Отпуская прошлое

Мазерати Эндрю плавно остановилось. Эндрю повернул голову направо и посмотрел на копну пламенно-рыжих волос, которая обрамляла очаровательное лицо с точеными чертами и иссиня-голубыми глазами. В глазах, которые лишь на мгновение посмотрели на Эндрю, был испуг, паника и некое отчаяние , которое смешивалось с обреченной уверенностью и безысходностью. Нил сжал кулаки, костяшки пальцев начали белеть. Обычно бледная кожа была покрыта легким румянцем, но сегодня она приобрела болезненную серость. Вратарь открыл дверь машины, после чего закурил две сигареты - одну оставил себе, а вторую отдал Нилу. Нил знал, что Эндрю не любит, когда курят в машине, поэтому мысленно улыбнулся уловке Эндрю, которую тот использовал для того, чтобы заставить его выйти. Нил только открыл дверцу, когда Эндрю уже хлопнул своей и, облокотившись на капот, делал глубокую затяжку. - Выметайся живее, Джостен, - небрежно бросил Эндрю. Безразличный голос был таким родным, что Нил прекрасно понимал, что Миньярд переживает не меньше его самого, а холодность интонации лишь напускная. Холодный ветер резким порывом налетел на юношей, заставив их бросить окурки и застегнуть пальто. Нил зарылся носом в бардовый шерстяной шарф, подаренный Эндрю на прошлый Новый год. Он обожал это шарф - большой, тёплый и уютный, он идеально подходил к его гардеробу и помогал создавать иллюзию присутствия Эндрю, когда его не было рядом. Интересно, как Эндрю пришла мысль о подобном подарке? Возможно, именно наблюдательность Миньярда сыграла ключевую роль, ведь Нил никогда не жаловался на холод или же отсутствие тёплых вещей, хотя однозначно страдал от этого. Мысли Нила были прерваны характерным звуком, который издает машина при закрытии. Нил поднял глаза и, преодолев себя, наконец, смог беглым взглядом окинуть морское побережье. Пока Эндрю сосредоточенно вёл машину по шоссе и сворачивал к месту назначения, Нил не поднимал глаз, а лишь рассматривал свои острые колени, скрытые плотной тканью брюк. Сейчас же, когда юноши стояли рядом друг с другом перед капотом, Нил судорожно искал смелость на реализацию сегодняшней задумки. Сердце больно стучало в груди и грозилось разбить все органы, которые ощущались фарфором, на кусочки. Без того холодный и колючий воздух ноября на морском побережье стал еще менее «приятным» и, казалось, пытался агрессивными порывами донести до Джостена и Миньярда лишь одну мысль: «Убирайтесь отсюда». Только присутствие Эндрю, его молчание и хладнокровие являлись опорой для Нила. Нил, преодолевая себя, наконец, стал всматриваться вдаль и изучать пейзаж. Бескрайнее сине-серое море распласталось до четкой линии горизонта, которая идеально ровным порезом рассекала единство низкого тяжёлого свинцового неба и волнующегося моря. Волны с остервенением бросались на пустой песчаный берег. Сейчас это место выглядело обнаженным и изувеченным существом, потерянным и никогда ненайденным. Слева были видны смутные очертания холма, покрытого дымкой, а справа была дорога, которая вела на шоссе. Нил с опаской посмотрел направо. Нет, он не побежит. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Он больше не побежит от них. Не побежит от призраков. Нил приехал сюда именно с целью избавиться от призраков прошлого, которые гнались за ним в настоящем и не давали ему покоя и возможности строить будущее. А настоящее было прекрасно: Нил - капитан команды, Эндрю поступило приглашение в национальную сборную. Они снимают небольшую уютную квартиру на двоих; первый состав команды «Лисов», в который попал Нил, стал настоящей семьей и продолжает поддерживать тёплые отношения. Нил искренне дорожит всем тем, что имеет, но особенно - Эндрю. Однако, даже эта идиллия и недоступная ранее своим спокойствием жизнь, не избавила его от призраков прошлого, которые в лице матери стали все чаще навешать его во снах. Вдобавок к этому, старые привычки, приобретённые за годы в бегах, не ослабевали, что доставляло массу неудобств в новой жизни молодых людей. Бетси, к которой Нил не без помощи Эндрю, наконец, смог наведаться на консультацию, долго и внимательно слушала историю Нила, после чего посоветовала «прийти» к матери. - Да, она погибла, но до сих пор присутствует в твоей жизни. Нил, пойми, есть разница между жить в сердце после смерти и жить твоей жизнью. Сейчас твоя мать, точнее твои мысли и воспоминания о ней сказываются на тебе настоящем слишком сильно, твою жизнь живет память о ней, что не есть хорошо. Это может быть связано с тем, что ты так и не попрощался с ней. Думаю, тебе стоит поразмыслить о том, как сделать это. Нил долго думал над этой неожиданной задачей. Решение пришло ранним утром во время пробежки: надо вернуться туда, куда он клялся не возвращаться, туда, где все оборвалось, туда, где мир рухнул, обрушив на него всю боль, горечь и агонию утраты, туда, где демоны окончательно истерзали его душу, оставив умирать в дымящихся руинах без луча света и глотка воздуха. Вернуться на тот пляж. Что он хотел ей сказать? Что он хотел увидеть? Как это могло помочь сейчас, спустя целую жизнь после ее гибели? Но это решение казалось хоть немного логичным, ведь обычно перед погребением покойного все собравшиеся говорят речь, прощаются. Возможно, подобное мероприятие непросто дань уважения, но и способ поставить для себя точку, однако у Нила не было такой возможности. Он сомневался, что это действительно поможет ему, но пока это была единственная идея, и Нил был готов попытаться, поэтому после пробежки рассказал все Эндрю. Миньярд слушал его, по- птичьи склонив голову и не выражая никаких эмоций. Потом он коротко бросил: - Когда будешь готов – сообщи. Это могло значить только одно – Эндрю готов его поддержать, несмотря на неполное понимание Нила и осознание всех рисков, которые несет в себе эта поездка, для них обоих. И он будет рядом вопреки всему. Такие моменты всегда вызвали бурю эмоций в сердце Нила - в его мире, это было одним из самых искренних и прекрасных проявлений любви. И вот утром промозглого ноября Нил и Эндрю стоят на пляже, где была захоронена мать Нила. Сигареты потушены. Ветер только усиливается. Нил делает первые неуверенные шаги, Эндрю следует за ним. Они идут по направлению к морю. Всю поездку Нила терзали мысли о первой реакции на возвращение в это место, где жизнь ударила его в очередной раз достаточно сильно, чтобы сломить, но тогда он смог это пережить, а уверенности в способности пройти через это сейчас не было. В какой-то мере он боялся, что потеряет контроль и не сможет прийти, что ноги просто откажут, и он рухнет, не сможет подняться и останется погибать на том же пляже рядом с Мэри. Но Джостен продолжает идти вперед хоть и не очень твёрдой походкой, но каждый шаг становится легче предыдущего. Каждый пройденный метр освобождает от страха, от оков. Возможно, он просто концентрирует своё внимание на холодном ветре, который резкими порывами норовит сбить с ног, но его самочувствие явно лучше, чем можно было ожидать. Они проходят ещё где-то сотню метров, после чего Нил резко останавливается. Его ноги подкашиваются, с потрясающей скоростью он падает на колени. Тело содрогается, словно в припадке. Голубые глаза двумя пустотами таращатся на песок, который Нил зажимает в ладонях. По бледной коже впалых щёк стекают слёзы, оставляя мокрые дорожки. Нил судорожно хватает воздух обезображенным немым криком ртом. От спокойствия, в котором он пребывал несколько мгновений назад, не осталось ничего. Он оказался в том дне, с которого начались его одинокие скитания по миру, он в том аду, к которому боялся возвращаться даже в воспоминаниях. Его разум и тело горят, а он не может сделать ровным счетом ничего. Нил утратил контроль над разумом и телом, и хуже всего то, что все это происходит в его голове. Он не может совладать с собой. - Тише, тише … - тихо говорит Эндрю, придерживая Нила за плечи. Эндрю понимает, что происходит и знает, что самое правильное - оставить Нила и позволить ему отдаться эмоциям, которые так резко захлестнули Нила. Отпустив все, в том числе и демонов, запертых в глубинах души, он сможет идти дальше. Однако смотреть на Нила, бьющегося в истерике, на этого хрупкого юношу, которого ломает изнутри и выворачивает наизнанку, и видеть, как ярко-голубые глаза становятся красными, а костяшки пальцев покрываются новыми ссадинами и порезами, которые превратятся в новый слой шрамов, было невыносимо. Эндрю понимает, насколько этот момент показателен для него лично. Миньярд, который не подпускал к себе никого на пушечный выстрел на протяжении долгого времени, каждый раз, когда Джостен проходит через очередное сражение в своей битве за право на нормальную жизнь, ловит себя на ощущение щемящего чувства, которое неимоверно быстро перерастает в чуть ли нефизическую боль, распространяющуюся по телу ядом. Этих переживаний ведь не было… Не было, пока не появилась рыжая головоломка, интересная и опасная головоломка, с которой он просыпался по утрам в одной кровати и с которой строил свою жизнь. Которую ненавидел (любил) всем сердцем. Нила продолжает колотить. Слёзы градом льются по щекам, опаляя своим теплом холодную кожу. В голове вереницей проносятся мысли о будущем, настоящем и прошлом. Нил помнит все до последней детали, каждое грубое касание и каждый нежный взгляд Мэри, каждую ее улыбку и каждый вздох. Особенно последний. Последний вздох, последние слова и последние касания были именно здесь, на этом пляже. Потом Нил сжег труп и сбежал. Он бежал отчаянно быстро и непозволительно долго. Он бежал тогда не только от отца, но и от боли из-за смерти матери. Он был ребёнком, который даже не смог проститься с родителем. Теперь для Нила окончательно становится понятен ответ на вопрос, по какой причине, он видит во снах мать и почему каждый раз перед принятием важного решения думает о том, как бы она отреагировала на его выбор. И теперь нужно отпустить ее и свою боль. Время пришло. Нил испытывает ещё и злость помимо всего прочего. Он злится на Мэри за ее выбор мужа, как минимум из-за полного его непонимания - зачем выходить замуж и рожать ребенка в браке с социопатом? Зачем обрекать ребёнка своим выбором на муки? Ради чего все это было? Голова Нила разрывается от вопросов, ответы на которые он уже никогда не узнает. Джостен ударяет кулаком в песок. Один раз, ещё раз и ещё. Он бьет песок до полного изнеможения, после чего тело непроизвольно сгибается пополам, лицо соприкасается влажным холодным песком. В нос, впервые с момента появления Нила на пляже, ударяет мерзкий соленый запах моря, который доводит юношу до полного исступления. Наступает тишина. Полная, до звона в ушах и мурашек по коже. Есть только опустошённый сосуд с именем и внешностью Нила и морской берег.