случайный свидетель

Школьный звонок едва оповестил об окончании урока, когда класс, вопреки наставлениям своего преподавателя, засуетился и зажужжал, как большой муравейник. Сегодня последним уроком стояла японская литература, и всем очень хотелось побыстрее уйти домой. И только Такемичи Ханагаки копошился дольше всех одноклассников.       — Эй, Такемичи, ты там скоро? — в скучающей манере уточнил Ямагиши, мимолётно оглядываясь в сторону Ханагаки, который складывал свои вещи в школьный рюкзак. Он то ли издевался над ними, то ли действительно не сильно торопился домой, потому что перед тем, как поместить в рюкзак учебники, он сначала разложил их в алфавитном порядке.       — Не ждите меня, — он широко улыбнулся, заверяя Казуши в том, что в пустом ожидании не было никакой необходимости. А после зачем-то добавил: — Чифую зайдёт за мной. Ох, Чифую, значит. С тех пор как Чифую Мацуно появился в жизни Такемичи, рутина пятёрки из Мизо-мид претерпела ряд значительных изменений, и наиболее важное из них — то, что теперь Такемичи приходил и уходил из школы исключительно в компании своего обаятельного вице-капитана. В последние пару месяцев он и вовсе начал проводить с ним все свое время, как в школе, так и за её пределами. Что же, Казуши не то чтобы возражал. Чифую был хорошим малым, и он, очевидно, сумел как-то завладеть вниманием их вечно суетливого Такемичи, так что в их общении действительно не было ничего дурного. Разве что порою Ямагиши немного скучал по разговорам с Такемичи, однако это было поправимо. Напрягало только одно: партнёрство. Именно так свою дружбу с Чифую Мацуно называл Такемичи. Ямагиши бы понял, честно, если бы эти двое нарекли себя лучшими друзьями, потому что они, очевидно, ими и являлись, но… Партнёры? Серьёзно? Что это вообще значило? Вы собираетесь встречаться? Умереть в один день, оставив дом, детей и четыре собаки? А может, вы хотите ограбить монетный двор? Совершенно ничего непонятно! Ямагиши просто хотел бы, чтобы они внесли немного ясности в свои «исключительно платонические» партнёрские отношения. Но, в общем и целом, он не особо за них переживал. В отличие от других своих друзей, яро желающих узнать, что творилось между этими двумя. Вместе с Аккуном, Такуей и Макото Ямагиши спустился по лестнице, между делом ведя незамысловатые беседы, откуда затем направился к шкафчикам с обувью. Здесь-то на него и обрушилось страшное осознание:       — Черт, я же оставил свою сумку в классе! — он звонко хлопнул себя по лбу. — Я вас догоню, ладно? Друзья переглянулись между собой и только покорно кивнули, позволяя бедняге отправиться на поиски потерянной вещи. Юноша был более, чем уверен, что Такемичи уже покинул кабинет, но даже если это было не так, они вполне могли бы немного поболтать до прихода Чифую. Перепрыгивая через две, а то и сразу через три ступени и весело напевая себе что-то под нос, Ямагиши поднялся на третий этаж и довольно быстро добрался до нужной двери. Он рывком открыл её и так и застыл на пороге, поражённый увиденной сценой. Такемичи сидел на столе, принадлежащем Ямагиши, обвив ногами, как коала свой дорогой эвкалипт, торс Чифую Мацуно, который в это время жадно пожирал его шею своим грязным ртом. Если бы вы спросили Ямагиши, который, к слову, когда-то был большим поклонником вампирской тематики, то он бы без труда ответил, что Чифую являлся вампиром. Он с таким рвением вгрызался в кожу Такемичи, как будто хотел высосать из него всю жизнь. Меж тем одна рука Ханагаки по-хозяйски блуждала под его расстёгнутой белой рубашкой, пока другая лениво игралась с волосами, наводя на светловолосой макушке самый настоящий беспорядок. Запрокинув голову, Такемичи нетерпеливо ёрзал на столешнице и то и дело охал и стонал, прикрывая глаза от удовольствия, — вероятно, прикосновения Чифую действовали на него весьма странным образом.              — Чифую… — томно вздыхал Такемичи. И снова, одно и то же: — Чифую… Устроившийся меж его бёдер Мацуно заботливо придерживал его за спину и только нагловато ухмылялся, наверняка довольный тем, в какое блаженное состояние вводили Такемичи его ласки. Они делали это прямо на его столе… Прямо на его чёртовом столе! Быть того не может, это просто возмутительно! Наконец обратив внимание на молчаливое присутствие Ямагиши, Такемичи, едва надумавший схватиться за ремень на брюках Чифую, нехотя прервался и заколотил Мацуно по спине, призывая и его немедленно остановиться. Такемичи указал на дверь, и обернувшийся к ней Чифую только вопросительно вскинул брови.       — Тебе чего, Ямагиши? — спросил он без особого интереса.       — А… А я… Забыл... — заикаясь, прохрипел Казуши. Он даже забыл, что хотел, забыл слова и буквы, которые выучил ещё на первом школьному году, и теперь мог только выдавливать из себя какие-то странные звуки. К счастью, не такие, какие ещё минуту назад издавал Такемичи — их Ямагиши уж точно хотел бы забыть. Его рот открывался и закрывался, и он лишь булькал что-то себе под нос, как несчастная рыбка, выброшенная кем-то на берег. Чифую бросил раздражённый взгляд на сумку, лежащую на стуле недалеко от него, и тут же подхватил её, бросая Ямагиши. Тот едва сумел поймать её, потому что из-за шока его конечности отказывались нормально функционировать.       — Что-то ещё? — Чифую выжидающе прищурился. Всем своим видом он буквально кричал: «Ты что, не видишь, что у меня есть дела поважнее?».       — Н-нет… — пробормотал Ямагиши. Если бы он мог, он давно бы уже убежал, но, к его собственному несчастью, ноги будто намертво приклеились к полу.       — Тогда может съёбешь отсюда?       — А… Ага… Конечно… — он слабо кивнул.        Спиной назад, спотыкаясь, он вышел обратно в коридор и с ювелирной осторожностью, боясь лишний раз потревожить драгоценное спокойствие Мацуно, прикрыл за собой дверь. Выдохнул. И наконец позволил себе задуматься. Ну нихрена себе…       — Это было грубо, — с укором покачал головой Такемичи. Как хороший друг, он, конечно, искренне старался быть на стороне Ямагиши, но всё происходящее скорее его забавляло. Он едва сдерживал смех. — Мне кажется, теперь он тебя боится.       — Ну и пусть боится, — фыркнул Чифую, закатывая глаза. — Грубо прерывать меня, когда я целую своего парня, — он окинул сидящего на столе Такемичи оценивающим взглядом и быстро облизал пересохшие губы. Он хитро усмехнулся: — И вообще, почему твой прекрасный рот до сих пор разговаривает? Разве он не должен меня целовать? Такемичи мягко улыбнулся и положил свои руки на щёки Чифую, как раз намереваясь подарить ему нежный и трепетный поцелуй, когда дверь вдруг снова распахнулась.       — Блять, у нас тут что, день открытых дверей? — вспыхнул Мацуно.       — Извините… — неловко переминаясь с ноги на ногу, Ямагиши виновато преклонил голову.       — Тебе что, жить надоело? Чё ты опять припёрся?       — Сумка… — по-детски развёл он руками, в любую секунду готовый расплакаться.       — Что не так с чёртовой сумкой?       — Это не моя сумка… Такемичи расхохотался и тут же уткнулся носом в грудь Чифую, чтобы хоть как-то заглушить свой громкий смех. Мацуно, пыхтя, кряхтя и ругаясь в один момент, спешно заправил рубашку обратно в брюки и также быстро застегнул ремень. Такемичи и без того обламывал его уже множество раз, но Чифую уж точно не мог предугадать, что в этот раз им помешает чёртов Ямагиши. Он крепко сжал кулаки.       — Я засуну эту сумку прямо тебе в задницу, если ты не уберёшься отсюда ровно через пять секунд. Мацуно выглядел так, будто готов убивать, и Такемичи тут же переместил свои руки ему на плечи, ласково предупреждая:       — Ямагиши, тебе лучше бежать, пока я держу его!

***

Ямагиши шарахался от Мацуно, как от огня, всякий раз, когда они встречались в одном коридоре. Юноша с радостью бы отформатировал собственную память, чтобы забыть увиденное и услышанное в тот самый день, но это, к его огромному сожалению, никак не представлялось возможным. Придя в класс перед уроком литературы, он долгое время думал над тем, чтобы следующий час провести стоя, потому что перспектива садиться за этот стол казалась ему несколько удручающей. Особенно, с известными ему подробностями. Ямагиши боялся даже представить, сколько раз он сидел за ним, совершенно ни о чём не подозревая, пока его друзья каждый чёртов четверг занимались на нём непристойными вещами. Чья-то увесистая рука легла на его плечо и тяжело сдавила его. Ямагиши едва успел повернуть голову, чтобы спросить, кто посмел нарушить его покой, когда лицом к лицу вдруг столкнулся с самим Мацуно. «Пощади», — хотелось ему сказать. Чифую медленно усадил его на стул и склонился почти к самому уху, чтобы затем, зловеще улыбаясь, процедить сквозь зубы:       — Скажешь кому-то про нас, и ты труп, понял меня? Дрожа и обнимая свою сумку двумя руками, Казуши часто-часто закивал. К счастью, по жизни он был удивительно понятливым человеком.