Спи спокойно

«Кажется, сегодня куда холоднее, чем обычно. Может, это связано с сердцем моего дорогого брата? Хоть мне довольно сложно понять, как такое горячее сердце смогло заморозить такую большую площадь. Может, ты здесь вообще не при чём?» — Альбедо шаг за шагом ступал заснеженными тропами на Драконьем Хребте. Чем больше он идёт, тем тяжелее даётся каждый шаг. Он устал. Парень останавливается, немного наклоняется, упираясь ладонями в колени, и слабо выдыхает. Тёплое облако пара быстро растворяется в холодном воздухе. «Давай, Альбедо, немного осталось. Соберись.» — подбадривает сам себя, уже выравниваясь и продолжая путь. Холодно. Беспощадный ветер сегодня кажется ещё холоднее и суровее, чем обычно. Хотя, сейчас всё кажется хуже, чем месяц назад, хуже, чем неделю назад, хуже, чем вчера, даже хуже, чем секунду назад. Он устал. В груди болит, вокруг всё давит. — Кхе-Кхе… — срывается слабый болезненный кашель. На белый снег падают тёмно-красные капли. Алхимик поднимает руку и прикладывает ладонь ко рту. Перчатка пачкается в кровь. Он слабо вздыхает и снимает её. Его рука покрыта фиолетовой скверной. «Ты не можешь вот так просто стоять, Альбедо, — говорит сам себе, — иди же… они тебя ждут… нельзя останавливаться.» И он идёт. Шаг за шагом, роняя алые капли на снег, болезненно вздыхая, но идёт. Ни на минуту не останавливаясь. Очередной порыв ветра сбивает его с ног. Он падает лицом в снег: — За что Вы так, лорд Барбатос? — в никуда спрашивает алхимик, пытаясь подняться со снега, но сил нет. «Холодно.» Беспощадная метель так бережно пытается «укрыть» парня снежным покрывалом. Глаза так и просят закрыть их и отдаться холодному плену Драконьего Хребта. «Вставай, Альбедо… — говорит сам себе, но сил просто нет. По телу растекается боль, в голове образовалась пустота, нет ничего кроме желания сдаться здесь и сейчас. — Немного осталось… ещё совсем немного.» Не в силах встать, он ползёт. Сквозь боль и холод, сквозь снег и леденящий ветер. Он приближается к Сердцу Дракона. Там должно быть тепло, там можно согреться, там его ждут… «Поднимайтесь… проклятые ноги… — ругает сам себя, уже изнывая от боли. — Ну же!» Собравшись, он встаёт на четвереньки, затем, пошатываясь, поднимается. Холодный ветер ударяет в спину, словно подгоняя его, напоминает, что времени нет. Шаг. Ещё один. Альбедо переступает порог пещеры. Большое и тёплое красно-фиолетовое сердце. Его сердце. — Ты не один… — Альбедо опускается на колени, прислоняясь к сердцу, которое, как ему кажется, стучит. Ладонь опускается на свою грудь. В ней тоже что-то бьётся. Он слабо выдыхает, словно испуская последний вздох и замирает. Его лицо и тело поглощает скверна. Его глаза уже давно не голубые, в них нет света и жизни, они погасли. — Я дома… — слабо шепчет Альбедо, с лёгкой улыбкой на губах. Он уснул. Грудь пронзила стрела Анемо Архонта. Он больше не откроет глаз, не нарисует картину, не расскажет историю. Он устал и уснул. Уснул вечным сном рядом со своими братьями. Такими же невинными душами, как и он. — Спи спокойно. — мягкий голос Барбатоса провожает в последний путь. Архонт играет на лире, слабо воспевая очередную душу, ставшую лишь жертвой в чужих руках. Он больше не вернётся в лагерь, где его ждёт Путешественник. Он больше не вернётся в Мондштадт, где его любят и уважают. Но уходить, не попрощавшись, было бы невежливо. Алхимик обязательно простится с каждым. «Здравствуй, Путешественник! Я пишу тебе это скромное письмо лишь потому, что знаю, мы больше не увидимся. Как жаль, что я так и не успел изучить твоего летающего компаньона. Ничего. Возможно, в следующий раз получится? Думаю, мне будет вас не хватать. Твоя аура… она довольно интересная. Никогда такого не встречал. Думаю, она ещё отыграет свою роль. Что ж, мне чужда сентиментальность, всё же, я никогда не жил, но хочу сказать тебе «спасибо». Это было увлекательное путешествие. Прощай, дорогой Путешественник! И, кстати, как думаешь, в чем правда этого мира?» «Моя милая Кли. Братец должен уехать. Надеюсь, ты будешь хорошо себя вести и слушаться магистра Джинн. Я же, отправлюсь в долгое путешествие длинною в вечность, в мир, где моё место. Когда-нибудь мы встретимся с тобою там. Ну а пока, хочу, чтоб ты много играла, смеялась и ловила рыбу. Брат любит тебя, Кли. Передавай от меня «привет» Додоко. И, да, Кли, kaboom.» «Сахароза, твоя тяга к знаниям весьма похвальна. Будет неплохо, если ты не будешь забывать отдыхать. Уверен, рано или поздно ты тоже найдёшь то, что ищешь. Как и я. Иногда я люблю рассказывать всякие лекции, особенно, если речь касается алхимии, но сегодня слова не идут. Тогда пусть этот портрет будет тебе напоминанием о бывшем наставнике. Прощай, Сахароза.» Мир без боли и страданий. Мир без смерти, без яда, что так беспощадно растекался по венам юного алхимика. Мир света и добра. Какой он? — Тебе пора идти, Альбедо. — Анемо Архонт протягивал парню руку. — Лорд Барбатос… могу я задать Вам вопрос? В абсолютной, но светлой пустоте, укрытой лёгким туманом, они стояли вдвоём: крылатый и свободный Архонт Барбатос и оскверненный и скованный алхимик, когда-то созданный своим учителем. — Я слушаю тебя. — звучит голос Барбатоса. — Это всё… не было напрасно? — он опускает взгляд на свои руки, они уже поглощены фиолетовым ядом. — Посмотри, Альбедо, — перед глазами алхимика проносятся воспоминания его жизни, Мондштадт и люди в нём, — они живы и ни о чем не переживают. Угроза, которая могла бы быть, катастрофа, которая могла произойти, не произошла. И случилось это лишь потому, что ты пришёл за помощью ко мне. Ты сам пришёл, Альбедо. Они живы благодаря тому, что ты сделал правильный выбор. — Значит, я умер не напрасно? — Ты сделал достаточно, чтоб иметь право на заслуженный отдых. — Архонт улыбнулся и вновь протянул руку. — Пора идти… — Прощайте, друзья. — со слабой улыбкой говорит Альбедо, опуская руку на ладонь Архонта. Теплые и приятные порывы ветра вмиг окутали тело алхимика. Скверна испарилась, а на душе появилось приятное чувство свободы. Он словно переродился. Чистый и невинный. Яда и боли словно не было. Есть только звонкая песня Барбатоса, оплакивающая утрату, есть только приятные звуки лиры, дарующие ощущение уюта. А где-то впереди есть его братья. Тот самый дракон, который когда-то угрожал Мондштадту, и тот самый «неудачный экземпляр», который создала его учитель. Они все здесь. В его сердце. Он помнил про них, лелея в груди надежду на встречу. Он верил, что когда-то сможет обрести покой рядом с ними. . . . Холодные ветра не задувают в эту пещеру. Они лишь свистят, словно оплакивая жертву алхимика вместе с его друзьями. — Спи спокойно, дитя. — проговорил Анемо Архонт, отходя от тела молодого парня, который «уснул» около Сердца Дракона, прижимаясь к нему и слабо улыбаясь. — Теперь ты свободен.