Unity

Неизвестно, почему мне не удалось заблаговременно заметить грань между тем, как я хотела мирно подрачивать дома на комиксы по мотивам мультфильмов и тем, как бежала через лес, содрав кожу на всех не покрытых материей участках кожи и рыдала. Это можно было предупредить, этого можно было избежать. Я прокручивала в голове множество вариантов развития событий, но не этот. Мои психозы часто приводили к непредсказуемым, но логически объяснимым последствиям. Зачем я помчалась в лес, оставалось загадкой даже для меня. Локация моего местонахождения среди сумеречных извилистых троп и критически топких болот не допускала шума, только ели заметный шелест сплошной листвы наверху и приглушённое кваканье, поэтому я опешила и ёбнулась себе под ноги, услышав человеческий оклик, до этого уже потеряв надежду, когда, приготовившись к одиночеству, ползала по вязкой земле. У меня слишком сильно плыло перед глазами, чтобы я нормально различала действительность, поэтому сначала мне казался неразличимым блеклый силуэт, который по мере приближения становился менее размытым. — Я встречал множество прекрасных пейзажей, но ни разу не видел, чтобы настолько яркие кроваво-красные проблески окрапляли верхушки сосен, заставляя останавливать на них взгляд и приковывая к себе внимание, соревнуясь с чёрной бездной внизу... После ударившего мне в уши потока красноречия внезапно наступившая тишина показалась странной. Я стала быстро, но осторожно поворачивать голову, и, не успев повернуть её более чем на шестьдесят градусов, периферическим зрением распознала человека. Висельники вызывают у меня страх не меньше, чем банши или чистая операционная система на компьютере, но почему-то по моей правой ноге потекла струйка естественной смазки. От возбуждения у меня закружилась голова, боль утихла. Привядшие полевые цветы, прорезающие склизкое бедро, наносили увечья в виде кровоточащих ран и мешали мне наслаждаться господствующим в текущих обстоятельствах мракобесием, вгоняя в тоску. Я психанула и на удивление легко для своего телосложения вырвала с корнем всю растительность вместе с редкой крапивой, которую до этого не замечала, и обожжённой рукой начала судорожно дёргать за ползунок на ширинке штанов своего возлюбленного, попутно осознавая, что способна кричать бранью достаточно громко, чтобы та сотрясала окрестности, а пожалуй, и пространство за их пределами. — Да какого ж хуя ты никак не починишь эти штаны?! — Моим движениям явно не доставало аккуратности — ткань бесшумно разорвалась. Я расстроилась, но стабилизировала контроль над собой и начала последовательно искать скрепку в карманах своей куртки, параллельно прикрывая на ней вышивку из золотистых ниток в надежде закрыть обзор на те фрагменты ветровки, для оформления которых были использованы безвкусные для любого адекватного человека, но не для меня исхищрения дизайна. Пожалуй, я напрасно беспокоилась об этом — визуальные характеристики моей одежды играли в ситуации ничтожную роль. Я то и дело мельком кидала взгляд на обладателя непрестанно прощупываемого мной через ткань хуя, желая убедиться, что моя любовь не утомилась моей ненамеренной неторопливостью, которая была обусловлена тем, что я нервничала, опасаясь что-то сделать не так, но ему было всё равно до меня.