Ты и я

Акаши открывает дверцу и помогает Фурихате — со связанными руками, глазами и ртом, — выйти из машины. Дрожащий, напуганный, он мелкими шагами ступает за ним. — Прости, Коки, — они куда-то спускаются, скрипит дверь, и Акаши сажает его на кровать, — Эти верёвки оставили на твоей коже грубые следы, — он целует затёкшие запястья, нежно массируя большим пальцем. Проходит минута, и Акаши снимает повязку со рта, целуя его в уголок губ. — Ты молодец, Коки, — его голову кладут на колени, а макушку поглаживают прохладные пальцы, — Хорошо, что ты не сопротивлялся. Сегодня — последний день в университете, вручение дипломов. После церемонии, они с друзьями решили сходить в бар, расслабиться. Коки выпил всего одну рюмку и отошёл в туалет. Умывшись, он посмотрел в зеркало и улыбнулся: ведь начинается новая жизнь, впереди работа, новые знакомства, и теперь, можно серьёзно отнестись к выбору партнёра, подумывать о семье. Щёлкнул замок, но Фурихата не обратил на это внимание. Он опустил глаза, чтобы закрыть кран, как кто-то закрыл ему глаза и рот, холодно пригрозив, что друзьям не поздоровится, если он будет кричать или сопротивляться. И Коки послушал. Не открывая глаз, он позволил ему уйти, ждать его на ближайшей парковке. Через пять минут (может больше, может, и меньше) он вышел из туалета, и, найдя в себе силы на улыбку, сказал друзьям, что идёт домой. Друзья запротестовали, но в итоге, отпустили его. Фурихата начал искать телефон, чтобы позвонить в полицию, но не нашёл его: наверное, похититель взял его. Фурихата оглянулся на прохожих. Может, стоит попросить помощи у них?.. Однако, подходя ближе к парковке, он чувствовал, как что-то сдерживало его от этого. — Твои друзья будут в безопасности, если ты пойдёшь со мной. — вкрадчивый шёпот мурашками прошёлся по коже. Ему завязали руки, глаза и рот, а затем, поцеловали в щеку, посадив на заднем сидении машины. Он слышал гул проезжащих машин, надеялся на любопытных пассажиров, которые могли бы заподозрить неладное. Но этого не произошло: стёкла машины были затонированы, и сам Фурихата не кричал, в страхе разозлить похитителя. — Прости, если напугал, — тот же голос, и Фурихата хочет заплакать, но держится из последних сил. «Не плачьте, не кричите — не злите похитителей», — Теперь, тебе никогда не придётся чего-то боятся. Акаши снимает повязку с глаз, и Фурихата инстинктивно поворачивается, смотрит ему в глаза, давит вставший в горле крик. Акаши Сейджуро — единственный наследник Акаши Масаоми и всей его компании, пропавший пять лет назад. *** Фурихата помнит его ещё ребёнком, с которым у него разница в три года. Мама работала в их доме кухаркой и часто брала его с собой, так как летом, маленького Коки оставить было не с кем. Младший Акаши всегда сидел за уроками, редко от них отрываясь. Фурихата помнил, как поражался такому плотном графику ребёнка, которому едва исполнилось пять. Редкие часы отдыха, Акаши проводил на улице. Он мог брать собой альбом для рисования, но чаще — просто наблюдал за Коки, который гулял в саду или поливал цветы. Фурихата подходил и здоровался, однако в ответ, получал лишь сухой кивок: Акаши даже не смотрел на него, лишь на ту точку, где Фурихата стоял несколько минут назад. Коки это немного обижало. Правда, иногда, смотря на такого холодного, отстраненного ребёнка, Фурихата всё же мог понять, пусть и неосознанно, почему Акаши так ведёт себя. *** В очередной летний день, Фурихата остался в гостях у Фукуды. Коки любил оставаться у него, так как у Фукуды было много игр: как в приставке, так и настольных. Сам Фукуда, всегда был весел, много шутил, и даже просмотр грустных мультфильмов превращался с ним в просмотр комедии. Ночёвки у Фукуды, для Фурихаты - одни из лучших воспоминаний о детстве. Так, одним летним днём, Фурихата не пришёл с мамой в дом Акаши, но зато пришёл на следующий день: в приподнятом настроении, вспоминая весёлые моменты ночёвки. — Здравствуй, Акаши-с… — улыбнулся он и сделал лёгкий поклон: казалось, даже грубость Сейджуро не могла испортить ему настроение. — Сядь. Фурихата удивлённо взглянул на него. Акаши всё так же не смотрел на него: лишь на какую-то точку, где недавно поливал цветы Коки. — Почему тебя вчера не было? — Я вчера был у друга в гостях. — радостно сообщил Фурихата, представляя, как расскажет Акаши все подробности их весёлого вечера. Но Акаши не хотел этого слушать. — Твой единственный — я, — холодно произнёс он, — И сегодня ты останешься со мной. Фурихата приоткрыл рот, но сразу же его закрыл, не совсем понимая, что на это ответить. Акаши же, чей перерыв закончился, ушёл, не сказав больше ни слова. *** Мама говорила, что Акаши — замкнутый ребёнок, но, как и любой человек, нуждающийся в общении. Ей было искренне жаль закрывшегося в себе мальчика, потому, она разрешала сыну оставаться с ним. Более того, она просила дружить и поддерживать его, чтобы Акаши легче перенёс потерю матери. Фурихата делал всё, что было в его силах: разделял его увлечения и делился своими. Но для Фурихаты, Акаши находился вне зоны его понимания, словно на самом высшем уровне игры, до которого Фурихата никогда не дойдёт. По этой причине, Фурихата скучал, находясь рядом с Акаши. Ему не хватало Фукуды, Кавахары и других одноклассников, с которыми они стали видеться гораздо реже. — Почему тебе со мной неинтересно? Они играли в сёги. Фурихата с детства не любил эту игру, так как никогда не понимал её смысл, и каждый раз, когда отец заставлял его сыграть с ним партию, Фурихата чуть ли не плакал, так как его заставляли играть, пока он не выиграет хотя бы одну. — Мне очень интересно с Акаши-куном, — натянуто улыбнулся Фурихата и сделал очередной необдуманный ход, — Я просто давно не видел своих… — слова «друзья» Фурихата старательно избегает, — Мм… Сверстников. — Тебе лучше с ними, чем со мной? — с нотой раздражения, спросил Акаши, захватив очередную фишку. — Нет, нет, просто, — Фурихата задумчиво почесал затылок, наобум сделав ещё один ход, — Просто… Иногда хочется поговорить с ребятами своего возраста. — Значит, я должен стать старше? — Акаши сделал последний ход и выиграл. «Скорее, я должен стать старше, что бы хоть немного понять тебя» — подумал Фурихата, мысленно выдохнув. — Нет, ты ничего не должен, ты должен быть просто самим собой… — слегка улыбнулся Фурихата. — Я сделаю всё, Коки, — резко прервал его Акаши, и, задумавшись, добавил, — Если ты хочешь увидеть своих знакомых, можешь идти. Фурихата похлопал глазами, и, попрощавшись, сказал, что зайдёт завтра. *** Фурихата поздравляет Акаши с поступлением в младшую школу. Акаши скучающе поясняет, что там его не научат ничему новому, и лучше бы он дальше сам занимался дома. Его окружение, не знающее элементарных вещей, его раздражает. Фурихата объясняет, что не все такие как Акаши, и нужно немного потерпеть, узнать всех поближе, и тогда он обязательно найдёт себе друзей. Но Акаши, поиск друзей, кажется, не особо интересует. Он хочет побыстрее опередить программу, чтобы сразу поступить в среднюю школу — в школу, где учится Коки. Фурихата просит его этого не делать, так как там над маленьким Акаши все будут смеяться, и там — среди старших — он точно не найдёт себе друзей. — Мне не нужны друзья, — спокойно и открыто говорит Акаши, когда Фурихата повторяет тираду о друзьях в тысячный раз, — Мне нужен только ты. Фурихата краснеет и видит, что впервые за всё это время, Акаши смотрит ему в глаза. *** Акаши исполняется пятнадцать. Его отец, как всегда, уезжает в командировку, но это, большую часть прислуги, только радует: они смогут поздравить мальчика так, как им хочется. Фурихата первый вызывается помочь. Покупает шарики, гирлянды, рисует плакат с поздравлением. В доме Акаши не принято тратить время на праздники, поэтому, Фурихата хочет показать Сейджуро, что же это такое — настоящий день рождения. Когда Акаши возвращается и заходит в дом, гремят хлопушки, а Фурихата подходит с огромным тортом с начинкой тофу, который его мама готовила всё утро. Акаши слегка улыбается, оглядывая помещение, однако, его улыбка принадлежит Фурихате, который стоит напротив с тортом. Задув свечи, он пальцем проводит по крему, пробует. — Спасибо. Спасибо всем за этот сюрприз. — скорее деловито, нежели радостно, произносит он. Но прислуга всё равно счастлива, что бедный мальчик хотя бы улыбнулся. На кухне заваривают чай, накрывают стол, и Акаши невзначай отпрашивает Коки у мамы на ночёвку. Женщина соглашается и просит сына, провести остаток дня рождения так же весело. Вечером, Акаши всех отпускает и остаётся с Фурихатой наедине. Коки хочет расстелить футон, но Акаши останавливает его, приглашая лечь рядом на кровати. Фурихата боится перечить и портить ему настроение, потому, слушается и ложится рядом. Их пальцы соприкасаются. Акаши берёт его руку в свою и целует его пальцы. — А-Акаши?.. — может, Фурихата что-то неправильно понимает?.. — Разве я недостаточно взрослый? — спрашивает Акаши, всё ещё сжимая его ладонь. — Акаши-кун, я… Я не думаю… Фурихата боится. Боится сказать это вслух. Боится, потому что давно догадывался, и надеялся, что это не так. Как, как он может это сделать?.. Акаши всегда держался за него, как за путеводную, как за единственного друга в этом мире. — М-мне кажется, нужно… — Что? Ещё немного подождать? — спросил Акаши, оторвавшись от поцелуя его мизинца. — Д-да. — Фурихата рад, что не пришлось придумывать чего-то другого, и, тем более, говорить правду, — Ты считаешь, что я недостаточно готов? Жёлтый и красный. Фурихата не помнит, в какой момент времени, у Акаши появилась гетерохромия, но он всегда различал, как эти два глаза по разному на все смотрят. Малиновый — спокойно, рассудительно — то, каким Фурихата помнит Акаши ещё совсем ребёнком. И золотой — жадно, опасно, словно олицетворяя ту часть Акаши, о которой никто не догадывался, приоткрывая дверь в то безумие, что он прячет за отстранённым лицом, вежливость. — Дело не в тебе, Акаши-кун, — Коки натянуто улыбнулся, думая, что сказать, — А во мне… Я… Я недостаточно зрелый для отношений. Акаши слегка нахмурился. — Я скоро поступаю в университет, помнишь?.. Мне нужно многое сделать для поступления. Плюс ко всему, в учёбе у меня не будет времени на отношения, а быть для тебя обузой я не хочу. Фурихата понамешал самых разных причин, в надежде, что Акаши всё равно его поймёт. И он понял, опустив его руку. — Тогда, когда ты закончишь университет, мы будем вместе. Только ты и я. Фурихата кивнул, и Акаши слегка улыбнулся, погладив его по щеке. *** Фурихата и подумать не мог, что Акаши все эти годы ждал его. Он забыл о своём прошлом с поступлением в университет: какие-то яркие моменты, помнил лишь обрывками. О том разговоре — тем более. Когда он краем уха узнал, что Акаши пропал, то какое-то время чувствовал в этом свою вину. Он никогда ему не писал, и сам не отвечал на его имейлы. Он помнит ту нежность и уязвимость, что Акаши дарил только ему, и ему казалось, что Акаши не хватало именно этого, и именно поэтому он так хотел встретиться с ним. Но Фурихата так хотел… Так хотел забыть о том периоде своей жизни, что оправдывал себя занятостью, из-за которой не отвечал Акаши, из-за которой редко звонил маме. Потому, после пропажи Акаши, ему в голову приходили разные мысли о том, что могло бы случиться. Вдруг Масаоми что-то сделал с сыном, или Акаши сам наложил на себя руки, но это решили представить так — как пропажу?.. Мама звонила ему с этой ужасной новостью, рассказывала, что Акаши стал более грубым, закрылся сильнее прежнего. Фурихата готов был сойти с ума, пока снова не погрузился в учёбу, что бы снова забыть. И это снова получилось. И сейчас, Акаши восемнадцать, и Акаши похитил его, связал, притащил в это место. — Прости, Коки, — вырвал его из мыслей Акаши, — Наверное… Я все же хотел, немного сделать тебе больно, — Сейджуро покрывал поцелуями его шею. И теперь Фурихата не выдержал — заплакал. С самого детства он считал, что делает хорошее дело — дружит с ребёнком, помогает ему общаться, прогоняет его тоску. И пусть, маленький мальчик иногда откровенно им манипулировал — он был маленький, он был влюблён, а Фурихата был уверен, что всё это пройдёт. Как же он ошибался. Акаши целует его затылок, слегка прикусывает нежную кожу. — Зачем… Зачем ты встречался с Ясуто Хакурой? Ты ведь говорил, что у тебя не будет времени на отношения. — он оттянул зубами его мочку. У Фурихаты развязаны руки, но он ничего не может сделать. Ни оттолкнуть, ни убежать — почему, почему? Почему он всё ещё чувствует себя виноватым? Акаши расстегнул пуговицы его университетской формы: пиджак и рубашку. Сплёл их пальцы и начал целовать каждый сантиметр его кожи. Фурихата заплакал сильнее. Всё это вызывало в нём страх, желание забиться подальше в угол, спрятаться. Акаши слизнул одну из его слёз. — Почему ты плачешь, Коки? — Мне страшно… — заплакал Фурихата, вспомнив, как когда-то отец запирал его в подвале — в наказание, за что бы то ни было. Разбитая банка, не вымытая посуда, проигранная партия — сейчас, Фурихата не отказался бы от того подвала — пусть пыльного, пусть тёмного, но того, где нет Акаши. — Чего ты боишься? — Акаши слез с него притянул к себе, крепко обняв. — Я хочу домой. — хрипло попросил он. — Но ты дома, Коки. В нашем новом доме. Фурихата заплакал сильнее. Акаши поцеловал его в лоб, не выпустив из кольца рук. — Отпусти меня, — всхлипнул он, после чего слёзы пролились новым потоком, — Прошу тебя… Несколько секунд он сидел так же, перестав гладить его по голове. Проходили минуты, для Фурихаты — часы, и Акаши расслабил руки и сел на край кровати, опустив голову. Коки не решился больше терять ни секунды и подскочил к двери, дёрнув ручку. А затем ещё раз, и ещё раз. Фурихата дёргал её целую вечность, но дверь всё ещё была заперта. — Нам нужно поужинать, — тихо сказал Акаши, — У нас много времени. Ведь дальше только ты и я.