Фейерверк

Наконец-то блаженная тишина в ночи. Как приятно порой отвлечься от всей шумихи, и неважно, что я и сам часто являюсь зачинщиком событий, которые всех и будоражат. В ночи можно почувствовать себя настоящим, избавиться от масок. Некому тебя осудить. Чувствуешь себя живым, и в такой глухоте даже кажется, что тебе удается слышать стук собственного сердца. Никто и ничто не отвлекает тебя от собственных раздумий, и глубокой ночью можно делать все, что пожелаешь, сбросив все свои оковы. Гуляя по ночным переулкам, я сразу вспоминаю многочисленные стычки двух враждующих семей. Сколько крови было пролито на этих улицах... Да я и сам не лучше... привязался к двум Монтекки — Ромео и Бенволио, автоматически приняв их сторону в этом глупейшем раздоре. Однако я всегда убеждаюсь в том, что мы с ними совершенно разные. И как нас вообще судьба связала? Хотя я даже в судьбу смутно верю. Иногда у меня складывается такое ощущение, что с каждым днем я теряю частички своей и без того грешной души. Я безумец во плоти, не человек вовсе. И ведь как же приятно заглушать собственную боль непрерывным смехом, ловить удивленные взгляды людей, которые не понимают мое поведение, похожее на то, что в меня бесы вселились. От этого еще больше хочется разразиться диким смехом. Как и сейчас, когда я иду совсем один по улочкам Вероны, где уже утром вновь вспыхнет пламя вражды. И без жертв не обойдется... Тут и там по ночам блуждают духи мертвецов, которые поплатились своими жизнями в угоду этой войне. Даже жутко становится от этого осознания, сразу сам ощущаешь их негласное присутствие, всей этой нечисти, что обречена на вечные брождения по маленькому итальянскому городку. Отгоняю от себя все эти мрачные мысли и продолжаю идти прямо по вымощенной камнем дороге. Луна сегодня особенно яркая. Ее свет красиво падает мне на лицо, я купаюсь в ее лучах. И вот буквально на мгновение мне даже показалось, что из обычной луны она превратилась в кровавую. Где-то я вычитывал про существование такого явления, однако я все еще сомневаюсь в его правдивости, ведь стоило мне прикрыть глаза на секунду, как лунный свет заново приобрел бело-голубой оттенок. Все мне будто чудилось. Да и наверняка это все мои навязчивые мысли о кровавой войне Капулетти и Монтекки окрасили ни в чем неповинную луну в этот алый оттенок. Даже можно было сравнить с тем, что будто красный фейерверк освещал все в округе на секунду, а не луна. На душе становилось неспокойно, я предчувствовал что-то неладное, которое произойдёт уже совсем скоро. Но я не провидец, который знает все наперёд. Будущее похоже на сгусток тумана, в котором можно как потеряться, так и найти для себя что-то новое. Оно всегда таит в себе множество загадок, которые не каждый способен разгадать. Вот так и я сейчас иду поздно ночью по Вероне словно в тумане, разглядывая местные мелкие домишки простого люда. От любопытства и без капли зазрения совести заглядываю в окна в попытках рассмотреть обстановку в самых обычных домах. Однако в окнах ничего не было толком видно, как и... моего отражения? Покачав головой, мой отблеск все же проявился, но я клянусь, по началу там меня и не было. Творилась чертовщина. Похоже, такие ночные вылазки в одиночестве на меня дурно влияют. Даже мне уже становилось неуютно, поэтому я сразу поспешил домой, где, надеюсь, меня не будут ожидать еще какие-либо сюрпризы... По прибытии домой я немедля пошел к себе, где тут же провалился в сон, как только моя голова коснулась подушки, а тело оказалось укрытым теплым одеялом. И если дома мне не были уготованы те самые "сюрпризы", то королева Маб уж точно постаралась. Черт бы ее побрал. Всегда скептически относился ко всем ее сновидениям, но такое просто нельзя было игнорировать. Я помнил лишь некоторые отрывки сна, но они не сулили ничего хорошего. Не думаю, что сплошные мертвые тела, которые покрывали главную площадь, были знаком чего-то положительного. Хотя это лишь сон, не больше. Очередная ужасная попытка Маб запугать тебя и вселить в тебя неуверенность. Со мной такое не пройдет. Я смеюсь в лицо опасности!

***

Шпага пронзает мое тело насквозь. Боль разливается по всему телу, а я все еще нахожу в себе силы защищаться смехом, при том проклиная Монтекки и Капулетти. Роковая ошибка моего друга, что затесался между мной и Тибальтом. Если б не Ромео... А если бы и не Ромео, то ничего не изменилось бы. Перед глазами начали всплывать все прошлые намеки на такой исход, смерть так и ждала моей кончины, все шло лишь к этому. Похоже, это действительно конец... Я закрываю глаза и на этот раз навсегда не в силах что-либо уже сделать. Последнее, что я видел — это обеспокоенное лицо Бенволио, который пытался привести меня в чувства и дождаться лекарей. Однако напрасно... Теперь я и сам стал тем мертвецом, что вынужден вечно блуждать по улицам Вероны. Жизнь в теле призрака, которого никто не видит и который даже тени не отбрасывает, но зато я прекрасно за всем могу наблюдать. В этом даже что-то есть. Хотя смотреть на свое некогда живое тело не самое приятное зрелище, пробирает до дрожи, в том числе и переполох, что сейчас царит на площади из-за случившегося. Мои верные друзья не могут оправиться от шока, они в абсолютном неведении, что же им делать. Вон даже мой дядя вскоре подоспел и сейчас должен вынести приговор... На его месте я бы отправил Тибальта на смертную казнь, как Эскал ранее и грозился: "Еще один проступок, и каждый поплатится жизнью". Так вот этот момент настал. И каково было мое удивление, когда Тибальта обрекли лишь на изгнание с завтрашнего дня. Но Кошачий царь так просто не отвертится! На закате придется наведаться в дом Капулетти и извести моего убийцу. Око за око, как говорится... Было десять часов вечера, и вот я здесь. Как погляжу, каждый из семьи Капулетти расходился по своим комнатам. Еще немного я походил по их дому, в котором мне все уже было знакомо, ведь сколько раз я уж бывал на балах в их поместье. Конечно, я знал и расположение комнаты Тибальта. Интересно, живые могут хоть как-либо реагировать на присутствие призрака? Или я вообще никак не могу взаимодействовать с ними? В голове сразу возникла зловещая мысль проверить все на Тибальте. Постучав в его дверь, я прошел сквозь нее, и вот передо мной мой убийца, который ошарашенно обернулся в сторону входа в комнату. — Кто там? — в голосе Тибальта присутствовала неуверенность, ведь он не ожидал гостей и привык к тому, что все члены семьи в это время обычно ложатся спать. Тот факт, что некоторые могут реагировать на мои выходки, сразу обрадовал меня. Жаль, что мой отклик ему не был слышен. Было видно, что отсутствие ответа на его вопрос еще больше насторожило кузена Джульетты. Я лишь со стороны наблюдал, как обеспокоенный Тибальт ложился в кровать и пытался обрести покой и уснуть, а после произошло то, что произошло... Я исполнил свою клятву и отомстил обидчику: оказывается, я свободно могу захватывать чужие сновидения и творить, что вздумается. Эта ночь была такой кошмарной для него, что он просто не выдержал. Да и кто выдержит повторение одного и того же сна, где тебя упрекает убитый тобою враг, а после злорадствует над тем, что другу этого врага достанется твоя же возлюбленная? Раз за разом, одно и то же, приправленное еще и мрачной гнетущей обстановкой. Я позаботился об этом, раз уж я теперь не человек, а лишь призрак, жаждущий мести. На утро в комнату Тибальта вбежали все Капулетти и обнаружили уже холодное тело Кошачьего царя. Лекарь лишь качал головой, не зная, как обозначить причину смерти Тибальта. Все сошлись на том, что произошла остановка сердца. Но мне было известно больше.

***

Пока я мог оставаться призраком на этой земле, я следил за всем происходящим. Как выяснилось, Джульетту хотели выдать замуж за графа Париса. Но Лоренцо придумал хитроумный план, о котором поведал Джульетте с Ромео. Он был слишком рискованный, но они решились. Лоренцо передал Джульетте склянку с таинственной жидкостью в ней, которая должна была "умертвить" Джульетту на 42 часа перед замужеством. Когда же ее тело отнесут в фамильную гробницу Капулетти, Ромео проникнет к ней, и они оба сбегут из Вероны. План казался даже мне безумным, и не зря... Лоренцо ошибся, и Джульетта уснула вечным сном, а жизнь без возлюбленной оказалась для Ромео невыносимой, отчего он покончил жизнь самоубийством, отравив себя ядом. На самом деле, мне было горько видеть эти смерти. Особенно учитывая то, что в тот несчастный для меня день умер именно я, а не Ромео, который и мог пасть от руки Тибальта, но он остался жить. И мог жить вместе со своей Джульеттой. Хотя у жизни, как оказалось, были другие планы на них... Такое нагоняет сплошную тоску. А больнее всего наблюдать за Бенволио, что остался один на этом свете. Милый Бенволио, что всегда старался пресекать переходящие грань стычки. Бенволио, который всегда был готов поддержать любую мою идею, а затем и уговорить опасливого кузена. Бенволио, который... который идет сейчас по мостовой темной ночью. Лунный свет освещает его статную фигуру, красиво очерчивая каждый изгиб тела. Вот он остановился, а я встал прямо перед ним. Его голова была поднята вверх, он глядел на красивые россыпи огоньков от красного фейерверка, но, взглянув ему в глаза, я не увидел в них ничего. Они были словно стеклянными, в них ничего не отражалось. В его душе был траур, не позволяющий испытывать ни одной позитивной эмоции. Как бы хотелось его сейчас утешить, но все, что я мог — это как можно крепче сжать его в объятиях и, наклонившись очень близко к уху, прошептать следующее: — Бенволио, я рядом, — и, проделывая все эти манипуляции, я знал, что он, несмотря на мою неосязаемость и неспособность заговаривать с живыми, все почувствует. Я знал...