Ю+В

Пробираясь сквозь чащу леса к их иве, Юра совершал огромное усилие над собой, чтобы не повернуть назад. Последнее, что он хотел делать с Володей – это прощаться. Обнимать, целовать, бесконечно признаваться в любви и делать его невероятно счастливым, но только не прощаться. Когда они зашли под ивовый купол, Володя вытащил из рюкзака плед, бросил его на траву, достал капсулу, тетрадку и карандаш. Написав пожелания в будущее, мальчики открыли капсулу. Юра протянул листы нот, Володя опустил туда свою тетрадь — там был сценарий со всеми пометками, личные записи за смену и пожелания себе-будущим. Складывая вещи в капсулу времени, Юра ощущал, что оставляет в ней что-то еще. Что-то нематериальное, но что-то очень для него важное. Но, конечно, важнее всего сейчас был Володя, что-то вырезающий перочинным ножиком на ивовой коре, прямо над тем местом, где они закопали капсулу. Юрка навёл фонарь и смотрел, как на дереве в круге света появляется небольшая, неровная надпись. «Ю+В» Юра не сразу понял, что по его щекам покатились слезы. Он почувствовал, как при виде этих незамысловатых букв у него резко сжалось сердце и защипало в глазах. Ему стало трудно дышать. Проведя по щеке рукой, он с удивлением уставился на мокрый след на внешней стороне ладони. Володя бросил перочинный нож в траву и с беспокойством посмотрел на Юру. Он нерешительно поднял руки, не зная, как поступить: прижать к себе и самому заплакать или начать вытирать слезы с любимого лица и стараться быть сильным ради Юры. Юрка решил все за них двоих. Он обнял Володю крепко-крепко, желая никогда его не отпускать. — Как же я буду по тебе скучать, Юрочка, — Володя всхлипнул и прижался к Юре еще сильнее. Юра мечтал, чтобы Володя ничего больше не говорил, потому что его слова ножом врезались в самое сердце. Еще он мечтал, чтобы время остановилось, чтобы у него была возможность обнимать и целовать Володю до конца жизни, даже если им придется навсегда остаться у этой ивы. Но все самые смелые мечты и надежды действительно останутся здесь, заключенные в капсулу времени, а Юра и Володя разъедутся кто куда. Юра тщетно гнал мысли о скорой разлуке, о том, как уже завтра они окажутся в разных городах, а в ближайшем будущем – возможно, в разных странах. Из омута вороха мыслей о скорой разлуке Юрку выдернул обжигающий поцелуй в шею. Юра вздрогнул и за плечи слегка оттолкнул Володю так, чтобы поймать его взгляд и убедиться, что ему это не показалось. Володя смотрел на него словно в последний раз. — Можно я поцелую тебя? — Юрочка, тебе не нужно спра…. Юра втянул их в полный отчаяния и желания поцелуй. Он не думал о том, делает ли это правильно; он вложил все свои чувства, всю любовь, всю горечь от расставания и даже ярость, ярость из-за того, что Володя никогда не позволял им быть еще ближе друг к другу. Юра прижался к Володе еще сильнее и отшатнулся, обнял его лицо руками, не позволяя отвернуться от себя. — Прекрати меня отталкивать! — Но я не…. — Ты знаешь, о чем я. Прошу тебя, хватит. Только не сегодня. Давай… Давай мы с тобой…. Ну!.... — Ты даже сказать это не можешь, — с грустью усмехнулся Володя. — Юр, я не хочу сделать тебе больно или неприятно. Или чтобы нам пришлось потом жалеть о том, что мы сделали. — Но мне уже больно, и мне уже неприятно от того, что ты не позволяешь мне к тебе прикоснуться. У нас остался час, Володя, всего один час! Хотя бы здесь, хотя бы сегодня будь таким, каким тебе хочется. Для меня, — Юра был готов умолять Володю даже на коленях. — Ты даже не представляешь, о чем ты просишь меня…. Юра, да ведь это навсегда! — Знаешь, я много думал об этом, мы ведь больше никогда не сможем быть такими, как раньше, как бы сильно нам этого ни хотелось. И, возможно, мы никогда больше не вернемся в «Ласточку», никогда больше не увидимся, никогда больше не полюбим друг друга… так. Я хочу, чтобы у нас с тобой хоть что-то было «навсегда». Я слишком многое уже оставил здесь, но я хочу оставить здесь все. Володя стоял напротив Юры словно парализованный. Юра сжал его руку, и Володя, отмерев, сделал шаг назад, в сторону пледа. Юра уселся на него и, потянув на себя Володю, лег. Юра усмехнулся. Маша свято верила, что это Юра испортил хорошего и правильного комсомольца Володю. Совратил его. Увлекая Володю в новый поцелуй, Юра подумал, что сейчас, возможно, в этом была доля правды. Володя отвечал на поцелуй неохотно, стараясь сохранить бдительность и избежать прикосновений. Юра отстранился и стянул с Володи очки. — Без них ты кажешься таким беззащитным. — Нет, только перед тобой. — Это будет еще одной нашей общей тайной, большой и важной — прошептал Юра. Володя не успел спросить, что именно будет их тайной – беззащитный Володя или их первый раз. Юра в новом порыве быстро поцеловал его в губы и заглянул в глаза так, что Володя больше не мог сопротивляться. Именно Володя затянул их в новый, полный желания поцелуй. Одной рукой притягивая Володю за шею, Юра второй вытащил края его рубашки из-под брюк и провел ладонью по его оголенной пояснице. Казалось, Володя весь горел, таким он был горячим. Поцелуи в губы быстро сменились поцелуями в шею. Володя нетерпеливо провел рукой вверх по ноге Юры, и даже под тканью джинс он ощущал чужие тепло и мелкую дрожь. Володя всем нутром чувствовал, как уходит от них драгоценное время. Он сжал в порыве чужие бедра, залез рукой под футболку Юры и осторожно провел кончиками пальцев по теплому животу. Володя снова поцеловал Юру в губы, опустившись ниже – в шею, и еще ниже – задрал часть футболки и прижался горячими губами к маленькой родинке над линией джинс. Юра отрывисто вздыхал, хватаясь рукой за его короткие черные волосы на загривке. Каждый его вздох отдавался в Володе, прочно отпечатываясь на подкорке памяти. Хаотичные поцелуи и прикосновения – Володя сомневался, что сможет прожить без этого даже одни сутки, один час, хотя бы минуту. — Послушай, ты в любой момент можешь сказать мне остановиться, и я перестану, — прошептал Володя. Он смутился, что его слова все равно звучали как-то лживо и неискренне, хотя Володя очень сильно переживал за Юру, за его отношение к его нетерпеливым прикосновениям. — Ладно. — Не «ладно», а обещай, что, если хотя бы на секунду засомневаешься, скажешь мне. — Обещаю, — Юра вновь притянул к себе Володю для нового поцелуя. — Только не останавливайся. Поцелуи заставляли задыхаться, взлетать до небес и падать, распадаясь на осколки. Рукой Юра дотянулся до ширинки брюк в попытках расстегнуть мелкие пуговицы. Володя не сдержал стон, когда ловкие пальцы залезли к нему в трусы. — П-подожди, у тебя руки… У тебя рука сухая. От взгляда на то, как Юра быстро вытащил свою руку из чужих штанов, провел по ней языком и вернул обратно, Володя чуть не потерял сознание. — Тебе нравится? — Да… Да! — Володя всхлипнул, переживая новую волну наслаждения от прерывистых движений Юриной руки. Руки Володи, словно живя своей жизнью, все гладили чужие бедра, оглаживали ягодицы и норовили снова залезть под футболку, чтобы прикоснуться к голым участкам тела. Юру затрясло, когда Володя прижался ладонью к его выпуклому паху. Одна рука, одно прикосновение к члену через ткань джинс заставило его окончательно потеряться в своих ощущениях и забыть, как дышать. Володя потерся кончиком носа о нос Юры и уже собирался вновь поцеловать без устали повторяющие его имя губы, как все резко закончилось. Юра прижался к Володе и обхватил руками поперек спины так сильно, казалось, еще немного и Юрка сломает ему пару ребер. Сильное чувство наслаждения, которое только что испытал Володя, смешалось с чувством тоски и горечи. Их время вышло.