддержать внезапную атаку ящера, Ясухиро поспешил врезаться в Биджу всем своим телом, сбивая того с лап и отправляя в полёт. Разрушив изрядную часть близлежащего леса, Кот встряхнул мордой, огонь на которой временно потух, в очередной раз за бой поднялся и опять стартанул на перерожденца и ящера.       У Ясухиро возникло такое ощущение, что этот Биджу не умел учиться на ошибках. Или, по крайней мере, не мог понять, что, перестав бездумно на них бросаться, он сможет изменить последствие каждой такой атаки, которая заключалась в том, что он опять оказывался «брошенным котёнком». При чём «брошенным» в прямом смысле этого слова. Конечно, такое неразумное поведение Зверя играло юноше только на руку. Ведь в таком случае не нужно было думать о другой тактике. Да и вообще думать. На самом деле, не сложно было каждый раз отбрасывать от себя въедливого противника. Сложно было делать так, чтобы чакра при этом не тратилась буквально на глазах.       Перейдя на своеобразный «экономный режим», Кагуя позволил ещё полному энергии Старейшине быть тем, кто атаковал их общего оппонента. Ясухиро же в это время делал то, что лишней траты чакры не требовало вовсе — он просто в нужный момент подставлял свои конечности в качестве блока и защиты своего временного напарника, дабы тот сразу же за этим контратаковал.       К сожалению, в условиях даже такого не самого энергичного темпа боя он имел возможности понять, что в данный момент происходило в деревне. А если быть точнее — какова там была ситуация с остальными Биджу. Ничего не может быть хуже, чем ожидание. Причём ожидание, срок которого тебе неизвестен. Кагуя понятия не имел, сколько ещё понадобится времени Хашираме и остальным, чтобы закончить со своими противниками и помочь ему с запечатыванием Ниби.       Признаться честно, он даже не знал, смогут ли вообще справиться, хотя он искренне верил в хороший исход и силы своих союзников. Но эта вера не добавляла ему чакры в очаге, который потихоньку начинал показывать дно, и не помогала скрутить увёртливого Кота. Старейшина же, несмотря на свою поистине устрашающую мощь, не имел в своём арсенале техники, способные спеленать и уж тем более запечатать Демона. Так что, не имея возможности его убить, ему также приходилось пользоваться любыми методами, дабы хотя бы не дать Зверю начать буйствовать.       Однако в один момент всё изменилось. Биджу словно на краткий миг заимел в голове нечто, что можно было назвать мозгом. По крайней мере, только так можно было объяснить, что Двухвостый вдруг резко полыхнул чудовищным количеством чакры, чудным образом отбросив от себя как Ясухиро, так и Старейшину. Затем он, к глубочайшему удивлению юноши (что вообще было довольно странно, учитывая эмоциональную атрофию как следствие использования Режима Мертвеца), отбежал от них на некоторое расстояние, словно в один момент потеряв к ним всякий интерес. Но вскоре его странные действия, которые можно было охарактеризовать как бегство с поля боя, возымели объяснение.       Так как бой между ними перенёсся на несколько сотен метров от Конохи, Кагуя находился не рядом с её стенами. Так оказалось, что именно повёрнутый к границам Листа Биджу был к ним ближе всех, особенно сейчас, когда он специально к ним приблизился. В тот момент, когда в его пасти начало концентрироваться огромное количество чакры в виде тёмного шара, Ясухиро понял, что если он хочет, чтобы от лицевой части Конохи и всех тех людей, сражавшихся около ворот, осталось хоть что-то, необходимо было принимать меры. Быстро и решительно.       — Вот же… чёрт!       Не успевая прервать формирующуюся атаку, сбив, например, Зверя с ног, перерожденец, длинными прыжками преодолевая расстояние, оказался ровно между ним и Деревней, скрытой в листве. В память его тут же врезалось воспоминание шестигодичной давности, когда прямо на него нёсся точно такой же шар, способный по своей силе ровнять с землёй целые горы. Тогда он был слабее, и его действия, как бы он того не хотел, никакого эффекта, к сожалению, не возымели, что привело к смерти команды. Видимо, судьба ему «благоволила» настолько, что дала возможность ещё один раз подвергнуть его смертельному испытанию. Вопрос оставался лишь один:       Чем оно окончится в этот раз?       «Что ж… сейчас я хотя бы уверен, что это будет не зря…» — в буквальном смысле соскребав с дна очага остатки чакры, Ясухиро, рискуя всем, но не видя иного выхода, приготовился использовать технику Шикоцумьяку.       «Ясу! Стой, подожди! Ты же…» — в сознании себе места не находил Смауг, понимая, что задумал сделать его друг.       «Не хорони меня раньше времени, друг мой», — на полном серьёзе «проговорил» Кагуя, пытаясь тем самым успокоить ящера. — «И давай без всех этих пафосных речей. Мне передадут чакру наши. Скоро они придут. Скоро…»       «Какой пафос, де…»       Больше не слушая волнующегося поясохвоста, мысленно от него «отключившись», юноша сконцентрировал наконец энергию и с помощью Улучшенного Генома принялся создавать перед собой костяной щит. Его размер рос с каждым мгновением, вскоре достигнув полного роста самого Ясухиро. В толщину он также внушал, ведь как бы перерожденец не был уверен в крепости своего Кеккей Генкая, перестраховаться, создавая многометровый охват, всё же стоило. Крепко упёршись ногами о землю и слегка наклонив корпус вперёд, он таким образом придал себе больше устойчивости, дабы не опрокинуться от ударной волны.       Спрятавшись за поверхностью щита, из-за чего не имея возможности видеть полёт Биджудамы, юноша словно окунулся в вакуум. Закрыв «глаза», которых сейчас, как бы, и не было, он, сам того не замечая, принялся вспоминать всё то, что с ним произошло с того момента, как он однажды проснулся в теле маленького десятилетнего Ясухиро Кагуи. Все ключевые события проносились с бешеной скоростью. К сожалению, в основном в них была лишь смерть. И даже не важно кого. Друзей, союзников, врагов… Этот мир изменил его. И даже не важно, в худшую или лучшую сторону. Факт оставался фактом: он уже не тот, что был десять лет назад, и уж точно не похож на себя из прошлого мира.       Многих интересует вопрос: «Есть ли смысл в моей жизни?» Будучи честным, в первую очередь, перед собой, Ясухиро не дал бы на него точного ответа. Возможно, он вообще не должен был здесь появляться. Возможно, лучше бы этот мир нёс своё прекрасное существование и без него. Однако волею судьбы или каких-то неведомых Богов, он оказался здесь. Не стоило отрицать, что он привязался к некоторым людям. Эта связь вела его к разным поступкам. В одних ситуациях она помогала, в других, наоборот, была помехой. Но именно она стала тем самым поводом для того, чтобы он сейчас так рьяно защищал всех этих людей за спиной. Прямо или косвенно. С холодной головой или проступающими даже сквозь Режим Мертвеца эмоциями. Осторожно или до самого конца…       Столкновение Бомбы Биджу со щитом было настолько мощным, что он всё-таки не смог устоять на ногах, отлетев назад на приличное расстояние, остановившись лишь тогда, когда в спину упёрлась часть стены Конохи. До него не сразу дошло, что лес, перед которым находился Лист и где происходило основное сражение с Двухвостым, постепенно становился всё зеленее и зеленее, небо начало окрашиваться в голубой, а свежеобразованный кратер отдавал цветом земли. Такими цветами, какими все эти вещи обычно и должны быть. Причём в размерах всё начало становиться больше, из-за того, что он, по-видимому, сам стал уменьшаться.       Когда его тело в масштабах приняло привычную величину обычного человеческого роста, он всё ещё продолжал лежать на земле, упёршись о в один момент снова ставшей громадной стену позади. Постепенно исчезала чешуя, возвращалась плоть, кровь, органы, эмоции… Вместе с ними нетерпеливо и самым жёстким образом напомнила о себе болезнь.       — Кха! Кхм… Кхе… Кха!       Казалось, что крови он выкашлял столько, что хватило бы, чтобы создать из неё нового человека. Тёплая, алая, мерзкая — одним своим видом она сводила его с ума. Грудь отдавала невероятной болью. Пошевелить конечностями хотя бы немного, чтобы отползти от лужи крови, быстро растёкшейся под ним, не представлялось возможным. Дышал он через раз. Буквально. Да и то назвать это «дыханием» язык не поворачивался. Он скорее просто хрипел, пытаясь вдохнуть сквозь забитые кровью дыхательные пути хотя бы немного воздуха.       Картинка перед глазами расплывалась, но даже сквозь пелену он смог разглядеть группу из знакомых шиноби, в число которых входили Мито и Хаширама. Нет, они не бежали в его сторону. Наоборот, они устремились в сторону леса, где даже сквозь противный писк в ушах, Кагуя смог расслышать рёв всё ещё неповерженного Демона. Однако это его уже не заботило. Раз уж они шли за Биджу, раз уж они закончат его дело, значит, он смог справиться со своей задачей. Получается, Коноха и Узушио смогли одолеть врага внутри деревни. А значит, они всё-таки одержали победу…       «Это ли не повод, чтобы просто закрыть глаза и наконец немного отдохнуть?..»

***

      В белой палате чудом уцелевшей за время вторжения Больницы Конохи находилось пятеро человек и один конкретный поясохвост. Все они склонились над кроватью, на которой лежал молодой юноша с бледной кожей, цветом сравнявшейся с его короткими волосами. Всё его тело было покрыто шрамами, которые он так и не успел свести. Внешне он выглядел спокойным и, можно сказать, удовлетворённым, словно он просто спал. Но руки его лежали на груди, которая… совершенно не двигалась. Дыхания у него не было. Сердце уже не стучало.       Эмоции у людей в комнате были разными, но все они, безусловно, горевали. Дейки отчаянно пытался сдержать давящие слёзы, вспоминая все наставления своего учителя. К сожалению, понял подросток, что он о нём всё это время заботился, слишком поздно. Он уже не мог поблагодарить его за это. Орочимару, ровно как и Джирайя, держались получше. Да, они с детства знали этого шиноби, брали с него пример, уважали как Героя Первой мировой, но, к сожалению, проводили с ним недостаточно времени. Теперь в их головах крутилась мысль о том, что они очень хотели бы сейчас просто поговорить. Даже не важно о чём. Просто поговорить.       Смауг винил себя в смерти своего друга. Да… Он никогда бы в жизни не подумал, что назовёт так кого-то не из своего народа. Этот необычный человек сразу дал понять, что он не промах. Что с ним будет как минимум интересно. Он никогда не возражал против того, чтобы часами, если не днями, болтаться у него на запястье в качестве аксессуара, что для многих было бы дикостью. Однако Смауг был не таким. Ясухиро был не таким. Он его уважал. Считал равным себе. Относился не как к призывному животному, не как к оружию. Точно… он был его другом.       Цунаде была единственной в комнате, кто совершенно не сдерживал эмоции. Слёзы градом текли по её щекам, но она совершенно не обращала на них внимание. Как за такой короткий промежуток времени можно полюбить человека? Она никогда бы не дала ответ на этот вопрос, да и сейчас с трудом бы смогла это сделать.       Сенджу знала его давно. Но тогда он привлекал её внимание только как шиноби или друг. С недавних же пор она невольно посмотрела на него как на мужчину. В тот момент она поняла, что теперь в её жизни наступят перемены, которые принесут ей как радость, счастье и блаженство, так и грусть, печаль и боль. Она не была против этих перемен до тех пор, пока они не стали тем единственным, что её бы изменило. Этот момент настал с его смертью. И вроде бы она не должна была убиваться горем, не должна была из-за этого страдать. Ведь они не стали парой. Он не отвечал взаимностью. Хотя и сама она не очень-то и показывала свои чувства. Они даже не так уж и часто виделись. Тем более то его трёхгодичное отсутствие… Девушка не должна была так сильно к нему привязаться!       Но тем не менее при виде его лежащим замертво на этой кушетке сердце её разрывалось на куски. Слёзы душили. Не хотелось ничего, кроме как смотреть на него и верить, что он вот-вот проснётся. Это ли не называется «любовь»?       Ичиро был последним, кто пребывал в этой палате. По внешнему виду незнакомый с ним человек сказал бы, что ему было абсолютно плевать на смерть своего бывшего ученика. Однако сам учёный просто-напросто и без каких-либо зазрений совести убил бы этого человека за подобные слова. Можно сказать, что из всех людей в комнате, он провёл с Ясухиро больше всего времени. Но его мысли были связаны не только с тем, что произошло раньше. Он также думал и о том, что могло бы произойти в будущем.       Размышляя о своей жизни, о том, чего он сумел добиться, а чего нет, он каждый раз возвращался к тому, что Ясухиро, возможно, смог бы это сделать лучше. Ведь тот был, несмотря ни на что, перспективнее, сильнее духом, лучше и как шиноби, и как человек. Да, может он и не любил Коноху так, как Ичиро, однако его действия говорили о том, что он готов был пойти на всё ради своих принципов. Это не могло не вызывать уважение. Это не могло не заставлять думать о том, что… Впрочем, зачем все эти лишние мысли, если он уже давно принял решение?       — Оставьте нас наедине, пожалуйста.       Сначала ребята и поясохвост медленно перевели недоумённые взгляды на сохраняющего невозмутимость учёного, не отрывающего взгляд от мёртвого Ясухиро. Затем каждый из них понимающе отошли от кровати и нехотя отправились на выход. Когда в палате никого больше не осталось, Ичиро расправил плечи, словно сбросил с них неподъёмный груз, а потом принялся мерять комнату шагами, начав монолог, который при иных обстоятельствах мог бы стать диалогом.       — Ты знаешь, Ясухиро, когда я впервые увидел тебя в своём подвале, то подумал, что ты слабак, трус и мямля, не способный ни на что, — довольно-таки жёстко начал учёный. — По большому счёту, в первое время так и было. Я проклинал Хашираму за то, что он скинул тебя на меня и приказал обучать. Но, с другой стороны, я был рад, ведь появилась возможность изучить новый Геном. Со временем ты черствел... — ухмылка тронула губы мужчины, который на миг остановил свой шаг. — Становился жёстким и даже порой жестоким. Как и подобает настоящему шиноби. Но в тоже самое время сохранял внутри себя что-то светлое, что помогало не превратиться в обыкновенного безумца, способного лишь убивать и наслаждаться этими убийствами. Уже тогда мне стало понятно, что как человек ты явно лучше, чем я. Что ты справишься с теми вещами, где я точно бессилен. И ты это доказал. Но не словами, а своими действиями. Но, как я уже говорил, патриотизма в тебе явно не доставало. Зато его во мне предостаточно... — невесело хмыкнул Ичиро, остановившись прямо над телом Кагуи. — Поэтому выбирая из нас двоих того, кто сможет принести больше пользы для Конохи, то я без раздумий остановлюсь на тебе. Вот такой я патриот… или просто трус.       Мужчина неспеша убрал руки юноши в стороны, чтобы они не мешали. Затем он опустил свои окутанные голубым ореолом ладони в районе его живота и принялся медленно передавать не только чакру, как можно было подумать, но и саму жизненную силу.       — Трус, потому что боюсь признаться даже самому себе, что делаю это не по этой причине, — впрочем, это не мешало ему продолжить одновременно говорить. — Кто бы мог подумать, что такой «злой», жестокий, эгоистичный и желчный человек, как я, мог бы привязаться к кому-то настолько, что готов добровольно отдать за него свою жизнь? Вот и я не знаю… — в этот момент мужчина не смог сдержать искренней улыбки, которой этот мир, вероятнее всего, видел от силы пару раз. — Эта техника называется «Реинкарнация собственной жизнью». Во время Первой мировой я выучил её, взяв в плен куноичи из Суны, которая оказалась способным ирьенином и кукловодом. Не думал я, что когда-нибудь использую её, однако жизнь — штука непредсказуемая сама по себе, так что… Кхм…       Мужчина резко почувствовал, как силы начали его покидать. При чём в буквальном смысле. Пошатнувшись, но устояв на ногах, он ещё раз хмыкнул, упорно не прекращая процесс передачи жизненной энергии.       — Да, похоже мне уже недолго осталось… Наверное, стоит сказать что-то напоследок. Ну… я надеюсь, Орочи меня поймёт. Я никогда не был примерным отцом, поэтому он в любом случае не будет горевать о моей смерти. Но мне достаточно и того, что он сейчас жив и здоров, а потом будет находиться под твоей защитой. Тебе же я хочу сказать… Кхм… кхм…       Говорить становилось всё тяжелее и тяжелее. Мысли в голове с каждой секундой становились всё медленнее. Упав на колени, но не убрав руки с торса Кагуи, не прервав тем самым технику, Ичиро, приблизившись к лицу своего ученика и сбросив всякие маски, тихо прошептал:       — Я рад, что был… твоим учителем… Надеюсь… ты проживёшь счастливую жизнь… А мне уже пора… на покой… Не скорби обо мне… я этого не стою… прощай, Ясухиро…       Издав прерывистый вздох и передав последнюю каплю своей энергии, учёный расслабленно уронил свои дрожащие руки, а затем замертво упал на пол. Долгое время ничего не происходило. Можно было подумать, что техника не сработала. Что жертва впервые проявившего истинные чувства учителя была напрасной. Но затем…       Вместе с судорожным вдохом резко распахнулись разноцветные глаза воскресшего и избавившегося от смертельной болезни ученика.