Предательский хвост

      Причуды. Чертовы причуды! Разумеется, существовала дурацкая причуда, которая придавала тебе черты случайного животного, разумеется, статист, который владел ею, должен был пересечься с Кацуки, когда тот спасет его от атаки очередного злодея и, разумеется, этот перепуганный идиот просто обязан был использовать свою причуду на Кацуки.       Потому что, вероятно, именно так и выражается благодарность в наши дни!       И именно поэтому Кацуки вынужден был стоять в гостиной их общежития с двумя острыми собачьими ушками, торчащими из его волос, c когтистыми лапами и длинным, пушистым хвостом, растущим оттуда, откуда в общем-то и принято расти хвостам. Ради всего святого, ему пришлось проделать дыру в брюках, чтобы последний не топорщился странным образом!       И разумеется, его дерьмовые друзья уже были тут как тут. – Одно слово, Дерьмовые Волосы, только одно слово – и даже твоё укрепление не спасет тебя, ты понял?       Эйджиро поднял руки в знак капитуляции, но его тупое сияющее лицо говорило Кацуки больше, чем любые слова. – Эй, Каччан! – тут же выскочил Денки, сияя так, будто наступил Новый Год. – Какие команды ты знаешь? К ноге, мой слааааааа, пожалуйста, не надо, только не в лицо! Только не моё прекрасное расчудесное красивое лицо! – завопил он, когда Бакуго в ярости кинулся на него, уже раздающимися взрывами на ладонях. – Сдохни! – Бакуго, не бегать по Академии! – успел крикнуть ему в спину проходящий мимо Иида, который потом со вздохом поправил очки и с чувством выполненного долга зашагал дальше.       Правда, потом остановился, подумал и добавил: – И не убивать одноклассников!       Спустя минут двадцать Кацуки, уже немного успокоившийся – в основном, из-за того, что ему наконец-то удалось догнать Денки и вбить в него немного ума – шел по коридору в сторону общежитий. Жизнь вновь начинала становиться более-менее сносной и терпимой, его организм и психика постепенно адаптировались к тому, что он совмещал в себе собачьи и человеческие черты, а хмурое и недовольное лицо Кацуки служило достаточным указанием на то, что он в данный момент желает, чтобы от него держались подальше.       Казалось, ничего не предвещало бы беды, пока… пока из-за ближайшего угла не вышел Деку и не столкнулся с Кацуки практически лоб в лоб.       "Ну, разумеется," – почти обреченно решил Кацуки, уже предчувствуя, что ничем хорошим это не закончится, когда Изуку, приоткрыв от удивления рот, уставился на его обновленный облик.       Вот он – прямо перед Бакуго: человек, с которым он сейчас меньше всего хотел иметь бы дело. Надо было срочно отделаться от Деку, пока не случилось чего-нибудь странного! – Какого хера ты на меня вылупился, придурок? – предупреждая все вопросы, стратегически-агрессивно прорычал Кацуки, глядя на Изуку в упор, потому что злость была единственным известным ему способом справиться с ураганом чувств, которые обычно вызывала в нем любая близость к Деку.       А потом Кацуки почувствовал "это".       Сзади. Прямо чуть пониже спины.       Тот самый дурацкий хвост! Он просто вилял из стороны в сторону по широкой дуге с такой скоростью, что Кацуки казалось, что он сейчас вот-вот взлетит, и не было никакого способа, чтобы Изуку не обратил внимания на этот безмолвный сигнал, и не понял, что он означает.       Потому что Кацуки мог сколько угодно кричать, что его бесит присутствие рядом с ним Изуку, но его предатель-хвост откровенно выдавал, насколько он экстатически счастлив от этой близости – потому что именно это Кацуки и чувствует на самом деле!       Густой румянец мгновенно стал расходиться по его лицу, сползая вниз, на шею: Кацуки чувствовал, как его кожа полыхает от жара, и всё это на глазах у изумленного Изуку!       Он уже давно не чувствовал себя настолько униженным.       В итоге, Бакуго решил сделать лучшее, что возможно в такой ситуации: он развернулся и приготовился удирать. – Каччан, стой! – резко позвал его Изуку, и он остановился, как вкопанный.       Команда… сделала с ним что-то странное. Этот голос… Кацуки не мог ослушаться! Хозяин… блять, в смысле, Деку ведь расстроился бы, а он не хотел его расстраивать.       Кацуки хотел… хотел быть хорошим.       Теперь его хвост сиротливо прятался между его ног, и Кацуки даже не осмеливался обернуться. Но разумеется, долбанному Деку просто необходимо было обойти его, взять за плечи и заглянуть в лицо.       Прикосновение больших теплых, покрытых шрамами ладоней вызывало мурашки, и Кацуки задержал дыхание, стараясь не заскулить изо всех сил. Деку всегда так хорошо пах? Или причуда что-то сделала с его обонянием? Потому что Кацуки чувствовал себя так, будто он готов был бы искупаться в запахе Изуку.       Ему пришлось почти физически сдерживать себя, чтобы не рвануть ближе к Изуку и не прижаться к нему носом. – Э… Каччан? – обеспокоено позвал его Изуку, вероятно, удивленный молчанием и непривычной реакцией. – Я… ты в порядке? Я сделал что-то не так?!       "Я в порядке, отъебись!" – хотел рявкнуть Кацуки, но его уши… его чертовы уши прижались к голове, прежде чем он даже успел открыть рот. – Боже, ты расстроился?! – сразу подметил изменение этот тупой слишком внимательный задрот, явно сам же расстраиваясь еще больше. – Прости, я даже не знаю, что я сделал не так!       И Кацуки просто… заскулил. Блять, он натурально скулил! И всё потому что голос Изуку звучал так грустно, черт, Кацуки был готов поклясться, что он даже пах грустно, а если хозяину… – блять, блять, блять, не хозяину, а Деку!.. – грустно, то и Кацуки грустно, и он ничего не мог с собой поделать.       Реакция у Изуку была не менее мгновенная: Кацуки видел, что на глазах задрота уже блестели слезы, и с минуты на минуту должна была случиться катастрофа, и он расплакался бы прямо тут, и Кацуки понятия не имел, как на это отреагирует его собачий мозг.       Возможно, он просто упадет на четвереньки и начнет выть, что сделает положение еще хуже, и этот долбанный цирк вообще никогда не закончится, пока Изуку не умрет, зарыдав себя до смерти, а рядом холодным тоскующим трупиком поляжет и сам Кацуки!       Поэтому Бакуго потянулся и схватил Деку за руку, и Изуку, слава богу, оказался настолько удивлен, что тут же забыл о том, что собирался плакать. – Ты… – Кацуки сделал глубокий судорожный вздох.       Может есть хотя бы мизерная возможность сохранить остатки своей гордости?       Изуку, не сводя с него глаз, снова всхлипнул, словно напоминая о себе, и Кацуки решил: "А, к черту это всё!". – Погладьменя, – невнятно проворчал он, отказываясь смотреть задроту в глаза, и шлепнул его руку прямо себе на макушку.       К счастью, Изуку не задавал больше вопросов. Его ладонь замерла, и когда Кацуки уже собирался рявкнуть, чтобы он поторапливался, Деку осторожно стал поглаживать его волосы и… боже, это просто восхитительно!       Кацуки не осознавал, как он расправляет напряженные плечи, зато чувствовал, как хвост за его спиной вновь начал вилять, как сумасшедший, уши возвращались в стоячее положение, пока Кацуки жмурился от блаженства. Может кто-то что-то там напутал и он вовсе не полу-пес, а полу-кот? Почему руки задрота должны быть настолько приятными?! Это должно быть просто незаконным!       Для полного блаженства не хватает только… – Вот оно что, – бормотал Изуку. – Каччан, нужно было просто сказать с самого начала! И я рад, что ты это сделал. Ты такой молодец!       И вот тогда он действительно почувствовал себя на седьмом небе, потому что Изуку теперь еще и хвалил его!       Кацуки… – Хороший… – пробормотал он, тыкаясь головой в ладонь, которая нежно гладила его, слегка распушая волосы. – Такой хороший мальчик, – тихо подтвердил Деку, и Кацуки ухмыльнулся, довольный и счастливый, а потом громко тявкнул, и Изуку вежливо сделал вид, будто не слышал этого.       К черту гордость. Сегодня он может побыть чертовски хорошим мальчиком, а с последствиями всего этого пускай уже разбирается завтрашний Кацуки!