У маяка

      — В бурю, птенчики мои, этот участок побережья лучше обходить стороной. Конечно, кораблям. Да и людям тоже... С тех пор, как маяк забросили и везде поставили радиолокационные системы, спутники эти... Хотя такой бури как сегодня мы с Рэйчел не припомним, да, дорогая? Хотя уже скоро пятьдесят лет как здесь... Вот так льёт! Я такого ливня не видел с майской ночи пятьдесят шестого, когда на скалы наскочила «Принцесса Юга»! Маяк, кстати, вы отсюда можете увидеть — во-он там, на скале. Говорят, там живут призраки. Хотя я по глазам вижу, что вы в призраков не верите. Что за «Принцесса»? Роскошный корабль! Громадный, что твой Белый дом.       Это было в сезон майских бурь, давным-давно, грохотало так, что дребезжали стёкла в шести милях от берега, а волны были высотой с сам маяк. Никто не знает, почему маяк в ту ночь погас: из-за погоды, или случайно, или кто-то его выключил. «Принцесса» шла неверным курсом — на скалы и, если бы был направляющий свет, миновала бы наш мыс без особых трудностей.       Но она перевернулась, как бумажный кораблик, — и пяти минут не прошло, как она полностью ушла под воду. Да, большое горе! Говорят, никто не выжил. На берегу нашли туфельку новобрачной — вместе со ступнёй в ней: бедняжку чудовищно обглодали морские крабы — кто знает, может быть, кто-то отправлялся в тот злосчастный вечер в свадебное путешествие!       Рассказы старого смотрителя навсегда погасшего маяка не прекращались, огонь в древнем, дымящем камине уже едва тлел.       — Рэйчел, душечка, прибавь немного огоньку, не то наши гости уснут, чего доброго...       Пожилая дама в давно уже немодном платье, немного хромая, вышла в кухонную дверь.       На вопросительные взгляды заблудившихся путешественников, смотритель только махнул рукой:       — Дело давнее. Несчастный случай!

***

      В кухне было темно.       — Куда она делась, Бак?       — Не знаю, дорогая... Свет совсем погас.       Наощупь в такой темноте тоже было неудобно передвигаться — чего доброго, можно уронить что-нибудь, или пораниться... Отвратительная сырость, смрад погреба...       — Может быть, зажечь спичку? У тебя есть зажигалка?       Странное эхо отозвалось из углов:       — Зажечь? Спичку...       Крохотный язычок пламени, конечно, не развеял никакую темноту.       Силуэт хозяйки маленького домика, застывший перед очагом, отчего-то наводил ужас.       Голос у нее был странно механический:       — Ну проходите же, проходите, птенчики...

***

      — Кажется, скоро буря стихнет.       — Да, небо светлеет. Гроза была великолепна, дорогой.       Улыбка у смотрителя, конечно, не получилась — от любой мимики на поверхность пробивалась черная сукровица — как раз в том месте, где его череп был когда-то раскроен надвое якорной цепью. Да и лицо плохо держалось, то и дело сползая с почерневших костей. Зато он мог довольно правдоподобно передвигаться, что у разрубленной пополам Рэйчел получалось гораздо хуже; обломок кости, которой заканчивалась теперь её нога, было сложно приладить в обувь...       Зато у нее была поистине королевская осанка.       — Как думаешь, птенчики были счастливы?       — Не знаю, любовь моя, но они умерли в один день...