Море волнует

Высокие волны разбивались о каменистый берег, бросая на меня обрывки жемчужной пены. Я сидел на одном из больших камней немного поодаль и наблюдал за поверхностью воды, в которой отражались отблески закатного неба: море расцветало десятками ярких оттенков, от медово-жёлтого до пурпурно-розового. Периодически я оттряхивал голые колени, виднеющиеся из-под коротких шортов, словно на них оседала пыль, а вовсе не морские брызги. И ждал. Осознавал абсурдность ситуации, но всё равно ждал. А всё дело в том, что утром того же дня, прогуливаясь по пляжу, я нашёл на песке красную панаму, край которой омывали солёные волны… В месте, где я жил, не было, пожалуй, ни одного человека, который бы не слышал легенду о шелки. И ещё меньше было тех, кто действительно считал это лишь легендой. Люди-тюлени — оборотни — которые по своему желанию скидывают шкуру и выходят на поверхность в облике прекрасных девушек. И прекрасны они не только снаружи, но и внутри: добры, заботливы и милы. Настолько, что никто из людей и сравниться с ними не может. Разве это не мечта каждого парня? Если ты понравишься шелки, то она подкинет тебе красную шапку, а ты в свою очередь, если готов принять чувства девушки, должен ждать её на закате. Потому я и ждал. Какова вероятность того, что эта панама, которую я продолжал нервно теребить в руках — и есть та самая красная шапка? Мне уже давно не семнадцать, чтобы верить во всякую чушь. Но… В свои двадцать пять я был настолько одинок, настолько нуждался в любви, настолько отчаялся, что всё равно пришёл на закате ждать встречи. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя за собой лишь градиент оранжево-красных тонов на небесном холсте, когда рядом вдруг раздалось вежливое покашливание, и я оторвал взгляд от шумных волн, из которых моя прекрасная будущая невеста так и не появилась. — Извини, ты случайно не меня ждёшь? Рядом стоял парень. Его серебристые волосы развевал морской бриз, кидая пряди на лоб и то и дело закрывая ими глаза, которые улыбались, несмотря на серьёзное выражение лица, а на его по-детски пухлых щеках играл лёгкий румянец. Одет он был лишь в чёрные шорты до колен, которые выгодно подчёркивали его загорелую кожу. Я невольно бросил взгляд на собственные ноги, которые были очень бледными, так как я гулял на побережье лишь ранним утром или поздним вечером. — Извини, ты… — парень хотел повторить свой вопрос, но я перебил. — Я услышал. Просто задумался. Почему ты решил, что я жду тебя? — Ну… — он смущённо замялся под моим пристальным взглядом. — Просто я тоже кое-кого жду. Значит, обознался. — Да, обознался, — подтвердил я, поднимаясь и разочарованно устремляясь прочь с пляжа, оставив красную панаму на камне, на котором сидел.

***

Остывший за ночь песок приятно холодил босые ступни. Держа в руке пару кед, я не спеша прогуливался по берегу в стороне от кромки воды, в которой поблёскивали лучи восходящего солнца. Воздух на рассвете всегда казался мне особенным: необычайно свежим, словно обновлённым. Ночь, как смерть, сначала поглощает всё: суету, тревоги, мысли — а после уносит вместе с собой в небытие. И новый день — как новая жизнь. Всё вокруг словно бы такое же как раньше, но при этом абсолютно другое — и на рассвете это ещё никем не тронуто и не испорчено. Я смотрел на парящих надо мной чаек и думал о том, что сегодня их полёт ещё более завораживающий, чем обычно. Каждый взмах их крыльев наполнен свободой. А чем наполнен я? До краёв одиночеством. Внутри меня такое же море, как то, что сейчас справа, вот только это полно жизни, а моё — пустое. Вода и только. Это море волнует, а в моём — полный безразличия штиль. — Ты уронил, — прозвучал внезапно голос сзади, и я невольно вздрогнул. Обернувшись, обнаружил за своей спиной парня — того самого, который пару днями ранее спутал меня с кем-то. На его лице была улыбка, а в руке мой кед. — Задумался, — объяснился я, направляясь к нему. — Он немного намок, — вернул мне кед. — Море решило спустить его на воду как корабль, — хихикнул. — Он дырявый, так что быстро бы пошёл ко дну. — Значит, хорошо, что я успел его спасти. — Да, спасибо. — Я Чимин, — парень протянул мне руку, и я пожал её, сказав, что меня зовут Юнги. Наше рукопожатие напоминало Инь-ян — настолько разнился оттенок кожи. Мне так понравился этот вид, что я невольно задержал этот приветственный жест дольше положенного для простого знакомства. — Мне нужно… У меня дела, я пойду, — пробормотал парень как-то сконфуженно и, разжав ладонь, коротко махнул ею мне на прощание, прежде чем броситься рысью вдоль пляжа. Я лишь удивлённо вскинул брови, а после продолжил прогулку и размышления.

***

Мне снилась прекрасная русалка, которая ждала меня на скалистом берегу, вплетая в свои длинные волосы жемчужины и ракушки. Но стоило мне подойти к ней, как её прекрасные утончённые черты лица сменились впалыми щеками и глазницами, а милая улыбка обернулась зубастым оскалом. Я в ужасе проснулся. Ночное небо надо мной сияло крупной россыпью звёзд, а рядом на ветру шелестели страницы распахнутой книги. Я снова закрыл глаза, прислушиваясь к шуму морского прибоя. Когда-то я встречался с девушкой, очень походящей на эту русалку из сна. Она была хороша, и многие завидовали мне. Но я бросил её. Я и сам не мог до конца понять, почему именно. Что было в ней не так? Чем она мне не угодила? Разобраться в себе всё никак не выходило, так что я просто решил больше не заводить отношений. — Чего лежишь здесь? Распахнув глаза, я увидел наклонившегося надо мной всё того же загорелого парня — Чимина. Его кожа была ещё влажной после купания и блестела в свете луны, а морские капли срывались с мокрых волос на меня, стекая по шее прямо за шиворот. Это оказалось неожиданно приятно, поэтому я затягивал с ответом, чтобы не прервать. — Спишь? — Нет, просто задумался. — И не страшно тебе задумываться ночью на берегу? — Нет. А что со мной может случиться? — Вдруг тебя съест акула? — он щёлкнул зубами, вызвав этим у меня улыбку. — Или пираньи. — Но здесь только ты. — Это вовсе не значит, что ты в безопасности. — А что, ты собираешься меня съесть? — А ты сомневаешься? Помедлив лишь секунду, парень вдруг забрался на меня, усевшись сверху. Его согнутые ноги крепко сжимали мои бёдра, а руки вцепились в мои запястья, прижимая их к земле. Миг — и его дыхание на моей всё ещё мокрой шее, отчего то чувствовалось гораздо отчётливее и резче. А после зубы легонько прикусили нежную кожу. Я издал высокий ойкающий звук от неожиданности, а всё моё тело бросило в жар. Сердце забилось где-то на уровне этого укуса. — Чего такой испуганный? — юноша, отстранившись, рассмеялся, глядя на моё лицо. — Я же просто пошутил. Я вовсе не оборотень, — и снова наклонился к шее, но чуть погодя переместился к уху, прошептав: — А может быть я вру. Я резким движением освободил свои руки и схватил парня за обнажённую талию, желая в отместку тоже повалить его на землю. Но Чимин дёрнулся назад и быстро подскочил на ноги. Я тоже поспешил встать, оказавшись с ним едва ли не нос к носу. Парень выглядел смущённым, а в моей голове пронеслась мысль о том, что если в данной ситуации и есть кому смущаться, то явно мне. — Будь осторожнее по ночам, — пробормотал он и снова убежал.

***

Я сидел на пляже, откинувшись немного назад, и, зажмурившись от солнца, подставлял лицо прохладному ветру. Было приятное ощущение полёта. Словно за моей спиной самые настоящие крылья, и я рассекаю воздух, устремляясь куда-то вперёд. Далеко, туда, где меня ждёт счастье, а не тоска по чему-то неизвестному. — Задумался? — опережая мой ответ, поинтересовался загораживающий мне солнце Чимин. — Задумался, — подтвердил я. — Ты слишком много думаешь, тебе так не кажется? — он взмахнул рукой, в которой была бутылка, зелёное стекло которой поблёскивало в солнечных лучах. — Хочешь помочь мне забыться? — Да нет, это не вино, — улыбнулся он и протянул мне. — Нашёл в море. Открой. Пробка оказалась закупорена совсем плохо, лишь самым краем, как будто бутылку закрывали буквально недавно и впопыхах. Вряд ли бы она так смогла хотя бы пять минут продержаться в море. Но свои выводы я озвучивать не стал, просто открыл и достал оттуда лист бумаги. Мимо клеток чёрными чернилами было неаккуратно выведено «Ты волнуешь моё сердце как море». Я перевёл взгляд с листа на парня — тот довольно улыбался. — Ну что там? Что там написано? — Чьё-то признание в любви. Видимо не доплыло до адресата. Грустно. Я старался не показать сконфуженного вида, запихивая записку обратно в бутылку. «Неужели это его признание мне?» вертелось в моей голове, но это казалось чем-то слишком неправдоподобным и даже безумным. Поэтому всё, что смог сделать я, это вернуть в руки растерянному юноше бутылку и уйти домой.

***

Отлив обнажил несколько метров дна. Дети, вооружившись яркими ведёрками, бегали от камня к камню по волнистому песку и то и дело покрикивали «здесь, здесь», находя очередного маленького крабика или рачка. Я сидел в стороне тоже держа в руках раковину, из которой с опаской выглядывал рак-отшельник. Я чувствовал себя также: прячусь от жизни в своей собственной раковине просто потому, что всего боюсь. Не понимаю себя, поэтому боюсь строить отношения. Не понимаю этого парня, поэтому вчера просто испугался и сбежал. Может ли он действительно что-то чувствовать ко мне? Или это просто какая-то забава, чтобы поразвлечься? Могу ли я что-то почувствовать к нему? Или уже чувствую? — Задумался, — это даже не звучало вопросом — скорее утверждением. Чимин сел рядом на песок и переложил из своей ладони в мою миниатюрного краба. — Теперь им не одиноко. — Пусть лучше идут на свободу, — я улыбнулся и опустил тех на песок. — Ты никогда не заходишь в море. Почему? — Чимин не смотрел на меня — наблюдал как рак и краб семенят в сторону воды. — Пару лет назад я едва не утонул. Поэтому теперь не рискую. — И как спасся тогда? — Не знаю. Очнулся на берегу один. Воды тогда наглотался столько, что она ещё час из меня выходила, — я поморщился — вспоминать было неприятно. — Наверное тебя кто-то спас. — Думаешь? — Конечно. А ты как Эрик. — Какой Эрик? — Из «Русалочки». Он тоже не помнил, кто его спас. Хотел бы найти свою Ариэль? Я не знал, что ответить, поэтому молчал. Пару днями ранее я бы ответил, что да. Но теперь я был не уверен. Нужна ли мне девушка?.. Чимин расценил это как нежелание продолжать разговор и поднялся, отряхивая от песка шорты.

***

Свинцовое небо тяжёлой плитой нависло над головой. Начинался дождь. Мелкие капли, встречаясь с морем, разгоняли по его поверхности круги. Мне нравилось за этим наблюдать. Это казалось каким-то волшебством, словно встречей двух миров — воды небесной и земной. Такие разные они сливались воедино… — Опять задумался? — А что ещё делать? Место к этому располагает. — Ну не скажи. Можно наоборот помедитировать, — Чимин стоял со мной плечом к плечу, тоже глядя вперёд на воду. — Промокнешь, — предупредил я, как будто тот сам не мог заметить дождя. — Я уже. Плавал. — Если я зайду в воду, ты меня подстрахуешь? — собственный вопрос прозвучал неожиданно даже для меня самого. — Конечно. Тёплые волны лишь чуть омывали мои ноги, но я уже попросил Чимина взять меня за руку. Мне было не столько страшно, сколько просто волнительно. Словно происходит что-то невероятное. Эти годы, всё это множество дней я просто наблюдал за морем со стороны, а сейчас наконец готов был шагнуть в него, погрузиться. Я даже футболку не снял, ничего не снял. Словно одежда в случае чего способна была как-то меня спасти на манер надувного жилета. Оказавшись в воде по грудь, я ухватил стоявшего передо мной Чимина за плечи. — Страшно? — спросил он. — Нет, хорошо. Я смотрел ему в глаза и мне казалось, что их серый цвет стал каким-то другим, более глубоким, как само море в пасмурную погоду. Их взгляд успокаивал и в то же время будоражил, словно бы в них были самые настоящие волны, способные захлестнуть меня с головой. Приоткрытые губы парня блестели: влажные и припухшие — они всегда выглядели так, словно их только что жарко целовали. Почувствовав руки Чимина на своей талии под водой, я неосознанно сделал шаг к нему ближе. Я так и не понял, кто это начал, я или он… Но наши губы встретились сначала лёгким невесомым прикосновением, а после слились в нежном поцелуе. Запустив пальцы в его волосы, я прижался теснее. А дождь продолжал усиливаться. С волос стекали холодные капли, скатывались по его обнажённым плечам и тонули в складках моей футболки. Море начинало штормить. — Оставаться в воде опасно, — разрывая поцелуй, произнёс Чимин. И я всё понял. Быстро вышел на берег и, наклонившись по пути за кедами, не оборачиваясь ушёл с пляжа.

***

Шагнув на жёлтую полоску песка, я невольно замер, шумно набирая полные лёгкие солёного воздуха — соскучился. Сколько я уже не был на побережье? Неделю? Две? Три? Я даже не был уверен. Это время выдалось тяжёлым и бесконечно долгим. Всё-таки именно море всегда было моим укромным местом, где я расслаблялся, отдыхал и набирался сил. А теперь сил не было вовсе. Я с наслаждением прогуливался по берегу, когда среди больших камней вдруг увидел край чего-то покрытого серой шерстью. Решив, что это может быть какой-то раненый зверь, я подошёл ближе. Существо не шевелилось. Вытянув ногу, я легонько ткнул его носком кеда, потом сильнее — никакой реакции. Тогда я присел и хотел его перевернуть, но внезапно оказалось, что это и не зверь вовсе, а только лишь шкура. Тюленья шкура. Меня пронзила внезапная догадка, от которой пробрала невольная дрожь, словно прямо за спиной открыли дверь, впуская сквозняк. Она казалась абсурдной, но в то же время логичной. Шелки. Это они сбрасывают шкуру, чтобы выйти на берег в человеческом облике. И она же им нужна для того, чтобы вернуться обратно в море. Поэтому если человек заберёт шкуру, то шелки навеки останется с ним. По крайней мере, так гласили легенды. — Что нашёл? — мне через плечо заглянул Чимин, а я сразу напрягся. — А, шелки, — протянул он ни капли не удивлённо. — Большая удача. Что будешь делать? Заберёшь или оставишь здесь? — Ты веришь в них? — Да, конечно. Не зря ведь о них так много говорят. Так что решил? Я переводил задумчивый взгляд с тюленьей шкуры на парня — и обратно. Ещё недавно я желал встречи с шелки — прекрасной девушкой. Так что выходит, что я должен воспользоваться выпавшим шансом. Но… Но поцелуй с Чимином снова и снова всплывал в сознании и прокручивался в нём на повторе. Его мягкие губы и сильные руки… И эта загорелая кожа, к которой так и хочется прикоснуться. — Не возьму, — вернув шкуру на прежнее место, я аккуратно пригладил серую шерсть. — Снова меня отвергаешь? Уже в который раз, — голос Чимина звенел от напряжения, а я непонимающе смотрел на парня. Мне хотелось спросить о чём он, но выходило лишь растерянно молчать, затягивая полную неловкости паузу. Чимин продолжил сам, вынуждая меня оправдываться. — Тогда… В бутылке… Ты же понял, что это моё признание. Не ври, что это не так. — Это было слишком неожиданно. Я растерялся. — А поцелуй? После него ты больше не пришёл на пляж. Всё это время я чувствовал себя ошибкой. — Но ты ведь сам буквально прогнал меня сразу после поцелуя. Я решил, что ты жалеешь и не хочешь продолжать. — Начинался шторм, и я просто забеспокоился о тебе. — А я решил, что это намёк. — И теперь эта шкура… Почему ты не можешь просто взять её, как сделал бы любой другой? — А зачем мне это? — Затем, что она моя, — он резко замолк — словно весь воздух разом вышел из его лёгких на этой фразе. Я был настолько поражён, что сам едва дышал от волнения. В моей голове начинало всё проясняться и складываться в общую картину. Вот почему я всегда вижу его только на пляже. Вот почему он так много плавает. Вот почему он был здесь тогда на закате… — Это была твоя красная панама? — Да. Тогда я почему-то думал, что ты сразу поймёшь, но ты не понял. — Я не мог понять. Я ведь думал, что все шелки — девушки. — Что ж, видимо, ты разочарован. — Вовсе нет. — Есть ещё кое-что… — он отвёл взгляд, а после продолжил на полтона тише: — Я был тем, кто спас тебя пару лет назад. С тех пор я наблюдал за тобой… Не подумай, я не следил и не преследовал, просто иногда видел тебя на пляже. Я давно хотел подойти, но не решался. Я чувствовал связь между нами, но не знал, что всё это время ты не помнил обо мне — даже не знал, что я вообще был. — Я… Мне очень жаль, что я не помнил, — я чувствовал благодарность, но в то же время стыд. — Прости. Но зато теперь моя Ариэль нашлась, — я улыбнулся. — Как мне отплатить тебе? — Пару десятков поцелуев вполне бы сошли за оплату, — он смущённо потёр кончик носа, а после затараторил: — Ну если ты не хочешь, то конечно не надо. Это просто шутка. Забудь. — Хочу, — накрыв его щёки руками, я потянул его к себе, увлекая в поцелуй. — Но шкуру я всё равно не возьму. Это принуждение и лишение свободы. Будь со мной по своей воле. — Буду. Где-то на фоне шумели волны и кричали чайки, но я слышал только биение наших сердец и короткие вздохи между поцелуями. Моё внутреннее море больше не было спокойной гладью — там начинался ураган, имя которому Чимин.