Снайпер

Неприятная дрожь охватывает тело парня, стоящего в легкой куртке на остановке в десятиградусную погоду. Тэхён шмыгает носом, пытаясь удержать дурацкий букет цветов в широкой ладони и одновременно завернуться в тонкую ткань. Пятничный день не задался с утра. Он проснулся с головной болью и в неудобной позе от криков за окном: кто-то в очередной раз с кем-то разбирался. В полпятого утра. Гениально. Живот его крутило, желудок выворачивался наизнанку, а во рту будто солнце поселилось на ближайшую вечность, настолько сухо было. Разбудил его, помимо утренних разбирательств во дворе, ещё сильный толчок в бок. Открывал глаза он неохотно, а когда всё-таки сделал, то ему представился вид на пятку, очень знакомую пятку. — Юнги, блять, — прохрипел он тогда, морща лицо. — Сука, когда ты стирал эти носки. Тэхён тогда ощутимо пнул его, наверное, не рассчитав силы, отчего друг и по совместительству сосед по квартире упал с их общего дивана на пол и буквально… завыл. На полу валялись металлические банки из-под пива, пустые стеклянные бутылки водки и ещё многочисленные мусор, на который он поневоле свалился. — Ты заебал пинать меня! — продолжал бузить он, вставая на ноги. — У меня уже терпения нет на твои постоянные толчки и удары. — Тэхён только хотел сказать что-то против, разив нешироко глаза, но Юнги продолжил: — И похуй, что по-дружески или не специально. Иди вон грушу бей, раз у тебя сил отбавляй. Мне вчера вообще досталось… — Да чего ты заныл, — цокает он, отворачиваясь. — Иди ещё кому-нибудь поной, пусть пожалеют и подуют, где скажешь «бо-бо», — куда-то в подушку пробормотал Тэхён. — Заебал, — тише добавил. И только его тело расслабилось, как по спине прошлись ладонью, от удара которой, кажется, кожа загорелась. — Ай! Блять! — завопил сразу же парень, разворачиваясь и принимая сидячую позу, пытаясь пальцами достать до поверженного места. — Ахуел? Вообще страх потерял? А? — Да, тут с тобой не только страх потеряешь. К себе иди, блять, на пару скоро уже, — садясь вновь рядом с Тэхёном, уже спокойнее произнёс Мин. — Какая к черту пара? — недоумевал в ответ Тэхён, по-прежнему кривя лицо то ли от удара, то ли от общего состояние после вчерашней гуляки. — Вот не надо было нам есть те пирожные ёбанные. Кажется, я отравился… — кладя руку на живот, кивает он недовольно. — Вот же этот Чонгук, сука. «Бери, свежие, не пожалеешь», — пародируют он голос. — Блять, ты видел его лицо, такое хитрое, глумился сто процентов. Я сразу просёк это. А ты мне заливал, что «нихрена, не неси чушь, совсем крыша поехала с этим Чонгуком». Я что, по-твоему, виноват, что тот такой еблан… Сука, как же бесит. Юнги на его тираду только цокает и закатывает. Его уже давно бесит вражда между этими двумя и постоянные едкие речи о Чонгуке от Тэхёна. Речи, которые полны раздражительности и злобы на младшего, но на самом деле являются лишь способом скрыть истинные эмоции. — Какие, блять, пирожные, Тэ? Мы вчера выпили по три банки пива каждый, две бутылки водки на двоих. Думаешь, что какие-то пирожные от Чонгука, который продал тебе их в том магазинчике, вызвали то, что ты сейчас испытаешь? Серьёзно? Юнги щурится, подняв брови ко лбу и дожидаясь, наверное, ответа от Тэхёна, который только вздыхает на его взгляд и слова. — Серьёзно, — кивает устало он. Друг хмыкает и отворачивается от него. — Ну значит, ты сегодня будешь в квартире? — через время спрашивает Юнги. — Да нет. — И куда же ты? Ненаглядный. — А то не знаешь. Мин выдыхает тяжело, будто на него навесили груду камней, и безучастно смотрит на Тэхёна. — Когда ты уже с ней расстанешься. Я, блять, с ней не встречаюсь, но она меня уже так заебала и вынесла мозги, что хочется убиться. Как ты вообще её терпишь? — Три недели, Юн. Три недели я её терплю… — грустно качает он головой, осознавая свой провал, когда связался с этой девчонкой Соён. — Сегодня и брошу её. Не хочу, чтоб она и эти выходные сидела у меня на шее. — Ага, не только у тебя, идиот. — Да завались уже. Он машет на него рукой и выходит из комнаты, направившись к ванной. — А как бросишь её, не забудь Чонгука оповестить! Иначе вы точно сожрете друг друга! — кричит Юнги, смеясь во все горло, отчего начинает кашлять, а потом ему уже и не до смеха стало. Тэхён на это только по-глупому ухмыльнулся, в мыслях проклиная слова чертовы слова Юнги, которые он желал осуществить. И вот сейчас он стоит себе на остановке, с дебильным букетом белых роз, и мёрзнет. Нужный автобус должен был приехать совсем скоро, и у Тэхёна оставалось лишь одно желание — побыстрее разобраться со своей пока что нынешней девушкой и наконец вернуться в тепленькую квартиру под бочок бурчащего Юнги. Задумавшись о своём, он не замечает, как прямо перед ним останавливается троллейбус, из которого не спеша начали выходить одни люди, а другие – входить. Он бы с полной вероятностью не обратил на это внимания, лишь подошёл ближе к обочине, когда, казалось бы, люди уже заняли свои места и двери должны были закрываться, а троллейбус тронуться. Но все его мысли, незначительные рассуждения на этот счёт и стопорное состояние были прерваны. Тэхён резко почувствовал, как ему в лоб прилетело что-то мокрое, мерзкое и неприятное и впоследствии начало медленно стекать в направлении переносицы. Его взгляд в долю секунды устремился прямо, где находился по-прежнему троллейбус и его приоткрытые двери, из щели которых выглядывало до боли знакомое и хитрое лицо, с прищуренными глазами. Чонгук смотрел на него сначала именно так, но когда, наверное, понял, кто стоял перед ним, его глаза расширились на миг, а потом на лице образовалась ухмылка. Тэхён знал, что у того не очень хорошее зрение, поэтому не был удивлён реакции, но чему так точно был – так это, что Чонгук вообще посмел плюнуть. Тем более на Тэхёна. Тем более на очень раздражительного и серьёзного сегодня Тэхёна. «Ошибка» должна была гореть вывеской в голове Чона, но тот, кажется, вовсе не понимал всей опасности своего действия. Тэхён незамедлительно дёрнулся в тот же момент, когда троллейбус начал движение. Букет грубо был брошен на землю, а лепестки роз мгновенно оказались разбросаны по асфальту. Дурацкие двери стали находу закрываться, оставляя Чон Чонгука в сохранном месте от Тэхёна. Но парень сдаваться не собирался и был намерен проучить мелкую выскочку. Бегал, спасибо, он на отлично, поэтому, разогнавшись, находился наравне с транспортом, начиная бить ладонью по железным стенкам. Чонгук уже начал нервничать: он не рассчитывал, что Тэхён побежит за троллейбусом и начнёт добиваться его остановки. Видимо, разозлил он его не по-детски. Приспичило ж ему плюнуть именно в Ким Тэхёна. Да он даже не знал, что он там стоит. Но, наверное, лучше он, чем кто-либо другой… А тем временем водитель вновь приостанавливается, открывая двери, через который мигом влетает фурией чёртов Тэхён, нашедший взглядом немного напуганного Чонгука. Всё это время люди, сидевшие в троллейбусе уже пускали смешки – сначала, когда Чонгук попал своим плевком в парня, затем, когда Тэхён стал догонять движущуюся машину с серьёзным до смеха лицом. — Не жить тебе, Чон Чонгук, — прогремел голос Тэхёна. На них все так пялились, словно в кинотеатр пришли, увлёкшись кульминацией фильма. — Как же ты меня бесишь, — проговаривал он, надвигаясь на Чона. — Слушай, Тэхён… Договорить он не успел из-за прилетевшего в лоб тяжёлого чужого кулака. Чонгук инстинктивно завалился назад, чуть ли не падая, но смог удержаться на ногах. Ему потребовалась секунда, чтоб прийти в себя и накинуться на Тэхёна. Комплекцией они были одинаковой, поэтому противостояние было равным. Нельзя было предположить, кто мог бы одержать «победу» в их драке. Чонгук крепко схватился за чужой торс, приподнимая над полом, но острый локоть под лопатку принудил его обратно поставить сильное тело. Тэхён каким-то непонятным для него образом смог выкрутиться из его хватки и схватить за волосы, отчего из Чонгука вырвался стон. Ким облизнулся и переместил руку на шею, но не успел должным образом сжать, как её зацепили и стали выкручивать. — Вот же ж, — пробухтел он. Ему удалось вывернуться и нанести несильный удар под ребро Чона, который чуть согнулся, но виду не подавал, что ему больно или неприятно. Наоборот, у него откуда-то взялись силы ухватиться вновь за талию Чонгука и потащить его спиной вперёд на выход из троллейбуса. Пассажиры с удовольствием и интересом наблюдали за ними и, как только они оказались за пределами машины, прильнули к окнам, лишь посмотреть продолжение чужих разборок. — Ну что там такое?! — громко вопросил водитель, оборачиваясь. — Поехали уже, — ответил единственный пассажир, которому было неинтересно, что происходило внутри троллейбуса. Сидел себе, уткнувшись в утреннюю газетку. Водитель переспрашивать не стал, закрыл двери и двинулся. В то же время Чонгук уже привстал с Тэхёна, который хрипел под ним на твёрдом асфальте. Видимо, сильно он его приложил. Он только намеревался встать на ноги, как вдруг, Тэхён потянул его на себя и прошипел: — Беги лучше. Его глаза горели почти красным, настолько он был зол. Чонгук вылупился на него, хватка на плечах не расслаблялась. И как он должен был бежать, если его не отпускают? И вообще, чего это он должен бежать, будто слабая девчонка какая-то? Тэхён хочет разобраться, так пусть по-мужски и разберётся. Он Чонгука не меньше бесит, чем тот Тэхёна. — Я убью тебя, — хрипло произнес он, а Чонгук на его слова только усмехнулся. — Ага, попробуй. Он всё-таки выворачивается от чужих рук, поднимаясь на ноги. За ним же почти сразу встаёт и Тэхён. — Но перед этим хорошенько вытрахаю всю нечисть из тебя, — вкрадчивым голосом говорит он. Тэхён был тих, так, чтобы его услышал только Чонгук, который сглотнул и прищуренным взором посмотрел на него. Он тут же подошёл к тому почти вплотную. — Да? А как же девочка Соён? Она будет наверняка рада узнать то, что ты уже давно видишь на месте неё парня, с которым чуть ли не каждый день срёшься. Тэхён хитро усмехается, облизывая губы. Со стороны они вероятно смотрятся очень подозрительно, стоя так близко друг другу и переговариваясь. — Не ревнуй, малыш. Я почти расстался с ней. — Да кто ещё ревнует?! — вскипает Чон. — И как это вообще понимать «почти расстался»? — А так, что если б не твой плевок в лицо, я бы уже у неё был и вверял, что дело не в ней, а во мне, — противно кривится он. — Я что, виноват, что именно ты там оказался. Тэхён распахивает глаза в недоумении. Этот парень ещё и вину не признаёт? Высший уровень похуизма и наглости. — Ты чо, издеваешься? Больной, да? Ты нахуя вообще плевал, идиот?! — повышает он голос. — Захотелось! — в ответ таким же тоном отвечает Чонгук. — Захотелось? — криво усмехается Тэхён. — Бля, а если б плюнул и попал в какого-нибудь громилу? Он бы тебя на раз-два и ты бы сейчас в реанимации лежал! — Чего ты так печёшься об этом? В лоб я уже получил от тебя. Квиты. Чонгук выдыхает и уже разворачивается, дабы уйти от этого Тэхёна наконец. Но тот, видимо, слова на ветер не бросает и не планировал так просто его отпускать. Он схватил его за локоть, поворачивая к себе. — Ты не понял, что я тебе сказал? Чонгук на него смотрит очень внимательным взглядом, будто что-то вспоминая и одновременно задумываясь. — Хватит шуток, Тэ. Хочешь трахнуть, иди и найди себе кого-то другого, который с радостью поскачет на тебе. Поверь, таких найдётся не мало. Вырвав руку из тэхновых пальцев, он уверенно развернулся и направился вдоль дороги. — Всё равно именно ты и будешь скакать! Я не шучу! — крикнул Тэхён ему вслед, почти добавив «теперь».

🗣

Враждебная история между Тэхёном и Чонгуком берёт истоки с первого курса. Они оба попали в одну группу, так и заобщались. С первого дня учебы прошел лишь месяц, а их отношения были уже довольно близкими. В тот-то момент Тэхён его как бы не по-дружески поцеловал. Это был первый поцелуй для Чонгука, почему он смутился, но отпора не дал, потому что уже начал осознавать, что чувствует к Тэхёну что-то более глубокое, нежели дружеское. Он не признавался ему, что на самом деле ощущает, но был уверен в взаимности Кима, Чонгуку казалось, что тот открыт с ним, честен и по-настоящему заботлив. Он был уверен в этом и когда целовал его, и когда впервые прогибался под ним, и когда сам Тэхён стонал от его действий. Он был уверен, что это намного больше, чем обычное сексуальное удовлетворение друг другом. И несмотря на неозвученные ими отношения, Чонгук верил, что Тэхён ему предан так же, как и он ему; что вскоре он сам или Тэ обязательно это обговорят. Но когда прошло уже целых полгода, спустя которые в их непонятных отношениях остался только секс, Чонгук решился на разговор с парнем. Об их неправильной связи никто не знал. Они даже не задумывались, по крайней мере Чон точно, чтобы кому-то рассказать об этом. Ведь… кто их таких примет? Но несмотря на это, Чонгук был убеждён, что им всё не почём и они справятся с этим, но его беспокоило молчание между ними, так как до сих пор они никак не обозначили свои отношения, что со временем начало всё больше и больше тревожить его. Но, видимо, только его. Потому что… как он мог себе тогда объяснить такой страстный, глубокий поцелуй между Тэхёном и какой-то девушкой за углом их института? Никак. Тут даже слов не нужно, чтоб понять всё. Чонгук не тупой. Без скандалов и нервов рассказал тем же вечером Тэхёну, что видел, как тот «сосался с другой». Он буквально предал его, его чувства. Точно выстрел в сердце. Тот хотел объясниться, но Чонгук не намерен был выслушивать оправданий на этот счёт. Он уже не был уверен, что у Тэхёна тот случай был первый, с кем он ему изменил. Хотя если для него у них с Чоном ничего серьёзного не было, то, конечно, и изменой тот поцелуй ему не считался. Но не для Чонгука. Боль в то время охватила его, но он старался скрыть её и это хорошо стало получаться, когда он стал пререкаться и вступать в мелкие и не очень конфликты с Тэхёном. Он получал удовольствие от того, как тот загорался, словно спичка, и раздражался. Ему нравилось портить ему настроение или выбешивать до сжатых кулаков. Они не раз дрались, из-за чего их отправляли то в медпункт, то к директору. Но Чонгуку плевать хотелось. Он в одно время наслаждался не такими уж и горькими страданиями Тэхёна и присутствием его рядом с собой. Как бы он не пытался заглушить в себе нездоровые чувства, у него плохо получалось. И даже после того, как ему наплёл один из тэхёновых друзей, что их отношения были всего лишь эксперимент, шуткой и просто делом спора, он не мог уже ничего поделать с тем, что начал испытывать к Тэхёну. Но помимо этой болезненной влюблённости, в нём бурлила чистая ненависть к нему. Чонгук расположился на диване у себя на квартире, сложив руки на животе и вперив взгляд в потолок. Скучно. Скучно и тоскливо. В голове проносилась сегодняшняя ситуация и ему хотелось просто убиться. Ему не было стыдно за свой плевок, он даже не целился, но попал прямо в лицо, точно в яблочко. Захотелось, он и сплюнул. Но то, что он попал именно в Тэхёна по абсолютной случайности, заставляло его чувствовать и смущение, и превосходство. Надо же! Попасть в самого Ким Тэхёна! Вот такой плевок в лицо заготовила ему судьба. Чонгуку смешно с этого, о подобном можно было только мечтать. Правда, он бы, наверное, отказался от этого, лишь бы не слушать очередной бред от парня. Хах, «вытрахаю всю нечесть», кого он там трахать собрался? Чон Чонгука? Да он сам его трахнет. «Мудила», — думает он, как внезапно раздаётся звонок в дверь. Кого ещё принесло там? Он нехотя встаёт с нагретого места, поправляя ремень широких брюк на талии. Не глянув в глазок, Чонгук открывает дверь и замирает. Перед ним стоит Тэхён с ухмылкой на губах и бутылкой водки в руке. Чего вдруг? — Как и обещал, пришёл тебя убивать, — улыбается он. У Чонгука сделалось тяжёлое выражение лица: понимает, к чему говорит Ким и за чем пришёл. Поэтому без лишне проронённых слов уже собирается закрыть дверь. Но, как и в многочисленных банальных историях, чужая нога в красивом ботинке на каблучке не позволяет ему сделать это. Чонгук лишь цокает и обратно распахивает дверь. — Заходи, — устало произносит он под усмешку Тэхёна. Как только он закрыл за ним дверь, то вмиг оказался к ней прижат. Чужие губы в затемнённой прихожей ловко нашли его собственные, а проворные руки тут же стали ощупывать его стройное тело. Помутнение сознания длилось не больше минуты, отдавшись во власть тэхенового. Как только голова протрезвела от сладких поцелуев и мягких движений рук парня, Чонгук в ту же секунду оттолкнул его от себя. А затем, почти не медля, оглушил тишину квартиры звонкой пощёчиной. — Как ты смеешь? Крыша поехала? Или что, вновь позабавиться со мной захотел, как полтора года назад? В нём проснулась забытая обида на человека, стоящего напротив него, ненависть набирала обороты, нахлынувшие чувства овладевали им. Он не понимал, почему Тэхён позволил прийти к нему и бесцеремонно поцеловать, словно и не было этих полутора лет искренней вражды между ними. Или реально тупой и ему наплевать на всё, на чувства Чонгука. Тэхён поднимает с пола бутылку, которую поставил, как только перешёл порог. Его щека горит, но он не обращает на неё внимания. Заслужил. — Выпьем? Чонгук вытаращился на него в непонимании. — Точно тупой, — шёпотом выплевывает он, проходя мимо и цепляя чужое плечо. Чон сам не осознал, как они оказались на кухне, как на столе сообразились две рюмки, а бутылка уже наполовину была пуста. Оба молчали, Чонгуку слов не нужно было, а Тэхён молчал по непонятным причинам. — Я расстался с Соён, — произносит всё-таки он. — И что? — безразлично. — Для этого пришёл ко мне? Вспомнил мой адрес, как только лишился очередной дырки?! — громко ставя рюмку на стол, воскликнул в гневе он. — Не спал я с ней! — в том же духе отвечает Тэхён. — А я не удивлён, знаешь ли. Ты мог одновременно и с двумя быть, да так, чтоб никто об этом и не знал! Одну трахал, а другой уши заливал своей полюбовной бредятиной. — Да что ты знаешь! Я после тебя вообще только с тремя людьми-то и спал! И никому я никогда не изменял… Договорить он не успел, в кухне прозвучал звон разбившейся рюмки, осколки которой разлетелись на пол около стены, в которую та была брошена Чонгуком. — А я ни с кем, — сквозь зубы проговаривает он, сжимая пустоту пальцами. — Ни одному человеку не позволил себя касаться, после того, как ты мне изменил. Изменил! — выделяет он и поднимает горевший взгляд на Тэхёна, который всё это время не спускал с него глаз, даже когда он бросил пустую рюмку в стену – продолжал следить. — Как ты смеешь мне говорить такое, когда я своими глазами всё видел? — Что ты видел, Чон? Как я целовался с той девкой, имя которой даже сейчас не вспомню? — Не ври! Мы оба знаем, что ты ей нравился. Ты даже сейчас умудряешься мне лгать. К чему было скрывать, что ты для развлечения был со мной? Зачем со мной играл?! Думал, что это не вскроется? — Потому что это переросло в нечто глубокое. Чонгук застывает, затем начинает криво усмехаться. — Да что ты несёшь? Хочешь сказать, что чувствовал ко мне что-то, да? — смеётся нервно он. — Да. — И поцеловал эту Юну только потому, что любил меня, да? — Да. — Вот как. Они замолкают. Чонгук пытается сообразить сказанное Тэхёном. Тот, наверное, правда глуп, раз мелит подобную чушь ему. Он не как те наивные девчонки, которые виляли хвостиком перед Тэхёном, лишь бы тот заметил их. Чонгук же не тупой, чтоб понять бессмыслицу тэхёновых оправданий. — Ладно, хватит с меня твоего бреда. Вали отсюда и больше не попадайся вне учебы мне на глаза, уебу и не заметишь. — Чонгук встаёт со стула, намереваясь выйти из кухни и лечь спать, надеясь, что донёс ясность своих слов. Но похоже он ошибся, потому что Тэхён поднимается вслед за ним, перехватывая его запястья и останавливая. — Ты не понял, Чонгук. — Что именно? Всё-таки убьёшь, но перед этим трахнешь? — Я люблю тебя, — продолжил Тэхён, разжав пальцы. От него несёт лёгким перегаром, но Чонгук понимает, что полбутылки для Кима мало, чтобы опьянеть. У него сердце замерло от его слов, но разум пытается отрицать всё произнесенное Тэхёном. Пока что пытается. Чонгук не уходит, поворачивается лишь боком, показывая этим, что слушает. — Тот поцелуй с Юна… он был вынужденным. Я не знаю как, но она прознала про нас и угрожала всем рассказать, если я не поцелую её. Я понимал, что слухи, которые она пустит, не будут иметь сильный вес, но я должен был подстраховаться, я не хотел, чтобы ты страдал из-за этого. Поэтому решил, что мне ничего не остаётся, кроме как сделать то, что она требовала. Ты не представляешь, как я себя потом корил, что согласился на это, когда ты узнал об этом. И после поцелуя этого мне тоже противно от себя стало, я уже тогда ощутил себя, словно предал тебя, но потом ты и вовсе озвучил это. А за два месяца до этого мне стало плохо, когда я вспомнил, почему вообще мы сблизились, почему стали общаться. И от того, что я скрывал истину, меня разъедала ненависть к самому себя. Прости меня, Чонгук. Прости, что именно так всё сложилось и тебе пришлось это пережить. Прости, — на последнем слове его голос перешёл на шёпот, он опустил голову, будто признал вину и теперь ждёт наказания. Но почти тут же поднял обратно, вновь смотря на Чонгука, который отвернулся от него, прикрывая лицо одной рукой. Тэхён услышал, как тот всхлипывает. — Чонгук, — обратился мягко он, касаясь чужого плеча, которое тут же дёрнулось. — Если ты хочешь, я уйду и больше не потревожу тебя. Перестану приставать и вообще оставлю в покое. Если хочешь… — Почему так? — прервал его чуть дрожащий голос. Чонгук пытался умерить свою сентиментальность, угомонить слёзы, которые вновь намеревались покатиться по щекам, пытался взять под контроль расчувствовавшееся сердце. — Почему ты не мог этого сказать мне тогда, когда должен, почему ты молчал? — Он развернулся, открывая вид на покрасневшие глаза. — Почему молчал я? Потому что думал, что ты и без слов всё видишь, я ждал, что ты первый признаешься, ведь имеешь опыт в отношениях, но ты так долго молчал, что я сам уже решился. Однако в тот же день я увидел тебя с Юна и, казалось, моё сердце разорвалось. Зачем ты так поступил?! — одинокая слеза покатилась всё-таки по мягкой коже, а руки ударили по чужой груди. — Прости, Гук-а, прости меня. Тэхён остановил вновь поднявшиеся в воздухе руки, схватив и прижав их к себе, приобняв Чонгука. — Я… — язык его чуть заплетался, а мозг не мог ничего конкретного сформулировать то ли от выпитого алкоголя, то ли от охвативших его чувств. Чонгук не был способен говорить, он уже и без этого всё понял. Ему нужны были губы напротив, нужен был Тэхён, о теле которого он мог только грезить во снах. Он быстро находит чужой рот, тут же клюнув в него собственным. Тэхён не спеша перебирал его волосы на затылке пальцами, а губами мягко посасывал то его нижнюю, то верхнюю. Чонгуку было мало, поэтому он не медля пустил в рот напротив язык, углубляя такой чувственный и нежный поцелуй. Он прошёлся по кромке зубов, а затем переплелся с другим. Его руки опустились на талию Тэхёна, вжимая то ли его в себя, то ли себя в него. Чонгук, признаваясь себе, только ночами мог мечтать повторить то же, что было между ними на первом курсе. Он скользил по спине Тэхёна так же, как это было ещё полгода назад, а от мысли, что ещё три человека делали в точности, как и он сейчас и тогда, поцелуй становился более страстным и одновременно горьким, а руки сильнее сжимали чужое тело. Тэхён тоже не отставал, остервенело кусал губы Чонгука, шаря то по его бокам, то по животу, спускаясь к брюкам на высокой посадке. Как только младший почувствовал, что его ремень начал бренчать, то тут же отпрянул и выразительно посмотрел в глаза напротив. — Нам нужно в душ, — прошептал он в чужие губы, переводя сразу на них взгляд и облизывая свои. — Чего ждём? — усмехнулся в своём репертуаре Тэхён и потащил его на выход из кухни, аккуратно перешагивая стекло от уже позабытой рюмки. Насколько быстро можно было это сделать, они скинули с себя одежду и нырнули вместе под тёплые струи воды. Оба плотно прижались друг к другу, словно могут вот-вот раствориться в руках друг друга. Они ни на секунду не переставали целоваться, жадно исследуя будто впервые тело напротив. Каждый знал, что пошли в душ не просто так, каждый уже вспомнил, как ещё, казалось бы, совсем недавно они так же стояли в ванной Чонгука, растекаясь в объятиях друг друга и подготавливаясь к продолжению вечера. И для Тэхёна, и для Чонгука время в душе прошло незаметно, ведь думали они лишь о том, как снова смогут оказаться в одной постели, делясь теплом и поцелуями. Они спешно переместились к Чону в спальню, тут же заваливаясь на кровать. Их тела были до сих пор влажными, отчего простынь мгновенно приняла оттенок темнее своего естественного молочного. Чонгук лежал на спине, одной рукой обнимая Кима за шею, а другой зарываясь в мокрой шевелюре. Тэхён припал к его челюсти, медленно спускаясь вниз и оставляя красные следы от громких чмоков своих губ. Чонгук внезапно коснулся его члена, тяжело дыша ему в макушку, заставив старшего в непонятках поднять голову. — Хён, хён, — зашептал томно он, отчего у Тэхёна только сильнее все сжалось и внизу, и в груди: так давно он слышал это «хён» от Чонгука. — Хочу отсосать тебе, хён, пожалуйста… Тэхён сначала внимательно следил за эмоциями младшего на лице, которое выражало лишь желание, а потом усмехнулся и привстал на руки, расставленные по бокам от чужой головы. — Если хочешь… — Очень хочу, — тут же ответил Чонгук, перебив. Он резко оттолкнул его от себя, заставляя упереться в матрас коленями, а позже и вовсе встать на ноги. Шагнув назад и позволив Чону спустятся на пол, Тэхён облизнулся, нетерпеливо смотря на младшего. Чонгук аккуратно взял возбужденный член в свою ладонь, чуть проводя большим пальцем по головке, и приблизил голову. Мягко чмокнув, он провёл языком, собирая им предсемя. Тэхён запустил длинные пальцы в мокрые волосы Чонгука, несильно сжимая чёрные пряди. Чон захватил полностью налившуюся головку, облизывая её, и вмиг отпрянул, вырвав из Тэхёна разочарованный выдох. Младший на это лишь хитро улыбнулся и бросил игривый взгляд вверх. Он выпрямился в спине, поднявшись на колени и перестав пятками упираться в собственные ягодицы. Ким дожидающимися глазами следил за ним, не понимая, что хочет тот сделать. А Чонгук только выровнялся, так, что подбородок его был на уровне чужого пупка. Он облизнулся и отодвинулся, чтобы Тэхён видел его лицо. Ещё раз кинув на него краткий взгляд, он сглотнул и внимательно посмотрел на член хёна. «Он что, целится?» — пронеслось в голове Тэхёна. И через мгновение Чонгук попадает точно в цель. Его слюна стекает с уздечки, а оказавшись на границе головки, медленно направилась к основанию члена. Посчитав про себя до семи, он вновь примыкает к возбуждённой плоти с мычанием заглатывая почти до середины. — Чёртов снайпер, — хрипит Ким, хватаясь за влажные волосы младшего. Чонгук балуется: то заглотнет чуть ли не по основание, то головку пару раз лизнёт, то по всей длине языком медленно пройдётся, отчего Тэхён готов взывать. Его стоны тихие, глубокие и такие редкие, а Чонгук хочет их слушать постоянно, почему чуть не делает горловой. Когда головка члена касается задней стенки его горла, Тэхён стонет и сразу же отстраняет рот Чона от себя, криво улыбаясь. — Ты же не хочешь, чтобы я сейчас кончил? Чонгук лишь довольно усмехается, поднимаясь с колен и хватаясь за плечи хёна. Они падают на кровать, вновь жарко целуясь. — Где смазка? — отрывается от красных губ Тэхён. Чонгук без слов несильно толкает его, быстро оказавшись у прикроватной тумбы, быстро найдя нужное, возвращается на место. — А презервативы? Чонгук улыбнулся, показав в пальцах не только смазку. Тэхён вновь навис над ним, забрав из рук Чона тюбик и два маленьких пакетика. Чонгук не успел проследить, как старший смог так быстро уже распределить смазку на пальцах и приставить их к входу. Он был увлечён поцелуям на своих губах, шеи, ключицах. А подготовка в душе помогла без боли принять два скользких пальца. Как только они полностью оказались в нём, достав до простаты, Чонгук не сдержал стонов, громко выдохнув и выгнувшись в спине. Через несколько уж очень длинных для обоих минут в нём свободно проникали четыре пальца, отчего он не переставал выстанывать. Тэхён продолжал поступательно толкаться, выцеловывая чужую шею, оставляя на ней яркие следы, налившиеся кровью. — Хён, пожалуйста. А хёну больше слов и не нужно, чтобы понять и увидеть зелёный свет. Он не медля заменяет пальцы собственным членом, быстро натянув на него презерватив, и мягко толкается в растянутый анус. Комната погружается в унисон двух стонов, один из которых глубокий до души, а другой высокий и яркий, будто солнечный день. Тэхён набирает скорость, нагибаясь к младшему и сладко целуя его в губы. Чонгук обнимает, медленно гладя по спине, спускаясь к пояснице и нажимая на неё. Старший замедляется, а чоновы пальцы спускаются ниже, задевая ягодицы, не спеша раздвигают и касаются плохо растянутого колечка мышц. Тэхён тут же выдыхает и внезапно снова начинает в темпе вбиваться в тело Чонгука, который уже тянется за смазкой, быстро нанося её на пальцы и не переставая искренне выстанывать имя старшего. Скользкие пальцы неожиданно врываются в движущиеся тело, из-за чего Тэхён громче стонет, глубже толкаясь, попадая точно по комку нервов. Чонгук на манер ножниц раздвигает нежные стенки попутно целуя хёна в губы, дабы отвлечь от неприятных ощущений, если они есть. Но похоже, что их и вправду нет, раз Тэхён сам тянется к пальцам Чона, проталкивая вместе с его двумя свой. Они оба тяжело дышат от переизбытка эмоций и чувств, ни один не может остановиться, хотя бы просто вдохнуть полноценно воздуха. Тэхён толкает второй палец в себя, углубляя поцелуй с Чонгуком, который стонет промо ему в губы. — Хочу поменяться, — хриплым голосом произносит Ким, замирая внутри младшего. Чон внимательно посмотрел на него таким глубоким и влюблённым взглядом, что Тэхён не сдержал улыбки и желания поцеловать сладкие губы. — Хорошо, — кивает Чонгук, вставая вместе с Тэхёном, который уже вышел из него. — На живот и задницу к верху, — проговаривает он, толкая хёна несильно в спину. Тот повинуется, и они оба оказываются вновь на кровати. Чонгук прижимается к его спине, языком проводя вдоль позвоночника. — Ну и кто же будет вытряхивать всю нечесть? — усмехается он, возвращая слова старшего. Чонгук надевает презерватив, кладя руки на лопатки Тэхёна и ведя их к крепким бёдрам. — Я, хён, — толкаясь сразу по основание, томно произносит он, выбивая из Кима громкий стон. Чонгук по-прежнему любил «быстро и грубо», через время перетекая в «нежно и медленно», а потом вновь «быстро и грубо», и так по кругу. Оба стонали, будто это не их голоса вовсе. Младший плотно прижался к спине Тэхёна, оставляя на его шеи красные засосы, и после резких толчков, переходя на мягкие, но глубокие. — Завтра мы обязательно поговорим ещё, и всё решим, слышишь, хён? — произносит он, особо глубоко толкаясь. — Да, — стонет тот. — Я не отпущу тебя больше, — хватаясь за чужое бедро, хрипит Тэхён. А Чонгук вновь срывается на грубые толчки. Они поднимаются на колени, Тэхён пускает длинные пальцы в подсохшие пряди Чонгука, сжимая их, а младший берёт в ладонь член хёна, бестактно водя по нему. И через минуту они излились в презервативы, выстанывая имена друг друга. Оба завалились в обнимку на подушки, перед этим сняв наполненные резинки. Они смотрели в глаза напротив, и в каждых плескалось облегчение и надежда, что у них всё будет в порядке. И один, и другой выражали чистую влюблённость и нежность по отношению к друг другу. Но им всё равно во многом нужно было разобраться и о многом поговорить. — Где ты научился так метко плевать? — через время сокрушает тишину между ними Тэхён. Чонгук прикрывает глаза и смеётся. — Сам не знаю, откуда такая способность, — улыбается он, снова переводя взгляд на старшего. — Мой талантливый снайпер, — по-доброму усмехается тот, на что младший лишь хохочет. — Твой и только, — переждав порыв смеха, произносит Чонгук.