Знойное лето

Мир может меняться прямо на глазах — кажется, еще вчера вместо машин использовали лошадей, а люди чаще ходили в бары, где танцевали разномастные гейши в своих одеяниях. Прошло уже несколько сотен лет, и люди позабыли всё, что связанно с магическим миром шаманов. Их вовсе не волновали проклятья и духи, только самых чувствительных, на первое место вышло желание выглядеть лучше, зарабатывать больше, иметь семью. Однако же, не все вырастают меркантильными и жадными донельзя. Летнее солнце беспощадно палило и заставляло скрыться под темным зонтом или дома, под включенным кондиционером. Количество потребляемой воды увеличилось в два раза, но это ни капли не помогало избавиться от душащей жары. Небольшая квартира, с одной спальней, гостиной и кухней. Всё было достаточно обшарпанным, ближе к антикварному. Всё это досталось от дедушки, который умер год назад и завещал заботиться об этом месте. Да братьям больше и некуда было податься, так что переданное дедом было принято и исполнено. В квартире было тихо, лишь небольшое шуршание позволяло дать понять, что внутри кто-то был. Юджи скинул с себя школьную сумку и вошел внутрь, стянул ботинки и ринулся первым делом к холодильнику. Он учится в старшей школе, ему семнадцать и у него есть суровый старший брат. Пройдясь по нежно-розовым волосам, мальчишка зашел на кухню, где увидел недовольного и вспотевшего Сукуна, который махал на себя каким-то журналом. — Привет, ты уже поел? — не смотря на то, что Сукуна был старше самого Юджи на восемь лет, тот не слишком отличался ответственностью, особенно что касалось его самого. Они были очень похожи друг на друга, словно близнецы, которые родились с большой разницей во времени. Однако старший из братьев выделялся довольно крепким телосложением, широкими плечами и татуировками по всему телу, которые заходили даже на лицо. Красные глаза всегда пылали какой-то неконтролируемой агрессией, и лишь когда тот видел своего младшего брата, внутри все смягчалось, а на лице переставала играть до дрожи жуткая ухмылка убийцы. Юджи был мельче телом, но не отставал от Сукуна в тренировках, позволяя тому изнемогать его тело до предела, на что старший довольно хмыкал; да и глаза были приятного оттенка лесного ореха, с крапинками янтаря по радужке. — Нет еще, кондёр сломан, — устало протянул мужчина и бросил справочник с номерами на стол. Его взгляд двух рубинов моментально прошелся по фигуре младшего, анализируя на какие-то особенности, что могли появиться за время школы. — Эх… Жарко очень… — Юджи достал из холодильника бутылку воды и сразу же всосал половину, Сукуна неотрывно наблюдал, как дергается кадык брата при поглощении жидкости. — У меня наконец наступили каникулы, теперь сможем больше времени проводить вместе, — улыбнулся Итадори и взлохматил свои волосы. — Хорошо, — коротко кивнул Сукуна. — Механик приедет только послезавтра, придется терпеть. — Интересно, смогу ли я выжить с одним только вентилятором? — мальчишка улыбнулся своему брату. Старший неотрывно смотрел своими красными глазами на Юджи, постукивая пальцем по столу. Ему уже не в первый раз приходилось наблюдать, как за младшего брата цеплялась всякая гадость, напоминающая слизь — низкий класс, который не кажется опасным, но достаточно надоедлив. Рёмен раздражается сильнее, но сдерживает свои эмоции от Юджи. Внезапно мужчина цепляется рукой за футболку мальчишки и притягивает за грудки к себе, пристально вглядываясь в такие родные глаза. Он не срывается на Итадори, который совсем не понимает порой импульсы старшего, но старается не нарываться. — Юджи, будь осторожен… — шипит в лицо Сукуна и поглаживает участок на шее, который выделялся ярким красным пятном. Чёртов ублюдок… — Что? — тело младшего вздрагивает под натиском Сукуна. — Прости, засос увидел… — отворачивается Рёмен и отпускает футболку. Ему просто противно лишь от одной мысли, что он опять добрался до него. — Ой! — вскрикнул Итадори и прикрыл шею руками, краснея как вареный рак. Этот мир изменился. Сукуна до самого последнего момента не верил, что всё это правда. Он и не мог представить, что реинкарнация действительно бывает. Это же выдумка, сказка, которая существует только в комиксах. Нет, и это пришлось испытать на собственной шкуре, потому что в один прекрасный день, когда звёзды упали с неба, а планеты выстроились в ряд, Сукуна вспомнил. Он вспомнил всё. Что-то непонятное и быстрое промелькнуло в голове, и в тот момент, когда Рёмен был сопляком, его атаковало странное создание. Он смог увидеть… Рёмен Сукуна. Король проклятий. Самый безжалостный и ужасный, который убивал всех на своем пути. Вселял страх. Однако, в настоящей жизни всё поменялось, а Юджи — бывший сосуд Двуликого — стал его младшим милым братом. Рёмен долго думал над своими воспоминаниями о прошлой жизни. Правильно ли это, верно это, а вдруг это просто игра воображения, страшный сон, где он является главным врагом всего мира человечества. Всё было бы именно так — можно же списать на вымысел — пока однажды за спиной Юджи не появилось нечто. Высокое, корявое, черное как ночь, оно тянуло свои когтистые отростки прямо к его брату, желая убить? Тогда то Сукуна окончательно убедился, его воспоминания настоящие. — Прости, это как-то случайно получилось… — тихо пробубнел Юджи, он отводит глаза, чтобы не видеть осуждения во взгляде старшего брата. Еще одна причина, почему Рёмен убедился в своих воспоминаниях — Годжо Сатору. — Случайно этот ублюдок поставил тебе засос? — хотело было кричать, но Сукуна держался, всегда так было, ведь он помнил всё. — Я… То есть он… То есть… А-а, Су, прекрати! Он это сделал не специально! — взмахнув руками в разные стороны, Юджи фыркнул и даже стукнул по столу. — Ты не понимаешь? Ему от тебя нужно только одно — секс. Он эгоистичный, самовлюбленный, конченный ублюдок, который даже не может справиться со своим членом, лезет к своим же ученикам! — Сукуна стукнул по столу. — Он любит меня! — обидчиво вкинул младший. Юджи точно ничего не помнил из прошлой жизни, поэтому ведет себя так легкомысленно, ведется на слова этого белобрысого мудака. — Нет, не любит, — вторит ему старший и садится обратно на стул, откидываясь на стул. — Если бы любил, то не поступал бы так. — Как так? — Не стал бы совращать малолетку, Юджи, — Рёмен потирает устало лицо и упирается локтями в стол. Ебаная жара давила на голову и не позволяла адекватно воспринимать ситуацию, которая может в любой момент выйти из-под контроля. Этого нельзя допустить. — Ты такой черствый! — злобно выкрикнул младший и вышел из кухни, а следом и из квартиры. «Чёрт, ебаный Годжо, даже в этой грёбанной жизни доставляет одни проблемы!» — до скрежета в зубах шипит под нос Сукуна и сильно бьет по столу, от чего журнал немного подпрыгивает и снова падает на поверхность. Эти ссоры происходят из раза в раз, после чего Юджи убегает из дома, чтобы остудиться и дать возможность успокоиться Сукуне. Всегда ли это помогает? Нет. Мальчишка выбегает из дома и движется вперед, не разбирая дороги и не имея даже представления, куда именно следует пойти. Можно направиться к Мегуми, или же Нобаре приютят и поговорят, но сейчас совсем не хотелось портить кому-то еще настроение своим видом — заплаканный и унылый, как сама туча. Небо затянуло чёрной пеленой, грозясь вот-вот вылить на головы прохожих дождь. Надо было быстро придумать, куда идти, потому что обратно домой идти совсем не хотелось — там Рёмен наверняка ждет, чтобы в очередной раз сказать какие-нибудь гадости про Сатору. На нос упала первая капля, а затем еще одна и еще, пока не пошел долгий и плотный ливень. Юджи посмотрел на дорогу, которая привела его к квартире собственного учителя истории. Боль в груди снова заставила вздрогнуть. Что это? — пробежало в голове старшеклассника, а потом он скрылся в подъезде многоэтажки. — Здравствуйте… — неуверенно произнес Итадори, смотря на удивленное лицо Годжо. Он растерян. — Привет, Юджи-кун, проходи, — дверь быстро открылась перед мальчишкой, который сразу вошел. — Не ожидал тебя увидеть сегодня, что-то случилось? Высокий мужчина с пепельно-белым блондом и необычными ярко-голубыми глазами, переливающимися драгоценными камнями, протянул полотенце и сменную одежду своему ученику. Юджи выглядел подавленным и разбитым, перебирал в руках ткань мужской взрослой футболки. — Просто… Я… — мальчишка не знал с чего начать, а потом глубоко вздохнул. — Не торопись и расскажи мне, — голос блондина был такой тягучий и приторный, от которого уши Юджи покраснели. Смущение накрыло парня с головой, он даже перестал дышать, когда диван прогнулся под тяжестью чужого тела. — Поругался с Сукуной… — неохотно признался мальчик и боковым зрением начал наблюдать за изменениями на лице наставника. Сатору выглядел спокойно, перекинул одну руку через спинку дивана и закинул ногу себе на колено. — Он накричал на тебя? — осторожно интересуется учитель. Итадори пробивает мелкая дрожь лишь от одного воспоминания о своем брате. Годжо это видит и улыбается. — Ладно, давай ты переоденешься и мы с тобой поговорим за чаем, хорошо? Мальчик кивнул и двинулся в ванну, где планирует стянуть со своего тела мокрую одежду и повесить на сушилку. Футболка Сатору была большая, от нее пахло кондиционером и хвоей, от чего по телу разливалось тепло. Итадори проводит рукой по своей груди — ткань мягкая и тонкая, как раз для летнего зноя. Как только он выходит из ванны, в нос ударяет запах травяного чая. Переживает ли Юджи сейчас? Очень. Он постоянно думает о Сукуне, о том, как он там сейчас один в квартире, или вообще пошел опять в клуб, чтобы напиться. Перед глазами у Юджи всё поплыло как вода на стекле — картинка размывалась кляксами, а сердце пробило несколькими тревожными ударами. Он смотрел на своего учителя и не мог точно понять, а что вообще происходит?

~ 0 ~

Сколько понадобилось времени, чтобы собрать все пальцы Двуликого призрака? — Год? Два? А может три? Юджи трудно вспомнить, когда он перестал считать дни и недели, когда он смотрел на небо, словно выжидая какого-то чуда. Мальчишка потерялся в миссиях, проклятьях и тренировках для поддержания тела и духа. Он не хотел, чтобы контроль над телом потерялся, и тогда Король проклятий точно сможет выбраться наружу. — Снова не спится? — Итадори даже не вздрогнул, когда услышал тихий голос за спиной. Светловолосый парень сидел на крыльце общежития и смотрел в долгое темное небо, усыпанное каплями звезд. — Голоса в голове не дают, да и Сукуна постоянно что-то говорит, — пожал плечами сосуд Двуликого и мельком бросил взгляд на своего друга. Темноволосый шаман нахмурился — это его обычная реакция на всё, что связано с Двуликим. Мегуми осторожно сел рядом и тоже устремил свой взор наверх, где блистали крупинки. — Что ты думаешь? — неожиданно спросил парень, когда Юджи незаметно для себя тяжело вздохнул. Обычно он всегда улыбался, шутил и смеялся — реакция на окружающий его беспорядок, но сейчас парень выглядел потерянным и одиноким. — О чём ты? — спокойно спросил Итадори. С самого первого дня их знакомства они стали друзьями, хоть в начале это было и не видно, но оба определенно понимали — это настоящая связь. Фушигуро еще много думал о правильности, о том, что с ними произошло за всё это время. Хоть они уже и выросли, обрели силы, не те, что раньше, оставались такими же детьми. Юджи Итадори был таким ярким и безудержным, безрассудным и диким, как лесной пожар, но он согревал всё вокруг своим теплом. — О… казни, — ком в горле не позволял брюнету озвучить это слово, которое ударяло каждый раз под дых. Сосуд Двуликого призрака снова посмотрел в темные глаза своего друга, легкая улыбка тронула его губы, от чего на душе Мегуми стало еще тяжелее. — Наверное, я уже знал всё заранее, чем всё кончится для меня, — взгляд ореховых глаз потух, а уголки губ стремительно опустились. — Волнение? Страх? Да, я определенно боюсь того, что увижу на той стороне, — Юджи откинулся назад, руками упираясь в деревянную поверхность пола. — Годжо-сенсей не смог переубедить лидеров, но ты же прекрасно контролируешь Двуликого. Это несправедливо! — зло прошипел юный шаман, сильно сжимая кулаки. — Они боятся угрозы, которую несет Сукуна. Потому что рано или поздно я могу потерять контроль — на секунду, но этого хватит, чтобы кого-то лишить жизни, — голос дрогнул от наступающих слёз, но Итадори держится, чтобы не показаться тряпкой в глазах Фушигуро. — Я не виню Годжо-сенсея, не виню вас, Мегуми, вы мне стали очень дороги за это время, что мы провели вместе. Это конец моего пути, который был предрешен еще тогда, когда я съел палец Двуликого. Неожиданно для Юджи, брюнет одним движением прижал своего друга к своей груди, а сам уткнулся ему в шею. Все, что с ними происходит сейчас невозможно назвать нормой. Они вот-вот должны будут потерять друг друга, а смотреть на то, как лучшего друга лишают жизни было непередаваемым испытанием даже для таких, как Фушигуро. Итадори улыбнулся и обнял парня в ответ, сжимая в собственных объятьях. — Всё будет хорошо — ты, Нобара, Годжо-сенсей… Вы должны быть сильными… Такой момент не смел портить даже Сукуна, который тихо и смиренно ждал, когда этот настырный и раздражающий шаман наконец уйдет к себе в комнату. Король проклятий сейчас сидел в собственной территории, окруженный кучей черепов, выслушивая душещипательные прощальные речи, но его показное спокойствие было лишь попыткой спрятать истинные эмоции. — Ложись спать, Мегуми, завтра будет новый день. Несмотря на протесты, маг удаляется обратно в комнату. Да, сегодня последняя спокойная ночь для всех, а Юджи все еще сидит на крыльце, поглощенный размышлениями о своей собственной казни. Сатору должен убить его собственными руками, точно и безвозвратно. — Мы могли бы убить их всех, пацан, если бы ты хоть на пару минут дал мне контроль, — на щеке появился характерный для Рёмена рот. Привыкнуть к сожительству в собственном теле было трудно, но даже для Итадори возможным. — Прекрати, Сукуна, я не дам тебе убить кого-либо, — прикрыв глаза, отрицательно машет головой розоволосый мальчишка. — Ты же понимаешь, что я не смогу спасти нас, если этот полоумный белобрысый мудак использует на нас свою технику? — Да, наверное, так будет правильно, — Двуликому изначально не нравилось такое легкомысленное отношение своего сосуда к собственной жизни. Как он может быть таким спокойным? — Мы могли бы выжить… — уже более тихо говорит проклятье. — И быть мишенью для всех шаманов планеты до конца жизни? — усмехнулся парень. — Мы должны умереть для мира и спокойствия людей. — Эти люди не заслуживают этого, сопляк. Юджи никогда не смел решать — кому суждено жить, а кому нет, таков уж был его устав. Сукуна же презрительно хмыкал, грозясь все-таки взять вверх в их борьбе и, наконец, покончить с надоедливыми шаманчиками, крутящихся вокруг его сосуда. Интересно, когда отношения этих двух изменило свое русло? Итадори лишь улыбался, стараясь лишний раз не вызывать словесный поток оскорблений из рта своего личного проклятья, а тот великодушно не поносил мальца за промахи на миссиях. Король проклятий начал замечать, что внутри его пустой грудины образовывается нечто большое, горячее и давно забытое. В лицо дунул свежий ночной ветер, который легко закрутил короткие розовые локоны. Это последнее мгновение надолго должно запечатлеться в душе мальчишки, который нес огромный груз — завтра Итадори Юджи обязан проглотить последний палец Двуликого призрака, Короля проклятий, Сукуна Рёмен, а затем попрощаться с жизнью. Я не хочу умирать… — кричал голос где-то в глубине головы, но шаман молчит. Мы не хотим умирать… 25 июля 08:50, день казни Итадори Юджи, сосуда Двуликого Уже утро, но солнце беспощадно палило небольшой участок магического техникума. Тренировочная площадка была заполнена надоедливыми верхушками магического мира шаманов, которые пришли, чтобы самолично удостовериться в том, что Рёмен Сукуна больше никогда не воскреснет. Лица старых шаманов не сверкало улыбками, лишь непринужденность и спокойствие — они верили в то, что мир, наконец, обретет покой от Короля. Мандраж в руках скрыть было невозможно, но Итадори не обращал внимание, всматриваясь в отражение зеркала. Он выглядел… обычно. Как тогда, в первую их с Мегуми встречу. Сукуна не появлялся, даже не разговаривал у него в голове, а на все попытки поговорить с ним не увенчались успехом. Рёмен заснул? — Ты готов? — в комнату входит высокий беловолосый мужчина с повязкой на глазах. Годжо Сатору обвел невидимым взглядом небольшое помещение, заправленную кровать и открытое окно, а затем подошел к своему ученику ближе. Его отражение тут же выдернуло Итадори из мыслей, заставляя обернуться. — Доброе утро, — улыбка сама собой засветилась на устах — сердце сильнейшего шамана сжалось. Сатору кинул взгляд на вход, и, убедившись, что никто не идет, протянул свою руку к мальчишескому лицу. — Как ты можешь быть таким… беспечным? — голос не источал былых ноток веселья. Учитель обреченно выдохнул и уткнулся лбом в плечо Юджи. — Ты… Ты же понимаешь, что обратного пути нет? — Кому как не мне, Годжо-сенсей, — мальчик продолжал источать тепло даже в такой момент. — У меня есть к Вам одна просьба… Беловолосый мужчина поднял голову и оставался на опасном расстояние от чужого лица. — Всё что угодно. — Сделайте это быстро, — одними губами прошептал юный шаман и провел своими пальцами по четким очертаниям лица своего учителя. — Чтобы мы с Сукуной не страдали, хорошо? — от имени злосчастного проклятья просто скрипнули зубы — так сильно Сатору ненавидел это существо, засевшее в теле парня. — Если бы у нас было чуть больше времени, мы бы нашли способ вас разделить, чтобы только это отрод- Сатору перебил спокойный голос. — Это невозможно. Так что, Вы выполните мою просьбу? Сильнейший сглотнул, до побеления сжимая кулаки. — Конечно… Что испытывает человек, который идет на собственную смерть? Когда видит лица близки друзей, что провожают его глазами, полные ложной надежды и слез? Сгорает ли внутри тебя что-то от такой картины? Жалеешь ли ты о чем-то? — Юджи понимал, что это его судьба — умереть вместе с личным демоном. 25 июля 09:25 — дата, которая ознаменуется как победа над Двуликим призраком, а так же дата, когда голова Итадори Юджи за секунду отделяется от тела, падая на холодную землю…

~ 0 ~

— Су… — голос младшего брата казался немного встревоженным. Они сидели в гостиной, на полу, смотрели телевизор и ели такояки. Рёмен что-то неразборчиво промычал, цепляя еще один шарик с осьминогом, а затем забрасывает его в рот под пристальный взгляд младшего. — Знаешь, мне трудно об этом говорить так прямо… — но, словно что-то осознав, младший обрывает себя, чем вызвал еще более непонимающее мычание. — Я. Прости, скажу тебе об этом в следующий раз… Сукуна был в гневе, его словно облили кипятком, от чего он стал красным. Вены на теле выступили от напряжения, а глаза засверкали неудержимым огнем. Этот чертов мальчишка ничего не понимает, даже слушать не хочет его — Годжо погубит его и в этой жизни, бог с этими сопляками, сами тупые дети, но этот мужчина был опасен. Вечно лезет в каждую бочку. На улице дождь, а этот пацан выбежал, даже не переодевшись. Мужчина глубоко выдохнул и решил пойти на поиски младшего брата, прихватив с собой зонт. Когда умер дедушка, на Рёмена свалился груз ответственности за своего младшего брата, не сказать, что он был очень рад этому, но отдавать кому-либо не хотелось — Юджи был его… сосудом? Нет, это в прошлом, прошедшая жизнь, о которой мальчишка не должен был узнать. А что будет, если к младшему тоже вернутся воспоминания? О том, что Сукуна — страшный демон, проклятье, монстр; о том, сколько смог убить; о том, что именно по его вине их казнили? Рёмен фыркнул, доставая телефон. Он давно уже записал себе номера всех его друзей, хорошо что тех было не так много — Мегуми Фушигуро и Нобара Кугисаки. Какая ирония, даже в этой жизни они добрались до его Юджи… Его. Как давно он стал присваивать собственного младшего брата себе? Набрав бывшего обладателя шикигами, Рёмен приложил прохладную гладь телефона к уху. Надоедливые и тягучие гудки прерываются, а на замену приходит немного уставший и сонный мужской голос: — Да? — Юджи у тебя? — мужчина не привык церемонится, особенно с теми, кто ему не нравился. — Извините? — голос стал бодрее, но все еще растерянным. — Юджи у тебя, Мегуми? — прорычал Сукуна и сильнее сжал телефон. — Нет, — спустя секундное промедление ответил голос на другой стороне. — Ясно, — и бросил трубку. Чертовы подростки, неужели так трудно ответить четко и по делу? — разорвался внутренний голос Рёмена. Есть ли смысл звонить и той едкой сучке, которая умеет только плевать ядом в ответ? «Если он сделает ему что-то плохое, я убью его…» — пробежала шальная мысль, и светловолосый татуированный мужчина направился в сторону дома Годжо Сатору. Однако, пришлось постараться, чтобы дойти до нужного здания без лишних происшествий. Главное — не убить кого-то на пути, а то еще проблем с законом не хватало, с его-то работой. Стряхнув с волос капли дождя, мужчина скрутил зонтик и вошел в многоэтажку. Рёмен выдыхает, стучит требовательно в дверь. Тишина. Затем вновь нетерпеливо барабанит. На этот раз это возымело эффект, по ту сторону кто-то зашуршал. Значит, этот белобрысый уебок там. От предвкушения кровь кипела, как вулкан, а глазах бегали чертики, а зубы скривились в оскале. На пороге стоял растрепанный, притворно-заспанный мужчина с яркими белыми волосами, напоминающие чистый снег. Он поправил свои привычные солнечные очки, которые скрывали сапфировые глаза, и с нескрываемым интересом рассматривал незваного гостя. Сатору скрестил руки на оголенной груди, упираясь плечом в собственный дверной косяк. — Чем могу помочь? — сахарным голосом протягивает Годжо. Он определенно знает, кто перед ним и с какой целью. — Где Юджи? — прямо спрашивает розоволосый мужчина и краем алых глаз пытается зацепиться за внутреннюю обстановку квартиру. — К сожалению, я не провожу дополнительных уроков на дому, поэтому не понимаю, к чему данный вопрос? — улыбаясь шире, говорит учитель. Неужели он специально выводит случайного собеседника на эмоции? Ну, злить голодного зверя не лучшая затея даже для такого безумца, как Сатору. — Еще слово, и твое лицо поцелуется с моим кулаком. Где Юджи? — рычит, утробно и дико. — Не хорошо приходить в гости и угрожать физической расправой, не считаешь, Сукуна-кун? — от того, что этот паршивец еще и обратился к нему по имени сносит крышу окончательно и Рёмен толкает блондина в грудь, впихивая его обратно в квартиру. — Хэй! Не слушая возмущенные вопли, старший брат Итадори заходит внутрь, в небольшую светлую прихожую, замечает ботинки Юджи и глаза заливает тонкой красной пеленой. Сейчас мужчина напоминал вулкан, который вот-вот должен взорваться. Заходит в глубь, в комнату, ничего нет, и взгляд цепляется за приоткрытую дверь в спальню. Ублюдок. Ступая по дорогому, на первый взгляд, паркету, Сукуна молился богам, чтобы его догадки были не верны. Вены вздулись, как воздушные шарики, а наружу выступили острые демонические клыки — дайте ему секунду, и Сукуна вгрызется своими зубами прямо в глотку учителя Юджи. Большая кровать была не застелена, а младший из братьев спокойно лежал в коконе из пышного белого одеяла. Выглядело это, конечно, мило, но факт того, что парень был полу-голый, заставляло Рёмена просто звереть и впиваться собственными черными ногтями в ладони. — Что ты с ним сделал? — прошипел розоволосый мужчина и подошел к кровати, рукой отодвигая одеяло. В квартире было прохладно из-за кондиционера. — Ничего, что навредило бы ему, — прикрыв ладонью свою улыбку, пропел Сатору. Он щурится, наблюдая, как его незваный гость аккуратно вынимает тело брата из его кровати. Жаль, они не успели толком повеселиться. — Ты… Ебаная мразь, — если бы Сукуна не держал на руках брата, то определенно размазал ехидно улыбающегося учителя по стенке. На вскидку, Рёмен насчитал как минимум пять засосов, которые украшали кожу Юджи. Итадори открыл глаза — заспанный и хмельной, словно всю ночь провел на кровати у распутной девицы. От этого стало еще противнее — мало того, что Сатору добрался до его брата, так он еще бесстыдно пользуется доверчивостью. Не мерзость ли это? Сукуна толкнул напоследок плечом своего противника и вышел, прихватив ботинки младшего. Мужчина хмуро встал на крыльце многоэтажки, дождь усилился, а зонт остался валяться у порога Годжо, возвращаться не было ни единого желания. Юджи неуверенно встал на свои ноги, насупился, принялся натягивать кроссовки, иногда склоняясь на опорную балку. Между ними выстроилась стена молчания, старший ничего не хочет говорить, потому что определенно сорвется, а младший просто из упрямства решил захлопнуть рот. Когда мальчишка надел обувь, Рёмен не церемонясь схватил брата за руку и потащил под дождь, игнорируя вялое сопротивление. Ему не показалось? Годжо напоил его какой-то наркотой? Или это просто трава? Запах в квартире стоял непонятный, легкий и расслабляющий. Надо определенно что-то решать с отношениями этих двух, но Рёмен не знал пока, что именно он должен сделать — убивать кого-то уже не хотелось, как в прошлой жизни, он уже не проклятье, а написать заявление — да кто примет, Юджи встанет на дыбы и будет всё отрицать. Мокрая одежда, мокрая обувь, всё насквозь, но это было последним, о чём стоит беспокоиться. Захлопнув дверь квартиры, Сукуна направился на кухню, его трясло, словно терзала стая собак. Агрессия стала образовывать невидимую для обычного человека ауру смерти. Сырой телефон шлепнулся на стол, где всё еще валялся журнал с номерами телефонов, затем вылетела и мокрая пачка сигарет. Мужчина упал на стул, откидываясь на спинку, смотрит в потолок. Капли дождя до сих пор скатываются с его бледно-розовых волос, образуя широкую лужу на полу. — Чем ты думал? — голос был ровный, без единой эмоции. Юджи, стоявший в дверях, как нашкодивший щенок, вздрогнул, поднимая взгляд. Он видит, как играет кадык старшего, тот о чем-то думал. — Я… Просто ты… Он… — мальчишка закрыл лицо ладонями и заскулил подобно раненому зверю. — Мне так было грустно и обидно, что ты… что ты так думаешь о Годжо-сенсее, он хороший, правда, — наивность была плохой чертой школьника. Сукуна знал мальчишку, был рядом, когда тот рос, смотрел в его большие ореховые глаза и знал уже тогда — Рёмен обязан защитить Юджи от внешнего страшного мира, даже когда не помнил прошлую жизнь. Просто хотел быть рядом, оберегать и любить, ведь никого больше в их жизни не осталось. — Юджи, послушай, я не хочу тебе сделать плохо, понимаешь? — тот кивнул. — Я пытаюсь огородить тебя от зла, которое окружает такого наивного сопляка, как ты. Не заставляй меня больше так беспокоится и искать, и очень надеюсь, что ты больше не пойдешь к тому убл… учителю домой. Итадори шмыгнул носом и неуверенно кивнул, поднимая глаза. — Иди сюда, — мужчина махнул рукой, чтобы пацан подошел к нему. Всего лишь прикосновения, объятья, но этого хватило, чтобы младший успокоился, уткнулся в шею, слегка улыбаясь. Сукуна знал, что Сатору попытается еще раз, но если это случится — мужчина будет разговаривать с учителем уже в другой обстановке и в другом формате, желательно так, чтобы лицо белобрысого мудака каталось по асфальту. — Иди стяни с себя мокрую одежду и сходи в душ, — спокойно говорит Рёмен, но не отстраняется от ребенка. Он ощущал тепло родного человека, ему совсем не хотелось заканчивать это. Мальчишка робко кивнул и вышел с кухни, оставляя старшего одного. «Что, если Юджи вспомнит? Он поменяет свое мнение обо мне? Возненавидит?» — вдруг задумался татуированный, выкидывая испорченную пачку сигарет в мусорку, достает новую, запакованную. «Будет смотреть на меня с отвращением и перейдет к этому уроду?» «Он перестанет быть моим… братом?» Последняя заминка больно уколола Сукуна. Выпустил кольцо дыма, которое улетело в небольшую форточку, распадаясь от капель дождя. В рисунке на стекле Рёмен почему-то видит ту картину, из прошлого, день, который назначили как казнь Двуликого. Лицо Сатору Годжо, что стоял напротив этого пацана, уже заводил руки, чтобы сложить технику. Король проклятий не смог переступить тупую гордость, не смог еще раз попросить мальчишку дать контроль над телом, чтобы спасти их. Не смог. Сукуна не смог помочь своему сосуду — Юджи Итадори, который умирал с легкой и беззаботной улыбкой на губах. — Ты можешь принять душ, я закончил, — из мыслей мужчину вывел голос брата. — Хоро- Но как только глаза нашли обладателя голоса, речь словно пропала вовсе, дыхание перехватило, а рука с сигаретой остановилась за несколько миллиметров от губ. Юджи стоял в дверях практически голый, лишь короткое белое полотенце закрывало обзор на что-то более интимное. Капельки воды медленно падают на плечи младшего, скатываясь по рельефной загорелой кожей, по кубикам пресса, и скрываются где-то под полотенцем. — Что-то не так? — слегка наклонил голову в бок, но этого хватило, чтобы Рёмен сдвинулся, попутно туша сигарету. Почему он раньше не замечал того, на сколько на самом деле сексуален этот чертов малой? Мужчина грацией пантеры подошел ближе, вдыхая персиковый шампунь Юджи, а затем проводит костяшками пальцев по щеке брата. — Всё очень даже так, — тихо говорит Сукуна и ухмыляется, указательным пальцем другой руки поддевая край полотенца. Предмет падает на пол, окончательно обнажая мальчишку, который выглядел весьма растерянным. Юджи был слишком мал, чтобы Сукуна обращал внимание на его тело, но теперь, в этот самый момент, мужчина понял, что всё вокруг не имело значения. Мальчишка действительно обладал крепким телосложением, подобно его собственному, у него была чистая загорелая кожа, большие медовые глаза и лицо, выражающее полную растерянность. От этого хотелось совратить и завладеть. Брат был желанным. Прикоснувшись к влажной коже пальцами, Рёмен усмехнулся, видя робкий румянец на щеках младшего. Он его не отстраняет, не убегает, не кричит, смиренно стоит и терпит; или же Юджи тоже хотел этого? — Если хочешь, можешь просто оттолкнуть меня, вызвать полицию и подать на меня заявление за попытку изнасилования, — великодушно говорит старший и становится так близко, что Юджи чувствовал горячее дыхание на своем лице. Глаза наливались безудержным желанием, а штаны у брата натянулись от напряжения. — Я… — мальчишка замялся, опуская взгляд на свой собственный стояк. У. Него. Встал. — Или ты хочешь продолжить? — в голосе слышались нотки веселья. Возбуждение характерно туманило голову, заставляя делать совсем необдуманные движения. — Юджи, — от такого интимного шепота по спине прошла дрожь, а губы приоткрылись. Старшеклассник резко поднимает голову вверх, на своего брата, а затем целует, прямо в губы. Он проникает своим языком в рот Сукуна, забавно жмурясь, словно ожидая удара, но мужчина лишь удовлетворенно хмыкает в чужие губы. Его большая ладонь оглаживает ровную поясницу, опускаясь ниже, на упругие ягодицы, слегка сжимает. — Ты уверен? — всё же уточнил Сукуна. Брат был легким для мужчины, поэтому он без проблем поднял тело школьника, заставляя себя обнять ногами. Юджи смущенно прикрывал рот, отводя взгляд. Конечно он был не уверен, ему было страшно, но это лишь сильнее подначивало его на большее. — Хороший мальчик, — Сукуна проводит носом по виску мальчишки и прикусывает мочку уха. Медленно перенося парня в спальню, в которой стояло две односпальной кровати, Рёмен конечно же положил свою прекрасную ношу на свою, аккуратно подминая под свое широкое тело. Видеть раскрасневшееся лицо было невыносимо, от этого мужчина желал облизать парня, пройтись горячим языком по всему телу, изучить каждый сантиметр, доставить самое большое удовольствие в его жизни. Никакие Годжо тут и рядом не стояли. Мокрая футболка падает куда-то на пол, а Рёмен опускается вдоль живота младшего, выводя языком невидимые узоры на коже. Запах персика и манго ударяет в нос — это был самый любимый гель для душа Юджи, от которого в данный момент просто снесло крышу. Мужчина спокойно обводит языком вокруг головки члена, собирая накопившуюся смазку, а затем ведет вниз, проходит между яичками и останавливается на сжатом колечке мышц. Юрко проникнув внутрь, Рёмен услышал громкий и возбужденный вздох, а затем мягкая ладонь легла на макушку старшего, слегка зарываясь в розоватых волосах. — С-су… О Господи… — выгибается, приглушенно постанывая. Но это не останавливает Сукуну и он продолжает трахать мальчишку языком, добавляя к этому один палец, — тот входит легко, практически без сопротивления. Затем добавился ещё один, от которого Юджи немного поерзал на постели, сжимая подушку под головой. Такая картина — разомлевшего младшего брата — заставляет моментально сорвать с себя штаны, выпуская наружу огромный и нудящий член. — Обратного пути нет, малыш. Сукуна поднимается к младшему и целует его щеку, подбородок, а потом завлекает в глубокий поцелуй — это необходимо, чтобы отвлечь его от непривычной и резкой боли. Головка члена растягивает тугое колечко ануса, неохотно пропуская внутрь. — Тш… Юджи дергается, крепко цепляясь пальцами за руки Сукуну, как за спасательный круг. Он болезненно расширяет глаза, ведь хоть старший и старательно растягивал его задницу, этого не хватало, чтобы пропихнуть большое достоинство брата. Мужчина входит до конца, насколько вообще это возможно, продолжая старательно отвлекать мальчишку от боли внизу. — Я буду двигать только тогда, когда ты привыкнешь, хорошо? — Это… больно… Легкий смешок заставил Юджи немного расслабиться, потому что старший действительно не хотел сделать ему больно и навредить. Глубоко дыша, Итадори немного выдыхает, смотрит вниз — несмотря на боль и дискомфорт, его член сочился смазкой. — Начинай двигаться. Сколько нужно выдержки, чтобы не сорваться на дикий темп до конца не понятно, но Рёмен очень не хочет порвать в первый же раз своего мальчишку. Будет еще, он уверен… Делает первый толчок, но Юджи до сих пор больно и в уголках глаз выступают соленые слезы, которые тот сразу же смахивает. — Больно… Это больно, может всё з- Но когда старшеклассник начинает говорить, то тело пробивает непонятной дрожью. Член Сукуна прошелся прямо по комочку нервов внутри, вызывая из глотки Итадори неожиданно громкий стон. Тело выгибается дугой, а Сукуна довольно ухмыляется — вот он и обнаружил простату, понадобилось меньше минуты. Теперь он спокойно мог немного увеличить скорость. Это неправильно… Это грязно… Но Сукуна будет продолжать делать это до тех пор, пока Юджи сам не откажется от него. В голове вновь проносится молнией мысль: «А что будет, если к Юджи вернуться все воспоминания? Он отвергнет меня?» — Юджи, ты не отправишься один в Ад… «… если ты захочешь, то мы отправимся туда вместе…»

~ 0 ~

Два брата лежат на односпальной кровати, прижимаясь друг к другу. Юджи спокойно утыкается в широкую татуированную грудь, мило посапывая. Нет, он не спал, но о чем-то задумался, как и старший. — Су… — голос младшего казался тихим, но в нем слышалась тревога. Итадори приоткрыл глаза, изучая каждую черную линию. Ему было страшно, он просто не мог перебороть себя. «Сукуна, я вспомнил всё…» На самом деле, Юджи давно знал о прошлой жизни — еще несколько месяцев назад, совсем случайно. По глупой случайности он получил травму на одной из тренировок, именно тогда и пришло осознание о прошлой жизни. Сначала он не знал что делать. Проклятый дух, что в прошлом убил множество людей, теперь его брат. Юджи не мог смириться с этим. Смотря на лицо своего брата, который тогда вызвал лишь злость, Юджи увидел то неподдельное одиночество, из-за которого просто невозможно было его оставить одного. — Су, — повторил младший. — М? — Я люблю тебя.