Хочу тебя касаться

— Это вот прям вообще не имеет сейчас значения, Антон!  — С чего это? Ты требуешь отчета от меня! С какой стати? Ты мне кто? Друг? Парень? Ни то, ни то! — уже вскочил Антон, кидая воображаемые искры в Попова.  — Ты меня винишь в произошедшем! Может поэтому это меня касается? — Антон резко выпрямился. — Теперь успокойся и сядь на этот чертов диван! — пыл угас, Шастун впервые в жизни послушался Арса и действительно сел. Арсений удивился податливости парня, но снаружи ни на толику не подал виду.  — Шастун, вспомни мои слова в раздевалке. Я никогда не сделаю то, что причинит тебе боль.  — Почему?  — Не хочу, мне этого не надо.  — Неужели все так просто?  — Именно так, — ответил резко Попов, перебивая парня. — А теперь расскажи, что случилось тогда, на тренировке, что ты решил кулаками махаться.  — Твою мать, Арсений! — Антон откинулся на спинку и начал тереть глаза так, будто еще секунда и от них не останется абсолютно ничего. — Меня раздражает тот факт, что я делаю все то, что просишь ты!  — Доминировать — мой конек, — с ухмылкой проговорил Арсений. Антон смутился, звучало как-то… как-то пошло что ли?  — Короче, ничего серьезно.  — Антон! — Шастун закатил глаза. — Помнишь день, когда ты проводил меня после тренировки?  — Да, ты тогда знатно утер нос Макару.  — Ну вот за это он и отыгрался, видимо.  Антон рассказал Арсению все, что произошло в тот злосчастный день, не забыв добавить в свой рассказ сцену с Ильей, что оклеветал Попова. Брюнет внимательно слушал парня, старался не перебивать, не реагировать эмоционально, хотя это было сложнее некуда. У Арсения чесались руки, он, глубоко в душе, хотел проехаться по лицу Ильи, оставив там красивый автограф своего кулака. Арса бесил еще один человек, и этот человек сидит прямо перед ним и пьет принесенное им же пиво. Его раздражает то, что Антон вполне спокойно может думать о нем в таком ключе, что может делать выводы, слушая других. Почему-то было неприятно от этой кучи мыслей в голове.  Антон давно закончил свой рассказ, но Арс не уводил ядовитого взгляда от него.  — Арсений, мне становится максимально некомфортно. Ты чего пялишь? — сказал Антон, смотря на Попова из-под отпущенных ресниц, ведь действительно страшно, когда голубые океаны впиваются в тебя, пытаясь унести к себе вглубь, в неизвестность. Арс прикрыл глаза, мотнув головой, будто отвечая разом на все вопросы в этом мире. Он уставился в окно, смотря на дорогу, где машины проезжали, сменяя друг друга. — Арс?  — Нет, все нормально, — Арсений встал и начал собираться.  — Ты куда?  — Домой, — Попов сказал это таким обыденным голосом, что Антон почувствовал себя максимально некомфортно. Неприятненько. — Все? Конец вечера?  — А ты продолжения захотел? — резко поднял взгляд Арсений. — Тебе же неинтересна моя компания, вот и лишаю тебя этой абузы в моем лице, — Арс даже не прощается, просто уходит.  — Зачем приходил? Че, блять, хотел? 

***  

Утро у Арсения началось, на удивление, хорошо: он проснулся после первого же будильника, потому что выспался, яичница не подгорела, а автобус пришел вовремя. Странно, что сын богатых людей ездит на автобусе, но Арсений же у нас мальчик принципиальный, поэтому у родителей ничего не просит. Однако всем в семье чудовищно всё равно, они как скидывали деньги, так и продолжают скидывать на счет Попова младшего кругленькую сумму. Завтра очередная тренировка, скоро соревы, Попов не знает, что делать. С Шастуном тоже все непонятно, поэтому довериться ему не получается, хотя почему-то очень хочется. Арсений не желает анализировать свои чувства по отношению к этому двухметровому мальчишке, но единственное, что он осознал и принял для себя после встречи в баре — ему небезразличен этот паренек. Однако Попов никого в свою жизнь впускать не собирается, у него есть сестра, для полного счастья этого достаточно. У Арсения принципы, которые укрепляются, въедаются в него каждый день все сильнее и сильнее: все, кого он любил, ценил, дорожил, ушли. Продолжают уходить. Возьмем, к примеру, Макара, он был ему, как брат, но вот где он сейчас? Поэтому он не хочет себе ни новых друзей, ни отношений, ни, уж тем более, соулмейта. Одиночество — самое спокойное состояние. Да, сейчас он в неком тупике, из-за того, что на нем ответственность за команду. Но тупик — это тоже дорога, но к самому себе.  — О чем задумался, голубоглазый бариста, — Арс, который только пришел на работу, утонув в своих мыслях, вздрогнул от резкого звука.  — Павел Алексеевич, вы меня напугали, — Арсений тепло улыбнулся.  — Попов, ты как? Слышал у тебя обновление в команде. Что с Ильей? Умер что ли? — Воля рассмеялся. — Вы же буквально дышите этим баскетболом, вместо легких у вас баскетбольные мячи, с чего это он ушел из команды?  — Вам как обычно? — Арсений решил перевести тему, не желая что-либо отвечать преподавателю.  — Скрытный жук! Да, как обычно, только сливки двойные добавь, — Арсений кивнул и отвернулся к кофемашине.  Воля Павел Алексеевич — замечательный человек, в свое время он и помог Арсению устроиться на работу, потом вступить в баскетбольный клуб, а после и поступить в университет. Он был недоволен тем, что Арсений выбрал учиться на заочной форме, ведь родители его прекрасно обеспечивали, мог позволить себе все, что захочет. Но Попов стоял на своем.  — Ваш кофе, Павел Алексеевич.  — Спасибо, Арсюш, — преподаватель притянул к себе кружку с свежим, только что заваренным, кофе. — Мммм, божественно, как всегда, — Арсений улыбнулся. Павел Алексеевич для него сделал больше, чем собственный отец. Однако Арс все равно не может ему довериться, ведь Воля — препод, субординация и всё такое. Короче говоря, не может нарушить грань препод-студент, поэтому отношения их стоят лишь на линии «деловых», хотя Павел Алексеевич и пытается приблизиться к истинной душе паренька.  — Арс, знаешь чем ты мне нравишься? — Попов вопросительно посмотрел на мужчину. — Ты зануда.  — Эм… Мне это воспринимать, как комплемент?  — Дурень, я не в негативном смысле, — Воля потер глаза. — Ты очень настойчивый, ты рожден быть настойчивым, именно это качество достойно уважения, — Павел делает глоток теплого напитка и облизывает губы от кофейной пенки. — Ты сложный. — Я думал, что после всего сказанного, вы назовете меня солнышком.  — Попов, тебе до солнышка ровно столько, сколько человеку пешком до Луны. Не надейся, — Арсений рассмеялся. — Я, кстати, это и хотел сказать. С тобой не любой найдет контакт, но нельзя дружить только с хорошей стороной человека, пойми это. Не все настроены против тебя, есть ситуации, когда по-другому ну просто нельзя. Не понимай только себя, постарайся хоть немного понять другого.  — Павел Алексеевич, а к чему вся эта пламенная речь?  — К тому, что я не могу видеть тебя таким, — Воля ткнул в Арсения пальцем.  — Каким это?  — Разбитым, — повисла секундная тишина, а потом Павел просто встал и, кивнув брюнету, направился в сторону аудиторий. 

*** 

— Прикинь, звонил твой этот, — почесал голову Сережа, пока они шли с Антоном по коридору университета. — Да сука, как его зовут-то.  — Ты о чем вообще? — Шастун лишь крепче сжал лямку рюкзака на плече.  — Твой сосед, Щерабков который! Предлагал встретиться, выпить. Так я его и послал куда подальше.  — Зря ты так, он хороший парень. — Не нравится мне, есть че то не такое в нем, смазливый какой-то, что аж тошно, — Антон лишь посмеялся, прикрыв глаза и продолжая свой путь.  — Ант… — не успел договорить Матвиенко, как Шастун врезался в кого-то.  — Блядство, сори, — резко отодвинулся Антон, но, подняв взгляд, он увидел очень знакомое лицо, которое, честно говоря заебало светить в его жизни. Арсений никак не прокомментировал ситуацию, лишь глубоко вздохнул, даже не посмотрев на светловолосого, просто разверну и ушел.  — Пиздец, а че это сейчас было? — Антон проследил за удаляющейся темной макушкой. — Тох, ты чего? — Сережа стал наблюдателем всей этой немой сцены.  — Ничего, — Антон усмехнулся, сощурив глаза. — Слушай, Серый, а не хочешь выпить кофе?