переплетение

      Трасса, окружённая молчащим лесом, пробуждается. Ярко-красного цвета мерседес бенц эска, ядовитым пятном вырисовывается на горизонте.       Тормозит на обочине, встаёт на аварийку.       Из салона, чуть согнувшись, выходит белокурая девушка. Она что-то сама себе нашёптывает и через окно, с заднего сиденья выгребает цветы.       Потяжелевший от слёз родных, тёмный крест возвышался над ней. Васильки, которых она нарвала перед домом, аккуратно укладываются на землю подле.       Дениса нет уже неделю.       Влажность на щеках резко повышается, и Арина до последнего надеется, что это дождь. Она устала плакать.       Никогда не превышал ведь. Да даже если и превышал, то как именно тут то. Сколько Арина стоит, ни одной машины не проехало. Трасса совсем мертвая.       Плечи невольно дёргаются, когда со стороны города (противоположной той, откуда прибыла Арина) слышится рёв мотора. Байк иссиня-чёрный режет воздух и неожиданно тормозит, с другого бока дороги.       Фигура невысокой девушки с чуть неровной осанкой подымается, стаскивая с себя шлем. Чёрные, розовые к концам волосы, разлетаются на поднявшемся не так давно ветру, но девушка ловко собирает их в небрежный хвост и направляется вниз — к лесу — к могиле второго погибшего.       Кем она была тому человеку? Сестрой? Девушкой? Подругой? А вдруг женой?       В любом случае это утрата. Утрата несущая боль.       Пару раз глубоко вдохнув, Арина целует через ладонь крест и выбирается к машине.       Девушка, приехавшая чуть позже, замерла у надгробия. Прислонилась к нему спиной и прикрыла глаза. В руке, упёртой локтем в согнутое колено, тлеет сигарета.       Арина чуть хмурит брови. Она находит странным такое поведение, хотя лезть ей в это всё наверное не стоит— — Дыру во мне просверлить хочешь?       Сердце совсем не жалея стало бить по рёбрам. Приятная паника пробежала по мышцам. С чего бы браться этим чувствам? — Я просто задумалась, прости-те? — Без -те. Парень? Арина утвердительно промычала. — Ну оно понятно. — И у тебя? — Ага, вот решила проведать, ты, получается, тоже. Это хорошо.       Молчание стало затягиваться. Оно не было неловким, но было слишком оглашающим. Пробежавшись по чужой надгробной памяти девушка грустно нахмурилась не обнаружив цветов и подобных атрибутов. Только пачку сигарет. Открытую.       Пошарившись по салону Арина откопала немного ромашек и всё тех же васильков. И улыбнувшись странности происходящего направилась к байкерше.       На вопросительно вскинутую бровь белокурая лишь передёрнула плечами и уложила цветы рядом с вскрытой пачкой «Парламент». — С чего такая щедрость? — Не знаю.       Теперь уже вдвоём сидели прижавшись к холодному шлифованному камню. — Как думаешь, они там познакомились? Всё же последние люди в жизни друг друга. — Ты хочешь чтобы я плакала? — Нет. Этого точно не хочу.       Тоскливость вечера скрасить договорились в пригородном баре. Казалось бы, совсем не связанны друг с другом, ещё и такие разные, но сердца их теперь уже бьются об одном.