colorness.

парень, верно казавшийся совершенно маленькой точкой посреди густого леса медленно шагал по кромешной тьме, рассекаемой лишь старым тёмного цвета фонариком-жучком с довольно таки тугой из-за заржавения от старости ручкой, взятым точно словно прямиком ещё из отцовского детства, от каждого сжатия и разжатия издающего звук, похожий на приглушённое жужанние, что хоть как-то разбавляло присвистывающую вьюгу - такую завораживающую мелодию уединённой замороженной степи, что казалось словно музыцирующее нечто притаилось под одним из скопищем - сугробов снежинок именуемых сугробами. средь данной зимней картины было чрезмерно студёно даже для человека, что прожил большую часть в вечной свежести и без летних тёплых в понимании южных людей дней. за эти так быстро пролетевшие тридцать дней, антон так и не привык, ведь и ранее был, можно сказать мерзляком, в прошлом жившим в тёплой квартире на втором этаже хрущёвки, внутри вечно прогреваемой чугунными батареями, но семейные обстоятельства вынудили бежать сюда ведь по иному их скорые сборы из-за отцовских долгов было и не назвать. не иначе как побег. с тех пор отношения родителей поросли ссорами, а затем те и вовсе потеряли даже скандальный интерес сначала друг к другу, а затем и к нему с совсем маленькой сестрёнкой олей и те действовали совершенно эгоистично из-за взаимоненависти, буквально посвятив детей друг-другу. и именно ради малышки антон сейчас спешил домой, про себя надеясь, что та не сильно пострадала за время прибывания с невменяемой от неизвестных психотропных таблеток, прописанных горе-лекарем, что негативно влияли на мать. как хороший старший брат, антон посвящал той очень много времени, а именно почти всё собственное свободное от учёбы и школы, почти поголовно не оставляя часов для себя. до этого времени это, как сейчас оказывается, было не так сложно. и иронично, ведь антон считал ещё пару дней назад, что его невзгоды не имеют выхода, а сейчас, когда настоящие препятствия стали появляться, недалёкое прошлое кажется таким лёгким. и зачем этот пятифанов лишь полез нажив обоим существнную проблему? не самой ли морозовой ли решать с кем та хочет быть и хочет ли быть с кем-то она вообще? как только скрипучая железная дверь была открыта ключом, антон мотнул головой, стрясая с шапки снег, а не оттряхнутое пальто было небрежно увешено на вбитый в стену гвоздями "рожок". на кухне парнем была обнаружена оля, сжавшаяся в клубок за столом и уложившая белесую голову на руки, сложенные под нею. и как только девочка услышала шаги, то подняла взгляд на старшего брата, глядя заспанными глазами и слабо супясь. - тоша, - воскликнула оля и на мгновение лицо той изменилось на менее напряжённое, но та вновь нахмурилась, глядя, - где ты был столько? - а старший лишь улыбнулся, понимая, что видимо просто накрутил себя лишний раз. - оль, - петров вздохнул, потирая переносицу и слабо, виновато улыбаясь, - меня задержали сегодня. прости, что не успели в приставку поиграть. - задержали, - повторила та уже вопросительным тоном, даже удивлённым, - как же так, как так? - не могу рассказать, да и долго будет, ты же заскучаешь. давай питер пена вместе глянем лучше? - а вот и нет, я честно-честно буду слушать, - расторопно повторила она, перебирая пальцы руками. и антон сразу понял, что бесполезно будет, - я тоже хочу знать, мама же знает и я тоже хочу! а ещё тебе скажу кое-что, - оля увидела что уставший антон сдаётся и сказала, легонько улыбаясь, - ты первый начинаешь. - я подрался с одноклассником. - ничего ж себе.. тош, это он тебе такую рану на носу поставил? - светловлосая вскочила с места, - да я ему при встрече такое.. - драки это плохо для девочек, - перебил её он - ой, значит тебе можно, а мне нет? - антон усмехнулся, медленно кивая, на что оля надула щёки и выдала, - ну и ладно. - не дуйся, оль. просто я имею ввиду, драться никому не стоит, может быть хуже чем до драки, - кладя на плечо сестры ладонь произнёс парень, задумываясь, ему ли говорить так теперь. хотя, он же не первый начал, ничего не предвещая, да? именно. - хорошо, - дала та своё согласие, а затем тихо пролепетала, так, словно боясь что стены дома смогут услышать. и слишком обеспокоенно и с оттенком пугающей взрослости в глазах, - тош, я боюсь.. мама ведь не выходит из комнаты весь день уже. - да? ты же не заходила к ней в комнату? - сказано это было с надеждой на отрицательный ответ. - нет, тош, - всхлипывает, - однажды когда ты был в школе, а папа на работе, мама кинулась на меня. я боюсь, почему они не могут любить друг-друга? почему папа уходит, а мама злая? - антон обнял её, понимая насколько ребёнку-дошкольнику было сложно смиряться с тем, что счастливая жизнь семьи с каждым днём всё больше распадается, оставляя их всех на отдельных постепенно тающих льдинах в громадном океане. сейчас главной для него задачей было успокоить сестру, а уже побочной зайти и проверить карину. в голову дико давала усталость, вызывающая одновременно и раздражённость с волнения, плюс фиксируя также и довольно таки сильную пульсирующую боль в его висках с дико отбивающим чечётку сердцем. - мама в школу заходила сегодня, извиняться к учителям моим, - оля молчала, цепляясь отчаянно за него как за спасательный круг утопающий или как бездомный котёнок за руку, протянувшую кусок колбасы и ища в той ладони последнее спасенье, - всё хорошо, она просто тоже очень устала, - безусловно нет. антон и сам понимал, что ничего не было и уже не будет в ближайшее время, - лёль, ты слышишь? - девочка лишь кивнула головой, вряд-ли верит, но понимает что он не хочет чтобы младшая волновалась. ещё минут десять по ощущениям его длились их объятия и петров уже почувствовал что руки начинают затекать в одном положении, но к счастью уставшая оля засопела, подуспокоившись. вскоре оля была уложена, ночник в виде динозавра на случай если она проснётся был также включен. в момент, когда парень уж было направился делать домашнюю работу в своё скромное обиталище из когда-то принадлежавшей двум людям комнаты вышла карина в домашнем безразмерном халате, плотно запахнутом поверх ночнушки. в нос дал запах таблеток. ими уже пропахлось всё помещение той комнаты, видимо. отвратительно. - сын, - было начала женщина, но антон отвёл взгляд не в силах смотреть на неё: под глазами были проложены синие круги-дороги, взгляд был пустым, но таил в себе печальность, когда-то подменившую жизнерадостность и любовь к миру, также та очень сильно исхудала. ёбаные транквилизаторы, прочие пилюли и отец, что не заявляется домой уже около трёх дней, видимо решая что чернь его семьи должна разрешаться без неё. шестнадцатилетним сыном-подростком, кариной явно бывшей не состоянии решить даже бытовые вопросы и шестилетней оленькой. петров ненавидел всех, не понимая чем они заслужили всё это. чем же провинилась их семья так перед судьбою, что сейчас происходит вот это с ними? а карина ведь даже не называла его сыном так давно, что странно было слышать из её уст такое родное звание в семье. можно сказать, жили ещё в том доме, но уже толком не разговаривали. - да? - всё также не смотрит, смотрит куда угодно но не на бледную женщину перед ним. невозможно больно дышать становится. та лишь улыбается так, что даже краем взгляда видно, эту кривую ухмылку, расползшуюся будто каким-то разрастающимся шрамом по столь родному лицу. дом отдаёт привкусом горечи даже в аромате, в запахе брёвен внутри из которых и был построен. все кто живёт тут не те, что раньше. было что-то мертвенное в нём как в явлении даже обычном: когда они въехали, оля постоянно жаловалась на то, что здесь вечно темно - даже днём освещение не давало нужного света из-за слабого электрического напряжение, его попросту не хватало, но мозг же додумывал совершенно другие догадки об тьме углов, как бы не хотелось думать иначе. стыдно было парню признаться, но он ведь тоже ощущал это напряжение здесь, взрослый, уже вроде не должен верить в призраков. возможно, оно создано ситуацией в семье? их родители же разведутся рано или поздно, отец уедет уже навсегда, мать окончательно сойдёт с ума, потеряв какие-либо связи с реальностью, а они с олей останутся здесь, на отдалённом хуторе в тайге. а в мире тем временем ничего не изменится, одной семьёй меньше, другой больше и никакого дела окружающим до их горя. вовсе никакого. пока петров стоял словно заклиненый в одной точке, карина смотря прямо перед собой вернулась в комнату полухромой походкой, вероятно, не чувствуя что тело принадлежит ей. как робот, не осязающий окончаний своего железного тельца из-за отсутствия нервных окончаний. и несмотря на усталость, вряд-ли антон сможет сегодня уснуть.