Гроза

Собиралась гроза. Она собиралась последние пару дней, и Макс ждал её с восторгом и предвкушением. Никто больше не понимал его чувств. Соня была домашней, Эля была тёмной, Катя была неизвестно где, а Денис, неслышно шепчет Соня (молодец девочка) он самый, торопливо кивает Макс, он самый - был до нелепости равнодушным. Хотелось купаться. Но в одиночестве - не хотелось. Хотелось как в лихие юные годы, в ледяную воду нагишом, там ухнуть бегемотом, окунуться раза три и перекреститься, хохоча и отплевываясь, потому что уже вошло в привычку, а потом пива и, может быть, сигаретку. А тут, вздыхает Макс, пить не с кем, нырять не с кем, курить... Ладно, курить можно с Денисом, снова подсказывает Соня (хорошая девочка) с ним, с ним, только пачка у него какая-то странная, бездонная будто. Но в принципе Максу все равно на чужие секреты, даже если это чёртова волшебная палочка в рукаве (богачи, что с них взять), лишь бы продолжал угощать и к пруду сходить не отказался. Отказался. Ну и черт с ним. Можно прогуляться к этой странной, Арине, кажется. Арина наливает чай и ставит тарелку с бутербродами, а потом кусает руку, аккуратно между большим и указательным пальцами, а губы у неё накрашены красным, ровнехонько по краям, и выражение лица совершенно не меняется. Холодная пустота. Макс дёргается. - Не, не, так не пойдёт. Все дела, прости и отпусти, не пойдёт и точка. У меня там, знаешь, ребята, Денис, предлагает Арина, а руку не отпускает, и лицо у неё пустое-пустое (забавно, и она туда же) хорошо, пусть он будет. Торопливо кивает. Как там, из зол всегда выбирают меньшее? Пусть думает, что хочет, лишь бы не обижалась. - Сало ешь, - бросает коротко, и Максу кажется, будто ему только что отвесили самую шикарную в жизни пощёчину, даже не прикасаясь к лицу. Найти его снова оказывается не так сложно. Лежит поперёк кровати, которая однажды, наверное, развалится, в позе выстраданного декаданса, глазки только не закатывает для полноты картины, и в комнату врывается Эля. - Денис, да-да, ты, - тут же вклинивается Макс, не распыляясь на размышления, - а пошли купаться? Пошли, ну чего тебе стоит! Эля странно на него смотрит, а потом пожимает плечами. Хотела что-то сказать, девочка (удачливая девочка, или это Максу так везет в последнее время?), но, видимо, передумала. Она вообще мало говорит, а Денис (услужливо-тихий голосок Сони в голове, глазенки ясно-голубые, коса русская и улыбка такая понимающая, что дух захватывает, вот бы только рассказала, чего она там понимает, Максу капелька адекватных человеческих мыслей тоже не помешает), наконец, изволит возвести очи горе, и ему так сильно фотоаппарата сейчас не хватает, чтобы потом на первую полосу в Моське, а ещё лучше распечатать и на стенку в рамке позолоченной. Но кивает, зараза московская. - Пошли. Эля провожает их взглядом. Пирс маленький и холодный. Да его и пирсом язык не повернётся назвать, это Макс по журналистской привычке каждые несколько деревяшек, перпендикулярно к воде расположенных и друг к дружке гвоздями прибитых, пирсом зовёт. Потому что подразумевается. А то, что деревяшки гнилые и изъеденные то ли червями, то ли термитами средней полосы, да ещё сплошь покрыты пятнами странного цвета, и кое-где антуража ради дырки сквозные зияют, широкой общественности знать не обязательно. Им, в принципе, тоже, но купаться охота страсть, так что Макс на все превратности жизни с лёгкой руки закрывает глаза. - Холодно, - с сомнением тянет Денис (спасибо, милая девочка), но Макса не обманешь. Если пойдёт такая пьянка, он первый хоть в огонь, хоть в болото бездонное прыгнет, по глазам видно. По идее таких бояться надо, но Максу нравится, но его никто и не спрашивает. Как бы ни хотелось улыбнуться, надо защищать оскорбленную честь, и это уже дней пять как часть привычной игры, которая, честно говоря, здорово коротает время. - А тебе что, голубая кровь, только джакузи с подогревом подавай, да? Макс бессовестно пользуется амплуа нахала без границ и грубовато приобнимает за плечи. Конечно, Денис (откуда ты взялась, странная девочка Соня?) выворачивается, и это даже смешно. - Тебе джакузи или голубая кровь покоя не дает, а? Не слишком красиво, не слишком остроумно, и Максу кажется, что тот, может, действительно замёрз. Нескончаемые запасы шуток на все случаи жизни к пятому дню бесконечных пикировок почти исчерпаны (невозможно), и на донышке соседствуют только анекдоты про Вовочку, Штирлица и финнов в баре. Или это были немцы? Он колеблется пару секунд, а потом выдает со всем пафосом, на какой только способен: - Знаменитостям местного разлива такое не понять. Спроси его, что он имел в виду, и Макс будет долго пялиться в точку, а потом сплетет очередную сеть из небылиц, в которой и сам запутается. Плевать, но этот, кажется, свое что-то понимает. - Знаменитостью хочешь заделаться, да? Настоящей? А не многовато ли ролей для захолустного Гумберта Гумберта? И вот правда, Макс бы все стерпел, но эти отсылочки к "высокому и недостижимому" от его высочества Голубой кровинушки успели порядком достать. А он, между прочим, и в Набокове разбирается, и в Гомере. Журфак это вам не хухры-мухры. Так что Денис (спасибо, о заботливая и пугающая) коротко пищит и в следующую секунду уже барахтается в ледяном пруду, фыркая и отплевываясь, успевая прорычать сквозь зубы: - Сначала излови своего Венома, уважаемый Эдди Брок, а потом поговорим об известности, - и скрывается под водой. Маневр подлый, конечно, но в конце Макс наконец оказывается там же, едва не вписавшись в пирс, который отсюда выглядит куда как прочнее, бедным черепом, и с наслаждением окунается в воду, все-таки целый день мечтал, так что он даже спасибо сказать готов. Вместо спасибо, правда, мешком вываливает себя обратно на деревяшки, которые сейчас кажутся даже тёплыми, и на краю сознания сожалеет о том, что пива под рукой нет и сплавать подальше не получилось - одежда тяжёлая, однако, - и вылавливает... - Денис меня зовут, Денис. Повторяй по буковкам, - приваливается к плечу и тяжело дышит, но все-таки улыбается. - Денис, - говорит Макс, и воображаемая Соня (ой не дай бог кому-нибудь узнать) одобрительно кивает, а потом он ухмыляется и сладко так тянет, - Дени-и-иска! Тот дёргается, едва снова не свалившись, шипит, и от его злобного взгляда где-то под виском начинает нещадно печь, но затем вроде как успокаивается. Опять приваливается к плечу мокрой кофтой, и Макс думает о том, что стоило бы ту шубу леопардовую достать, ну, из монастыря. Батюшке она не нужна, а тут лишней точно не будет. - А хочешь, я тебе анекдот расскажу? Денис смотрит в упор и осторожно кивает. - Вот слушай. Жил-был на свете Штирлиц. Однажды довелось ему стрелять вслепую. Слепая испугалась выстрела и побежала скачками, но знаешь, качки быстро отстали. У Дениса глаза огромные и шокированные. А ты как хотел, мальчик, хочется спросить Максу, неужели не знаешь, что анекдоты - они все такие. - Всегда подозревал, что качки будут лёгкой добычей, - ещё ошарашенно выдавливает Денис. Молчат, тщательно прижимая к лицу маски суровых викингов трясущимися от сдерживаемого смеха руками. Макс сдаётся первым. Под аккомпанемент дружного дикого хохота наконец начинается дождь.