Étoile dans la nuit

Солнце уже сияло вовсю, слепя ей глаза. Но девушка даже не обиделась, ведь она любит утренний свет. Однако ещё важнее то, что этот день должен быть особенным. Не просто должен, а обязан. Потому что это... - Ника, ты ещё спишь? - прозвучало за дверью. - Нет, маменька, уже не сплю. - Тогда я войду? - Конечно же, проходи. Уже пожилая, но все еще не утратившая красоты женщина зашла и присела в небольшое кресло. - С днём твоего появления на свет, родная моя! - Благодарю вас, маменька. - Ты у меня самая красивая. Не то что я... - Зачем вы так про себя, мама? Вы еще совсем молодая. - Ох, дочка. Какая же я молодая? Ты посмотри на меня: по всему лицу морщины, а волосы уже года два, как затронула седина... Старая я. - Бросьте вы это, маменька! Вы ничуточки не старая, - отрицала Вероника. - Морщины не такие уж и заметные, а лёгкая седина вам очень даже к лицу. - И ещё, - добавила девушка, - пообещайте мне, мама, что никогда не будете называть себя старушкой, хорошо? - Хорошо, милая, - пообещала Елизавета Сергеевна. В течение нескольких минут обе молчали. - Как же ты выросла... Сколько ведь тебе? - спросила наконец женщина. - Семнадцать, - ответила дочь. - Уже семнадцать. Совсем взрослая. Вот станешь немного старше, найдешь себе милого и упорхнешь от нас, словно птенчик из гнезда, - слегка расстроенно говорила Елизавета Сергеевна. - Ах, дорогая маменька, перестаньте! Я ведь никогда вас с папенькой не оставлю, ты же знаешь, - успокаивала Вероника свою мать. - Знаю, но все равно на сердце порой неспокойно... - женщина вздохнула. - Ладно, довольно разговоров, я пойду, а ты одевайся и спускайся. Там скоро завтрак подавать будут. Артамон Петрович очень постарался сегодня. - Он ведь, матушка, всегда старается, - улыбнулась девушка. - А сегодня особенно. В такой-то день... Я иду, буду ждать тебя внизу. А ты поскорее, хорошо? - Хорошо, маменька. А вы не могли бы Дуняшу позвать? - Сейчас позову, доченька. Дуня, Дунечка! Ступай, помоги барышне одеться. - кликнула женщина служанку. Затем обратилась к дочери: - Ну, я пошла. Не задерживайся. Елизавета Сергеевна вышла. Вероника встала, слегка потянулась и подошла к окну. - И правда, какое яркое солнышко сегодня, - подумала она. - Надеюсь, что так будет весь день... Тут ее недолгие размышления прервал стук в дверь. - Здравствуйте, Вероника Павловна. К вам можно? - Здравствуй, Дуняша, здравствуй, дорогая. Конечно, проходи. Очень рада тебя видеть. Как твои родные? Все ли здоровы? - Благодарю вас, барышня, все хорошо. Спасибо, что разрешили мне навестить родителей. - Не меня, а матушку благодарить надо. - Именно вас, милая моя. Коли бы вы не уговорили Елизавету Сергеевну, не видать мне поездки. - И то верно, - согласилась девушка. - Где моё платье? - Вот оно, барышня. - Какое красивое! Сразу видно, чьи руки трудились над ним, - восторженно говорила Вероника. Дуня слегка покраснела от смущения. А тут действительно было от чего прийти в восторг: мягкая струящаяся ткань нежно-голубого цвета, открытые плечи, обрамленные снизу кружевами, коих на платье было много, но не в избытке. Вроде и простой наряд, но в нем была своя, совершенно особенная красота. - Я разве что-то говорю не так? - Все вы правильно говорите, барышня. - Вот то-то же...- тут девушка задумалась. - Слушай, раз ты над нарядом так постаралась, давай наденешь его. Так правильнее будет. - Что вы, барышня, что вы! Не надо. Я платье-то как подарок вам сшила... - Правда? Спасибо тебе огромное! Вероника оделась, посмотрела на себя в зеркало и подозвала служанку: - Погляди, Дуня, все ли в порядке? Нет ли где складок? - Нету, барышня, все ладно сидит. Только осталось сзади пояс завязать. Помочь? - предложила девушка. - Да, пожалуй. Когда с платьем было закончено, Дуня приступила к прическе. - Какую бы вы хотели, Вероника Павловна? - Не знаю, дорогая, сделай на своё усмотрение. Через пять минут волосы молодой дворянки были уложены в аккуратный, но не слишком сильно затянутый пучок. - Готово, барышня, - подытожила Дуня. - Можете полюбоваться. Вероника вновь подошла к зеркалу. - Прелесть, просто прелесть! - восклицала она. - А теперь подойди, милая, я тебе так же сделаю. - Что вы, барышня, не стоит. - Стоит-стоит, дорогая, - настаивала девушка. - Простите, но нет. Давайте в следующий раз. - Хорошо, так и быть, - согласилась Вероника. И тут же добавила: - И давай-ка уже общаться на ты, ведь мы подруги, разве не так? - Все так. Спасибо большое. - За что? - За то, что я ваш друг. - Подруга, - мягко поправила девушка. - Пожалуйста, моя хорошая. Они ещё около минуты стояли и смотрелись в зеркало. И если бы кто-то в тот момент их видел, то сразу бы заметил, что девушки ни капельки не похожи друг на друга: Дуня была не очень высокого роста, со слегка смугловатой от частого и порой длительного пребывания на воздухе и солнце кожей, карими глазами и красивыми темно-каштановыми волосами. Вероника же выглядела иначе: белая, но не бледная кожа, высокий рост, и длинные русые волосы, которые, благодаря своей густоте, отлично смотрелись в любой причёске, и прекрасные серо-голубые глаза. В которые, несомненно, влюбился бы всякий, кто посмотрел бы на девушку. Но различия между подругами были лишь во внешности. Характерами же они были похожи, и потому прекрасно ладили между собой. Вероника крепко обняла подругу и сказала ей: - Ну, полно. Ступай, Дуняша, а то дел у тебя много. И ещё раз спасибо за платье. Оно правда чудесное. - Пожалуйста, Вероника. Служанка ушла. Девушка решила немного покружиться. - Какая всё-таки умница у меня Дуняша! Руки у неё золотые... - Ника, ты где? - раздалось внизу. - Бегу уже, матушка! - Поскорее, милая! - поторопила Елизавета Сергеевна свою дочь. Вероника спустилась. - Родная, с днем рождения тебя, - поздравил девушку отец. - И как же ты сегодня прекрасна! Не то что мы с матерью. - Благодарю вас, папа. И я слышала уже это от maman. Вы с ней очень красивые. - Позволь, дочка, с тобой не согласиться, - протестовал Павел Николаевич. - Хорошо, насчёт мамы твоей согласен, а вот насчёт себя - нет. Совсем я седой стал. - Не совсем, лишь наполовину, что тебе очень даже идёт, - успокаивала Вероника отца. - И, помимо этого, у тебя ещё замечательная борода. Стоит сказать, что девушка была права - небольшая седина добавляла облику отца некую степенность. И, несмотря на свой возраст, он был настолько бодрым и здоровым, что не уступал молодым. Особенно эту бодрость духа подчеркивали его глаза - серые, иногда холодные. А иногда наоборот. Как, например, сегодня. После семейного завтрака, который оказался необычайно вкусным, девушка решила прогуляться по саду. Сад представлял собой удивительное явление: по всей его огромной территории разместились самые разнообразные цветы и деревья: лилии, пионы, хризантемы, гвоздики; яблони, пару кленов, ивы. Последние были особо любимы девушкой. Где-то росла даже сакура, привезённая Павлом Николаевичем ещё тогда, когда он был отправлен послом в Японию. Он очень много путешествовал в молодости, и всегда возвращался с каким-нибудь сюрпризом. - Какие замечательные розы папа всё-таки привёз из Франции! Глаз не отвести. Однако не сравниться им с моими ромашками да васильками. Хоть и простые они, да сердцу милее, чем все парижские оранжереи... Вероника вдохнула аромат своих "пестрых питомцев", как называла она иногда любимые цветы. - Ах, милые мои, коль смогли бы вы помочь мне найти судьбу свою, унять сердечную тоску, счастлива была бы я безмерно... Но что же можете вы сделать... Ника зарыдала. Хоть и любила она родителей своих больше самой жизни, все же не могла совладать с собой и успокоить свое девичье сердце, которое нуждалось не только в родительской любви, но и в любви несколько иного рода... Спустя некоторое время девушка успокоилась, подошла к небольшому старому колодцу и умылась холодной водой, отчего на её щеки лег небольшой румянец, будто она была чем-то смущена... - Ну все-все, полно, Ника, полно плакать. Все будет хорошо, ведь так? Не может быть по-иному. И вдруг ее позвали: - Ника, подойди к нам, пожалуйста, мы должны тебе кое-что сказать. - Иду-иду. Что такое? - Доченька, у нас для тебя хорошая новость, - объявили родители. - И какая же? - Помнишь Серёжу Муравьёва-Апостола? ...Как же Веронике забыть человека, который был и остаётся для неё старшим братом? Пусть на самом деле это не совсем так, но их дружба была такой, что они не уступали другим. - Конечно же помню. От него какие-то вести пришли? - Да. Он приехал ненадолго в Петербург. Отец его, Иван Матвеевич, изволил устроить у себя бал в честь столь радостного события, ведь в кои-то веки все его сыновья собрались вместе. - И правда, очень радостное известие. Однако... При чем же здесь мы? - А при том, что, милая ты наша, Иван Матвеевич пожелал видеть всю нашу семью на данном мероприятии, которое состоится через две недели. - Неужели сам господин сенатор... Как я рада! Когда увижу его, поблагодарю обязательно. Радости Вероники не было предела. - Чего же мы тогда ждем? - слегка недоумевала девушка. - Надо скорее готовиться, ведь времени не так уж и много. - Верно, доченька, верно... И началась подготовка к балу.